"Ambrosía" ☆Kiis

Во время ужина в Большом зале друзья Йоичи и даже те, с кем он почти не общается, подходили узнать, как он себя чувствует — ведь Михаэль Кайзер рассказал, что гонка не закончилась из-за несчастного случая, но в подробности вдаваться не стал. Исаги ответил, что уже идёт на поправку и ничего серьёзного не произошло, а виноватых в случившемся нет. Хотя в глубине души его гложет любопытство — заметил ли блондин, что в него метнули заклинание, из-за которого всё и случилось. Йоичи искал глазами немца за столом Слизерина, но не нашёл. Тогда он подошёл к Алексису Нессу, который с аппетитом ел жареную куриную грудку с картофельным пюре. Тот, жуя с набитыми щёками, ответил, что Кайзер не пришёл ужинать — остался один в гостиной своего факультета, возможно, читает или чем-то занят. Друзья Йоичи, конечно же, засыпали его вопросами — как всё произошло, как он выжил и сколько пробыл в лазарете. Он не стал рассказывать подробностей, особенно ту часть, где Кайзер изменил цвет его волос, и уж тем более не упомянул, что Рин был замешан в происшествии. Все слушали с удивлением и беспокойством. — Кайзер донёс тебя до лазарета, как принцессу? — недоверчиво переспросил кто-то из друзей. — И каково это — быть в его сильных руках? Ты хоть понюхал его шею? — добавил Чигири с таким искренним интересом, словно описывал мечту любого омеги. Его феромоны слегка заполнили воздух, вызывая смущение у остальных. — Чигири! — одновременно осадили его Хиори и Кунигами, предупреждая, чтобы тот держал себя в руках. — Что? — возмутился рыжеволосый, видя, что все на него уставились. — А вы что, не хотели бы зарыться носом в его кадык? — выпалил он с полной уверенностью, обращаясь к другим омегам. — Это же Кайзер, ради Мерлина! Чигири, Рео и Хиори были общительными и дружили с учениками из разных факультетов, и многие соглашались, что их самая тайная фантазия — вдохнуть запах Кайзера и оставить лёгкие отметины на его горячей коже. — Ты просто извращенец, — смеясь, сказал Исаги. Ему было весело — пусть друг иногда и чересчур пошлый, но без него вечер был бы скучным. — А что насчёт Итоши? — вставил Батира, переводя тему. — Вот это действительно интересно. Рин был известен как строгий и замкнутый — полностью сосредоточенный на учёбе и тренировках. Говорили, что он пошёл в родителей: придерживается старомодных взглядов о чистоте крови и традициях семьи. Поэтому он почти не общается с другими и может выдать резкое, бесчувственное замечание. Если его и не считали чудаком, то лишь потому, что он чертовски красив, высок и происходит из богатой семьи. — Верно, — подхватил Чигири. — Он ведь ни за кем не ухаживает, кроме своей совы и своих идеальных оценок. Услышать, что он навестил кого-то в лазарете — это просто невероятно. — Вы выставляете Рина в каком-то ужасном свете, — нахмурился Йоичи. Его раздражало, что друзья говорят о нём, будто он не человек, а бездушный механизм. Да, Рин редко выражает эмоции и не отличается теплотой, но это не значит, что он ничего не чувствует. — И ты ещё зовёшь его просто по имени, — заметил Курона, прищурившись. — Подозрительно. — Рин — префект. Естественно, он обязан следить за здоровьем учеников, особенно своих слизеринцев, — спокойно объяснил Йоичи. — Он префект с пятого курса, — возразил Курона. — Но никто и никогда не видел, чтобы он появлялся в лазарете ради кого-то ещё. — Остальные дружно согласились. Исаги не нашёл, что ответить, и просто продолжил есть сладкий пудинг, задумавшись. — Помните, как в прошлом году он оказался в лазарете вместе с Шидо, после того как они чуть не убили друг друга? — вспомнил Хиори с усмешкой. Это было громкое происшествие, о котором знал весь Хогвартс. — Точно! — подхватил Батира. — Почему они тогда подрались? Никогда раньше не дрались так жёстко. Слышал, они едва не начали кидаться заклинаниями без палочек. — Рин застал Шидо за тем, что тот… увлёкся его братом в спальне. Рыжий тогда ещё учился на последнем курсе, — небрежно сообщил Чигири, явно наслаждаясь сплетней. Все остолбенели, а потом оживлённо зашептались. Исаги промолчал. Как и весь Хогвартс, он тогда слышал об этом инциденте. Именно после него остатки дружбы между Рином и Шидо окончательно рухнули. — Давайте не будем об этом. Главное, что Исаги в порядке, — серьёзно сказал Кунигами. Ему явно не нравилось обсуждать драки и… интимные подробности за ужином. — Наконец-то кто-то переживает за меня, а не за то, какой альфа мне показался привлекательнее, — усмехнулся Йоичи, благодарно глядя на друга. — Так кто тебе всё-таки больше по вкусу: Итоши Рин или Михаэль Кайзер? — снова встрял Чигири, не удержавшись. Все уставились на него с укором, а Йоичи едва не провалился под стол от стыда из-за столь двусмысленного вопроса. — Чигири! Хуже всего то, что, несмотря на протесты, Йоичи всё-таки на секунду представил, каково это — прикоснуться губами к коже одного из тех двух альф, которые сегодня стали центром его дня. […] После долгого времени, проведённого в разговорах с друзьями и веселье в коридорах, Йоичи возвращается в свою спальню немного уставшим — и замечает приятный сюрприз у двери. Это его волшебная метла. Он поднимает её и усмехается уголком губ — не совсем уверен, кто мог её туда поставить. Если бы это был Рин, то, вероятно, он оставил бы метлу внутри спальни, а не снаружи. Зайдя в комнату, Йоичи видит своего соседа Рина, крепко спящего. Это немного странно — ведь сейчас всего половина десятого, довольно рано, — но, вероятно, альфа просто вымотался после трудного и насыщенного дня. Йоичи понимает это и не удивляется. Он проходит в свою комнату, убирает метлу и переодевается в пижаму. Ложится в кровать и некоторое время читает. В свободные минуты он обожает литературу — от научной фантастики до детективов. Эту любовь к книгам ему с детства привила мать. Спустя почти час чтения он заваривает себе чай, выпивает его и вскоре засыпает. Но даже во сне его преследуют эмоции и самые сокровенные мысли — словно боггарт, принявший облик его страхов. […] Йоичи лежит посреди леса, неподалёку от озера, по которому скользят лебеди в лучах заката. Трава под ним мягкая и зелёная, деревья стоят, словно стражи, а где-то вдали слышится мелодия скрипки — спокойная, но завораживающе красивая. В этой фантазии, в отличие от многих других, что ему снились за годы, рядом нет ни родителей, ни друзей. Он один… пока в одно мгновение рядом, прямо на траве, не оказывается кто-то ещё — человек в форме команды по квиддичу. Йоичи замирает, очарованный атмосферой. Что-то внутри будто подталкивает его приблизиться к своему спутнику, наклониться, вдохнуть его запах. Мощная шея, украшенная татуировкой — две изящные голубые розы, — притягивает взгляд, заставляя сердце биться быстрее. Вокруг нет ни звуков, ни слов — только они двое. Йоичи вспоминает совет друга Чигири, медленно склоняется ближе и дразняще проводит языком по коже, пока не касается кадыка. Внутри вспыхивает странное, запретное желание — ощутить губами и языком это место ещё раз. Он тихо стонет, чувствуя, как что-то твёрдое и горячее касается его бёдер, — там, между ними. Движется чуть ближе, дрожит, будто прося большего внимания. Потея и тяжело дыша, Йоичи внезапно просыпается — лицо горит, щёки пылают, а внизу явственно чувствуется неприятная «проблема». Он раздражён и растерян: проснулся в самый интересный момент. Но как только вспоминает, с кем был этот сон, его накрывает волна стыда и лёгкого отвращения. Как такое вообще возможно — увидеть Кайзера в подобном, почти первобытном сне? Наверняка это колдовство. Проклятие. Или, чёрт возьми, с его головой что-то совсем не так. […] Прошла целая неделя с момента инцидента, и Исаги Йоичи уже полностью восстановился. Но его сильно тревожит одно — Кайзер за всё это время полностью его игнорировал, даже на тренировках по квиддичу, что само по себе уже странно. Он не груб, нет, — если Йоичи его приветствует, тот отвечает вполне вежливо, но коротко и холодно. И тут же уходит, не дав Исаги возможности завести разговор. На общих уроках он даже не смотрит в его сторону — или, по крайней мере, Исаги этого не замечает. Не задирает его, не бросает колкие фразы. Поведение Кайзера кажется Йоичи странным и непонятным. С чего вдруг он отдалился? Разве Йоичи не ясно сказал, что не винит его за аварию? Почему этот внезапный холод? Он убеждает себя, что не скучает по Кайзеру. Он просто скучает по кошачьему Кайзеру, в которого тот когда-то обернулся. Но порой это звучит как самообман. Пока немец избегал его, Йоичи решил сам разобраться в одной вещи — в слове, которое Кайзер упомянул однажды и которое, кажется, продолжал искать. «Амброзия». Благодаря своим знаниям по травологии, Исаги знает, что амброзия — это кустарниковое растение, ничем не примечательное. Вряд ли Кайзер имел в виду его: такую траву можно достать в любой лавке волшебных растений. Думая над этим, он вспоминает, что существует и другой вид «амброзии» — тот, что связан с древнегреческими мифами. В библиотеке Йоичи направляется в пыльный уголок, где хранятся книги по греческой мифологии. Там всегда темно и почти никто не заходит — солнце едва достаёт до этих полок. Он достаёт палочку и шепчет: — Lumos. Кончик палочки загорается мягким светом. Йоичи садится прямо на пол и начинает листать старую книгу. Находит нужное: «Амброзия — нектар бессмертия». Короткое определение, но точное. В греческих мифах говорилось, что это божественная пища или напиток, дарующий богам вечную жизнь. — Об этом ты говорил, Кайзер? — бормочет Йоичи с сомнением. Это гораздо логичнее, чем обычная трава. Но зачем немецу нужна амброзия, дарующая бессмертие? Ведь это миф, детская сказка. — Йоичи. Голос за спиной заставляет его подпрыгнуть. Он даже не услышал шагов — настолько тихо подошёл тот, кто заговорил. — Ты меня напугал… Что ты здесь делаешь? — спрашивает он, чувствуя, как сердце колотится. После того сна видеть Кайзера лицом к лицу было… неловко. — Искал тебя. Долго, если честно. А ты? — немец оглядывается, замечая, как темно в этом месте, если бы не свет от палочки Исаги. — Ищу сведения об амброзии, — отвечает Йоичи, стараясь не выдать раздражение. — До сих пор не удосужился со мной поговорить, — добавляет с обидой. — Я думал о случившемся, — спокойно говорит Кайзер. — Пытался взять под контроль свои эмоции. Я могу быть опасен, если позволю себе потерять контроль. — Понимаю, — кивает Исаги. Его удивляет, что Кайзер не подозревает о том, что в тот день кто-то наложил на него заклятие, из-за чего и произошла авария. Он винит только себя. Йоичи знает, кто виноват, но молчит — не хочет, чтобы Кайзер и Рин сцепились. — В знак извинения расскажу тебе всё, что знаю, — предлагает немец и садится рядом. Их плечи касаются, пятки задевают друг друга. Йоичи вдруг осознаёт, насколько Кайзер выше его. — Значит, под «амброзией» ты имеешь в виду нектар богов? — уточняет Йоичи, чувствуя, как жар поднимается к ушам от близости. — Да. — Но ведь это не существует. Это просто миф. — Сорок лет назад то же самое говорили о философском камне, — усмехается Кайзер. — А теперь он хранится в надёжном месте, под защитой. — Хорошо, — вздыхает Йоичи. — Допустим, амброзия действительно существует. Зачем она тебе? Он знает, что Кайзер амбициозен, но в первую очередь в спорте, а не в власти. — Всё, что я скажу, — секрет, — произносит Кайзер серьёзно. — Никому. Обещаешь? Йоичи чувствует, что впутывается во что-то опасное, но кивает. Расстояние между ними ничтожно. Он чувствует дыхание Кайзера на губах. Даже в полумраке немец выглядит нереально красиво. — Мои губы запечатаны, Михаэль Кайзер, — тихо шепчет Йоичи. Тот довольно улыбается. Его взгляд задерживается на губах японца чуть дольше, чем нужно, но он быстро отводит глаза. — Моя мать часто рассказывала мне об амброзии, — начинает Кайзер тихо. — Говорила, что она реальна. Как и крестражи. — Крестражи — табу, — напоминает Йоичи. Даже преподаватели избегают этой темы. — Знаю. Но амброзия — другое. Чтобы создать крестраж, нужно убить. Чтобы добыть нектар бессмертия — нет. Мать говорила, что лишь немногие маги знают, где он находится. — Не думаю, что его можно найти, — качает головой Йоичи. — Йоичи… моя мать погибла, пытаясь его найти, — произносит Кайзер с болью. — Ты ищешь амброзию ради неё? Чтобы её смерть не была напрасной? — Я знаю, что она существует. У меня есть доказательство. — Какое? — шепчет Йоичи. Ответ ошеломляет его. — Директор Хогвартса. — Джинпачи Его? — выдыхает он. — Неужели он замешан в этом? — Невидимостью его не обманешь. Но если превратиться в животное — он не замечает. Иногда я за ним наблюдал, — признаётся Кайзер спокойно. — Ты… шпионил за директором? — Йоичи округляет глаза. — И узнал: он знает, где находится амброзия. И это связано с Турниром трёх волшебников. — С тем, что проводится в этом году здесь, в Хогвартсе? — Да. Думаю, финальное испытание связано именно с этим. Я должен участвовать. Йоичи не хочет, чтобы Кайзер был выбран. Сам он мечтал попасть в Турнир ради славы. Но видеть решимость в глазах Кайзера почему-то больно. — А если тебя не выберут? — Я всё равно приму участие. Любой ценой. — Его глаза вспыхивают — на мгновение становятся алыми, зловещими и прекрасными одновременно. Йоичи осознаёт: для Кайзера это не просто каприз. Похоже, вся причина его перевода в Хогвартс — именно поиск амброзии. Что бы это ни было, оно стоит для него слишком многого. А Турнир трёх волшебников — не просто испытание силы. Это испытание на выживание. […] Преподавательница и правая рука директора Джинпачи Его была срочно вызвана в его кабинет, чтобы сообщить о чем-то серьёзном, что произошло. — Украли книгу «Тайны самых тёмных искусств»? — произносит она с ужасом и тревогой. — Это невозможно! Вы же прячете её надёжно, и я наложила мощное заклинание защиты! — добавляет она серьёзно, не желая верить в происходящее. — Кто бы ни украл её, это должен быть кто-то с большой силой… или с очень острым умом, — говорит директор, поправляя очки и выражая раздражение. — Все мои возможные подозреваемые либо находятся в тюрьме Блю Лока, либо мертвы. — Что нам теперь делать? — Никто не должен об этом знать. Пока нет. Ни преподаватели, ни ученики, ни тем более Министерство магии. — Его говорит твёрдо. — Завтра я уеду. На время моего отсутствия ты будешь исполнять обязанности заместителя директора и возьмёшь всё под контроль, пока я веду поиски. — А как же Турнир трёх волшебников? — напоминает она о важности события. — До него больше месяца. Я вернусь раньше, — уверяет он, чтобы её успокоить. Разговор закончился, и каждый ушёл своей дорогой. Казалось, никто не слышал и не стал свидетелем сказанного в кабинете. Кроме одного — небольшого металлически-синего жука, который поспешно выскользнул из комнаты, прежде чем его успели заметить, и направился в своё общежитие.