"Ambrosía" ☆Kiis

Из-за крайней редкости зарегистрированных метаморфомагов во всём магическом мире об их способностях известно очень мало. Известно лишь, что они могут менять свои человеческие черты — цвет волос, лица, особенности внешности, а также частично превращаться в любых животных, каких пожелают, но не полностью. По крайней мере, так утверждает Министерство Магии: метаморфомаги способны лишь на частичную трансформацию в животных, не теряя своих человеческих характеристик. Михаэля Кайзера с самого детства обучали полным превращениям в любых животных, каких он захочет, — благодаря его покойному дяде, настоящему мастеру, который имел десятилетия опыта. Даже став в своё время Великим министром магии, тот так и не раскрыл магическому обществу весь масштаб возможностей метаморфомага, открыв лишь некоторые базовые аспекты — и даже они были настолько сложны, что большинству представителей их рода они даются с трудом. Так что да — при достаточно упорной тренировке и практике Кайзер способен превращаться, вероятно, в любое животное, какое пожелает. Обычно он принимает облик кота или жука — для собственных целей и удобства. Все эти формы были довольно маленькими животными, но это совсем не значит, что он раньше не пытался стать кем-то куда более крупным и могущественным. […] — Авада… Сердце Йоичи колотится так сильно, что почти больно. Он поднимает палочку, целясь прямо в прикованного дракона, готовый произнести непростительное заклятие, которое должно защитить его от яростного удара чешуйчатого чудовища перед ним. Даже если потом его могут отправить в Азкабан… или в тюрьму Блю Лок в Японии. Все знают: произносить заклятие смерти запрещено, это преступление. Допустимо лишь в чрезвычайных ситуациях — в настоящей магической войне, чего не случалось почти целый век. — Кид— Он не успевает закончить то мощное заклятие, которым собирался убить существо перед собой, — его прерывает рёв. Оглушающий рёв разрывает воздух. Но это не тот дракон, прикованный перед ним. Рёв принадлежит… другому существу. Йоичи, отвлечённый внезапным шумом, замечает, как созданный им туман, скрывавший его движения, резко рассеивается, и перед глазами открывается величественная фигура ещё одного дракона, приближающегося с ослепительной грацией. Глаза Йоичи расширяются от изумления — это создание куда больше и внушительнее, чем прикованная восточная дракониха. Новый дракон окутан глубокой тьмой, а его чешуя словно отражает саму ночь. Но некоторые участки тела украшены электрическим синим сиянием, вспыхивающим ярко и резко на фоне мрака. Его расправленные крылья — огромные, чудовищно мощные, будто способны разорвать небо. Зрители на трибунах — студенты и преподаватели — смотрят в немом шоке. Многие шепчутся: неужели это иллюзия, созданная самим Йоичи Исаги из Слизерина? Но правда куда необычнее. Новый дракон вмешивается в последний миг, становясь между японцем и возможной атакой другого дракона, как будто… защищая его. Предотвращая то, что Йоичи произнёс бы запретное заклятие. Омега едва успевает осознать происходящее — появление столь величественного существа кажется невозможным. Но Йоичи решительно настроен пройти испытание своими силами. Ему не нужна помощь — ни от кого, ни от чего. И, сделав рискованный выбор, он бросается к восточному дракону. Благодаря его более стройному телосложению, Исаги удаётся забраться по его чешуе, оказавшись почти у самой головы. Дракон взрывается яростными рывками, стараясь стряхнуть настырного мага. Йоичи, цепляясь за него, взмахивает палочкой и произносит заклинание конъюнктивита, поражая глаза чудовища. Дракон захлёбывается, извергая кипящую воду, мечется, пытаясь избавиться от чар. Тем временем тёмный дракон, появление которого повергло всех в шок, наблюдает издалека. Его лапа будто ранена, но он не вмешивается. Вместо этого он отступает ввысь, исчезая за облаками с низким гулом и мощным взмахом крыльев. Пока прикованный дракон ослеплён и дезориентирован, Йоичи пользуется моментом. Он добирается до золотого яйца и сжимает его обеими руками — он сам преодолел испытание. Зрители взрываются аплодисментами и криками восторга, потрясённые его смелостью и хитростью. Но в воздухе висит другая эмоция — тревога. Таинственный тёмный дракон оставил слишком много вопросов. Кто он? И почему вмешался? То ли это была не иллюзия… То ли… У Йоичи есть подозрения. Очень сильные подозрения. Этот дракон — с тёмной чешуёй и яркими электрическими акцентами, огромный и смертельно красивый — не появился из ниоткуда. Йоичи почти уверен: это был Михаэль Кайзер. Тем более что пушистое тело Азура бесследно исчезло. Но тогда… как он выжил, если Йоичи ясно слышал, как его раздавило, пока он был в форме кота? Есть слишком много вещей, которых он всё ещё не понимает о метаморфомагах. […] Джордж Уильям — известный бета-писатель газеты «Ежедневный пророк», который освещает самые важные новости магического мира. В молодости он учился в Хогвартсе на факультете Когтевран, поэтому, как только объявили новость о Турнире Трёх Волшебников в этом году, ему дали огромную возможность — вести репортаж об этом событии. Он обязан быть беспристрастным в своих статьях и не отдавать предпочтение ни одной из трёх школ, особенно их студентам. Ему нужно писать абзацы, которые будут цеплять читателей. Как только испытание закончилось и объявили результаты трёх участников, многие представители Министерства магии, а также директора разных школ начали задавать вопросы студенту Слизерина. Разумеется, журналист Джордж тоже не мог отстать. Все хотят знать, откуда появилась та чёрная, покрытая чешуёй, criatura. Ведь для соревнования привезли всего трёх драконов строго определённых видов, и все они — закованные в цепи. Кроме того, было официально подтверждено, что все драконы — самки, но тот загадочный чёрный дракон выглядел явно самцом, а вид его вообще не был опознан. Проще говоря: его появление ненормально. Так как изначально все организаторы и представители власти подумали, что это невероятное заклинание молодого мага Исаги — именно поэтому они и не вмешались, пока не сообразили, что это не магическая иллюзия, а реальное существо. Поскольку оно успело скрыться, не было возможности броситься в погоню, поэтому они переключили всё внимание на японского омегу, чтобы узнать всё, что он знает. В какой момент он появился? Дракон был слишком огромен, чтобы никто из присутствующих не заметил, как он вообще проник на арену. Он будто возник из самой магии, словно телепортировался, но драконы не умеют делать такое — это невозможно… верно? Зачем он пришёл в Хогвартс? Подобные существа крайне редко появляются в таких местах. На это должна быть особая, очень веская причина. Драконы не приближаются к школе, если только их самих маги не приводят силой. Почему Исаги не обеспокоился тем, что рядом было два дракона, и полностью сосредоточился только на одном? Неужели он чувствовал, что второй его не атакует? Это слишком загадочно и подозрительно. И самое главное… почему огромный дракон не напал на молодого студента? Если собрать все характеристики огромного существа и показать их специалистам по драконам, возможно, можно будет определить его вид и найти или отследить его, чтобы обеспечить безопасность магического сообщества. Исаги всё ещё настолько ошеломлён и потрясён произошедшим, что не может дать ни чётких, ни вразумительных ответов. Он до сих пор чувствует себя потерянным, разрываемым противоречивыми эмоциями. Он не может перестать думать о том, что случилось с Кайзером после того, как тот упорхнул прочь… Где он теперь? […] Треть студентов Хогвартса устроила Исаги Йоичи небольшое празднование вечером в честь того, что он прошёл первое испытание и занял второе место, уступив лишь совсем немного по очкам первому — Омеге Венсану Шевалье, установившему рекорд по времени и проявившему выдающееся мастерство. Празднует не только большинство учеников Слизерина, но и студенты из других факультетов — все отмечают первую победу японского омеги. Кунигами и Гагамару, как самые высокие парни школы, подхватывают его на плечи, чтобы отпраздновать успех. Многие расспрашивают его о его невероятном поступке — как он бросился на восточного дракона, о его находчивости при использовании разных заклинаний, но больше всего — о его храбрости, ведь он не убежал, даже когда перед ним стояли два дракона, и один из них — огромный чёрный, без цепей. Несмотря на радость и возбуждение момента, Исаги всё равно чувствует беспокойство. Его не покидает тревога о том, в каком состоянии Кайзер. С того самого момента, что произошло на испытании уже несколько часов назад, он его не видел и ничего о нём не знает. […] Исаги получает письмо перед тем, как переодеться у себя в спальне. Оно от Алексиса Несса; в нём сказано, что Исаги нужно посетить больничное крыло, если он хочет увидеть Михаэля Кайзера, хотя ему придётся быть осторожным из-за позднего времени — после отбоя ученикам запрещено покидать свои спальни. Однако, прежде чем уйти, он сталкивается с Итоши в дверях, и тот мягко заталкивает его обратно внутрь комнаты. — Поздравляю, Исаги. Я видел испытание, — спокойно говорит Рин, менее серьёзный, чем обычно. Он не звучит холодным или сердитым. — Доброй ночи, Рин, — тепло улыбается ему Йоичи. Его всё ещё гложет мысль, что он согласился пойти на бал с Рином вместо того, чтобы подождать Кайзера. Но он не видит ничего плохого в том, чтобы пойти туда со своим давним другом. — Куда ты собрался? Уже слишком поздно, ученикам нельзя выходить… — предупреждает Рин. Всё-таки он староста факультета и не может позволять нарушать правила. Хотя… если речь идёт о милом Йоичи, он мог бы сделать исключение. — Один мой друг в больничном крыле. Я так и не смог увидеть его сегодня из-за соревнования, — коротко объясняет Исаги, не вдаваясь в детали о том, кто это и что случилось. Он делает печальное лицо, чтобы убедить альфу с тёмными волосами его отпустить. Рин пытается понять, кто это может быть. Насколько он заметил на трибунах, все друзья Исаги были там — по крайней мере те, с кем он проводит больше всего времени. Может, это кто-то из младших курсов, кого Рин просто не знает? — Понимаю… я ничего не скажу, — обещает он. Его сердце подпрыгивает от восторга, когда Исаги благодарно обнимает его за то, что тот его отпускает и не выдаёт. Тёплые феромоны японца окутывают его — те самые, под которые он мечтает просыпаться каждый день, которые заставляют его чувствовать себя как дома. — Кстати… — Рин откашливается, пытаясь скрыть румянец. — Какие твои любимые цветы? — спрашивает он с искренним интересом, чем немного удивляет омегу. Тот задумывается, прежде чем дать честный ответ. Он вспоминает редкие моменты, когда ему удавалось уловить естественный аромат Кайзера — едва заметный и мимолётный, когда тот был в облике Азура. Он мягкий и чарующий. Пахнет ванилью и розами. — Хм… мне очень нравится запах роз, — признаётся Исаги, улыбаясь и даря Рину последнюю тёплую улыбку, прежде чем уйти. Итоши тут же записывает это в блокнот с важными пометками — ему нужно решить, какие именно розы он может подарить Йоичи. Он хочет покорить его на рождественском балу. И он не сомневается, что омега может испытывать к нему что-то в ответ. Ведь он согласился быть его парой… На рождественский бал ведь не идут с тем, кто тебе не нравится, верно? […] Когда взгляд японца встречается со взглядом немца, Исаги чувствует глубокое облегчение, и желание обнять его накрывает так сильно, что он едва его сдерживает. У блондина перевязана раненая нога, он одет в простую пижаму — короткие шорты, открывающие сильные мышцы его ног. Кайзер отвечает на объятие ещё крепче, вдыхая чарующие феромоны Йоичи, утыкаясь носом в углубление между его плечом и шеей. — Ты огромный идиот, я думал, что потерял тебя, — ругается Исаги сердито, не разжимая рук. — Это всего лишь серьёзная травма, но её можно вылечить. Мне просто нужно немного покоя, — кратко объясняет Кайзер. Он ни капли не жалеет, что бросился защищать японца, даже если это значило подвергнуть риску себя. Он бы сделал всё, чтобы защитить его. — Ты правда так сильно переживал за меня? — Да. — Поцелуй был бы в самый раз, — ухмыляется он хитро, вытягивая губы в комичной и кокетливой манере. Но получает только лёгкий удар от Омеги. — Ай, — жалобно протягивает он, преувеличивая боль. Исаги размыкает объятие и садится рядом. — Ты… какое оправдание придумал насчёт своей травмы? — спрашивает Йоичи, заинтересованный. Все ученики, по идее, должны были наблюдать за соревнованием, если только не заболели. — Сказал, что упал с метлы во время личной тренировки, пока остальные смотрели соревнование, — оправдывается Кайзер. К счастью, Несс подтвердил его слова как верный свидетель. — Тебе поверили? — вздыхает Исаги, не веря. — Дальше расспрашивать не стали, так что, думаю, да, — пожимает плечами он. Похоже, в это время в больничном крыле никого нет, поэтому Исаги очень тихо спрашивает блондина: — Ты… всегда мог превращаться в дракона? — Пытался, но никогда не получалось. До этого момента, — честно отвечает Кайзер. То чувство, которое накрыло его, когда он подумал, что Исаги может пострадать… трудно описать. В тот миг он хотел разорвать восточного дракона, но у него не было палочки, а голова на секунду опустела, когда он попытался сформировать заклинание без неё. И когда он опомнился — его волосы потемнели, и он превратился в существо столь же сильное, а возможно, и более могущественное, способное остановить чешуйчатого монстра. Дракон с огромными крыльями, с чешуёй тёмной, как полное солнечное затмение, и хищным взглядом рептилии. С яростными клыками и чудовищной силой. Из всех превращений, к которым он привык, это было самым болезненным — и физически, и ментально. И он подозревает, что когда новость выйдет наружу, а отец прочтёт её в ближайшие дни, очень вероятно, что тот начнёт копать глубже и прямо спросит его, был ли он тем драконом. А обмануть Ноэля Ноа — задача не из лёгких. Он наверняка накажет сына за подобную неосторожность: в конце концов, если бы не туман, который создал Исаги, многие увидели бы, как кот превращается в дракона. — Животные, в которых ты превращался, всегда сохраняли какие-то твои цвета. Золотой, блондинистый, синий… — рассуждает Исаги вслух. Кайзер медленно кивает. — Но у дракона были чёрные чешуи. Почему? — В тот момент мне было… нехорошо, — отвечает тот, немного смутившись. Он уверен: чешуя дракона стала чёрной, потому что его эмоции окрасили его волосы. Но почему именно в такой тусклый, мрачный цвет? Его волосы никогда прежде не темнели так. Это странно, необъяснимо — и бесит его пугающе сильно. Если бы его дядя — тоже метаморфомаг — был жив, он бы наверняка знал ответ. — Тебе лучше отдохнуть, Кайзер, — Исаги наклоняется и целует его в лоб. Поцелуй — крепкий, тёплый. Он не хочет, чтобы немец перенапрягался и недосыпал. Тот и так слишком много ночей провёл за учёбой и поисками амброзии, а ещё помогает Исаги готовиться к испытаниям. — Нет нужды защищать меня… я сам могу защититься. И… — он прикусывает губу, колеблясь, но сердце сдаётся. — Я могу защищать и тебя. […] Он не знает, произошло ли это потому, что он заснул в таком холодном и уединённом месте, как больничное крыло — ах, как же он хотел бы, чтобы Исаги остался спать там с ним, как две выдры, переплетённые друг с другом и не выпускающие друг друга из объятий. Увы, этого не случилось — но ему приснился очень странный сон, по характеру напоминающий кошмар. Незнакомое место, которого он никогда не видел. Странная фигура, принимающая ледяную ванну в элегантной ванне; вокруг слышались рвущие душу крики — боль, агония, мольбы, — тогда как фигура продолжала купаться и напевать мелодичную песню. Эта мелодия казалась ему до боли знакомой, но он не мог вспомнить откуда. Всё было размытым, и единственное, что звучало отчётливо, — это голос той фигуры и отчаянные, агонизирующие крики на фоне. В любом случае, сцена была странной, даже жутковатой. Пока эта обнажённая фигура с длинными волнистыми волосами продолжала принимать ванну, позади люди продолжали страдать. Он не мог разглядеть ни лица, ни черт — не знал, кто это. Пел он, как сирена… но как вообще можно терпеть такую ледяную воду? — О, поезд даже не вышел со станции… — пела та странная персона. Михаэль проснулся, весь в поту, с бешено колотящимся сердцем, запутавшийся в собственном дыхании и полном замешательства. К его ужасу, он понял, что во сне душил себя и остановился только в момент пробуждения. Он чувствует странный зуд в татуировке на шее и неприятное ощущение, будто его снова тянет в сон. […] С течением дней бал на Рождество приближался всё быстрее. Исаги получил посылку от своих родителей, которые вложили в неё и тщательно упаковали потрясающий костюм, сшитый лучшими портными маггловского мира. Глубокий синий оттенок идеально сочетался с цветом его тёмных глаз, а серебристые вышитые узоры в виде деревьев украшали ткань. Рубашка и галстук были белыми, как снег. В комплект входили тёмные, изящные туфли на небольшом каблуке. Он был так взволнован — хотел поскорее показать всё друзьям, увидеть их наряды и узнать, с кем каждый из них пойдёт на этот долгожданный праздник. После Рождественского бала должна была начаться вторая часть соревнования, которую Исаги до сих пор не смог разгадать. Но друзья сказали ему, что нужно хотя бы немного расслабиться, повеселиться и забыть на пару дней о турнире — Рождественский бал не повторится, стоит насладиться молодостью и, возможно, даже романтикой. Несмотря на своё волнение, Исаги всё же выглядел очень нервным, ведь именно он и другие участники должны были открывать бал. Десятки взглядов будут устремлены на них и их пары — как тут не разволноваться? Рин будет идеален — в те редкие разы, когда он приходил на маленькие танцевальные репетиции, он выглядел безупречно. Исаги боялся опозорить его своими ошибками. Но больше всего его тревожило одно: он никогда не говорил с Кайзером об этом. Ни он, ни Михаэль не упоминали тему бала — совершенно ничего. Исаги решает найти его и поговорить заранее, чтобы в день бала не возникло недоразумений. Но, к своему разочарованию, после того как он спросил у ребят из своей спальни и узнал, что Михаэль на дворе, он нашёл его там — вместе с омегой из другой школы, вторым участником и, соответственно, соперником, Винсентом Шевалье. Они о чём-то разговаривали, и Исаги даже не решился подойти ближе, не говоря уже о том, чтобы заговорить с ними или мешать своим появлением. Но судя по тому, что он услышал от таких же скрывающихся поблизости любопытных студентов, все шептались и подтверждали: Михаэль и французский омега пойдут на Рождественский бал вместе. И Йоити больно слышать подобное, но… чего он ожидал, если так и не подошёл к Кайзеру, чтобы пригласить его? Неужели его уже заменили?