Разбит

      Месяц после смерти Оумы Дайчи прошел относительно спокойно. Скорее всего благодаря тому, что мне ни разу не пришлось заговорить с Харуно.       Хоть я и сказал, что все было тихо, меня все равно не покидало ощущение, что вот-вот разразится буря.       Последующее расследование дела Оумы привело к обыску у него дома. И то, что там нашли не предвещало ничего хорошего. Следователи обнаружили целую кучу различных опиатов, аккуратно расфасованных по пакетикам, а анализ крови показал, что во время ограбления он и сам был под кайфом. Пакеты были одинакового веса и размера, и судя по всему, их собирались продать. Таким образом, дело об ограблении всего за один день переквалифицировали в расследование торговли наркотиками. Уже предвкушаю эту суматоху по случаю перераспределения ролей.       Шиба же решил под шумок уйти в отпуск.       Чёрт!       Всегда ненавидел всю эту корпоративную культуру. Офисных рабов заставляют впахивать, не позволяя даже увидеться с семьей и друзьями (в моем случае с телефоном и кроватью). Жестокая, неудобная система, натравливающая коллег друг на друга.       А отпуск — просто верх всего этого безобразия! Счастливчики, умудрившиеся получить недельку-другую отдыха, просто перекладывают всю работу на тех, кому повезло чуть меньше. Пролетариат страдает, а буржуазия наслаждается жизнью.       Я требую справедливости!       Днем к нам в офис заявился шеф Цуруми. Ввиду расположения моего рабочего места, я заметил его первым. Шеф даже не взглянул на меня, вместо этого уставившись в пол. Его бледное лицо меня ужаснуло. — Очередное убийство? — спросил я с тревогой в голосе. — Нет, не убийство, — Шеф покачал головой, после чего наконец посмотрел на меня. — Эй, Хикигая? — Слушаю, Шеф… вы неважно выглядите. — Помнишь Оуму Даичи?       В голове тут же возникла сцена, где он приставил нож к шее того романиста. — Ну, я его не забыл, если вы об этом. — Его семья подала на тебя в суд.       Чего? — Прошу прощения? — думаю, я неверно понял. Ну или это просто неудачная шутка. Хотя Шеф и не любитель пошутить, я не исключаю этот вариант, все-таки мы все можем иногда повести себя довольно неожиданно.       Хоть бы это было так… — Увы, Хикигая, это не розыгрыш, — мужчина вздохнул, протянув мне открытый конверт. — Его семья реально вызывает тебя в суд. Об этом меня уведомил прокурор буквально утром.       Я быстро пробежался глазами по заявлению. Оно состояло из множества мудрёных слов и было написано в официально-деловом стиле, но посыл я понял: мне пиздец. Сопроводительное письмо было адресовано токийскому полицейскому управлению, и в нем говорилось, что один из детективов (то есть я) был вызван в суд семьей покойного. Меня обвиняли в превышении должностных полномочий, убийстве и еще истязаниях, для пущей важности.       Я просто потерял дар речи. — Не переживай, — успокоил меня Шеф, положив руку на плечо. — Мы в департаменте за тебя горой. Если что, управление само оплатит судебные издержки.       В горле пересохло и я буквально не знал, что и сказать. Я верю Шефу, но как тут не волноваться? Меня ведь никогда раньше не судили. — Это все здорово, но… у меня даже адвоката нет. — Я тоже так думал, но потом решил созвониться с окружным прокурором и попросить совет. Юкиношита-сан сказала, что назначит тебе адвоката сама, так что мы запланировали встречу с ней на завтра.       Юкиношита-сан? Он же Харуно имеет ввиду?! — Минутку, подождите, адвокат от Юкиношит? — недоверчиво спросил я. — Даже если вы оплатите все издержки, я все равно не смогу позволить себе такого адвоката. — Юкиношита-сан заранее предупредила, что ты так скажешь и настояла, что не возьмет с тебя денег. Говорит, что хочет вернуть должок.       Я вспомнил слова отца Харуно. Ну конечно. Только я надеялся их больше никогда не увидеть, как судьба вновь сводит нас вместе. Внезапно я почувствовал себя изможденным, словно мне высосали душу дементоры.       Уж не знаю, плакать мне или смеяться. — Хикигая, шагай домой, тебе нужно отдохнуть, — сказал Шеф, заставив меня в шоке выпучить глаза. — Что?! Но Шеф… — Довольно. Иди домой. Не хочу, чтоб ты шатался по офису, ты ведь еще и сверхурочные взял. — Но тут еще полно работы… — Хачиман, — голос Шефа смягчился. От такой резкой смены у меня в горле встал ком. Мне даже пришлось отвернуться, я просто не мог смотреть ему в глаза. — Мы со всем разберемся, будь уверен. А если у нас не получится, ты вернешься и закончишь. Эта твоя привычка — упираться рогом до последнего — до добра не доведет. — … — Иди домой и поспи хорошенько. Руми и Шизука меня четвертуют, если узнают, что ты опять взялся батрачить по семьдесят часов в неделю. Сам понимаешь, так и будет. Можешь переночевать у нас, я не против.       Я отклонил предложение, покачав головой: — Тогда уж лучше домой. Думаю, он прав. Мне стоит переварить ситуацию, а также то, во что она может вылиться. В ответ Шеф лишь кивнул и помахал мне на прощанье.       Всю поездку домой я был как в тумане. Зайдя в квартиру, я тут же плюхнулся на кровать в надежде проспать беспробудным сном часиков так восемь.       Но, как оказалось, у моего подсознания были совершенно иные планы.

***

      Был жаркий летний день, солнце стояло в зените, освещая меня с явным осуждением. И без того изнуряющая жара усугублялась сильной влажностью и затхлым несвежим воздухом. На самом деле, я был чертовски рад этому, ведь омерзительный смрад с поля, покрытого трупами чувствовался не так сильно.       Пробираясь сквозь высокую траву, я аккуратно переступал через останки мятежников. Совсем недавно здесь шёл бой, где обе стороны схлестнулись в ожесточенной схватке. Внезапно мои размышления прервал грохот взрывов. Источником его были были многоцелевые истребители ВМС США, отправленные сюда, дабы, наконец, обеспечить мир, о котором на бумаге договорились враждующие стороны.       Похоже, ООН так заколебали разборки «детишек», что они решили послать к ним своих решал. Чисто как предупреждение.       Хотя, судя по тому, как быстро была уничтожена предыдущая армия миротворцев, ООН все же блефует. Ни одна страна в здравом уме не сунется в эту дыру. Наша — в том числе. Я вообще считаю, что они на сто процентов уверены, что мы давно мертвы. И не то, чтобы сильно ошибались.       А вот что точно не блеф, так это санкции, которые в первую очередь бьют по мирным гражданам. Цены на еду уже поднялись до небес, что разожгло конфликт еще больше. Тяжелое для них времечко.       Я и еще несколько парней пошли за припасами, но тут начался кромешный ад, так что нам оставалось только наслаждаться представлением.       Всюду гремели разрывы бомб, осколки летели в разные стороны. На самом деле, было бы здорово как-нибудь связаться с пилотами, что бы они пробили нам путь отсюда и на семьдесят километров в сторону ближайшей базы Объединенных Наций. Они могут, не сомневайтесь. Свой дальнейший путь наш отряд продолжил только после того, как грохот и крики раненых, наконец, стихли.       Наклонившись к тому, что когда-то было полевым медиком, я заметил на рукаве нашивку и определил по ней звание и род войск. Похоже, это солдат регулярной армии. Слегка пнул тело носком, дабы убедиться, что он точно мертв. Да, так и есть. Дальше необходимо обыскать труп и аптечку.       В ней нашлось все необходимое, и что самое главное — почти нетронутое: свежие бинты, жгут, антисептики, а так же обезболивающее. Было и ещё кое-что полезное: парацетамол, ибупрофен и куча разных антибиотиков. Не забыли и про плед, который очень пригодится ночью, когда температура упадет ниже нуля, как это часто бывает в данной местности. — Сержант, сержант «Мертвые Глаза»! — раздался справа громкий возглас. Я повернул голову и увидел здоровенного солдата в такой же, как у меня форме — разве что шлем у него был голубого цвета. Дэниэл Джексон, миротворец.       Боец быстро засеменил ко мне и когда подобрался достаточно близко, я наконец смог его рассмотреть. Темно-коричневая кожа, спортивное телосложение — парень в самом рассвете сил. Его лицо, как и голова была идеально выбриты. — Здорова, Дэнни, — я устало поприветствовал воина, так как уже запарился вечно его поправлять. — Я Шеви-3, а не Бар…       Дэниэл Джексон меня проигнорировал, лишь усмехнулся и всучил мне какую-то штуку цилиндрической формы. — Нашел неподалеку мертвого снайпера и снял прицел с его винтовки. Слышал, ваш сломался во время последней вылазки. — Хм, —… а он в неплохом состоянии, настоящий джекпот. Я взглянул на Дэнни. — Знаешь, а ты на самом деле неплохой парень. — Эй, — обеспокоенно воскликнул он. — Ну разумеется я молодец!       В ответ я рассмеялся, что было довольно неожиданно, с учетом того дерьма, в котором мы с Дэнни находимся вот уже четвёртый месяц. — К слову, может поможешь? Твоя задача — обыскать мертвецов на наличие натовской амуниции: патроны там всякие, ну ты понял. А еще забери все их аптечки. Может даже повезет и ты наконец найдешь патроны для своей немецкой пукалки. — Принято! Но что насчет винтовок? — поинтересовался Дэнни, глядя на утащенное мной ружье того медика. — А что с ними? — Ну не пропадать же добру в конце-концов, — Дэнни нагнулся за карабином, осторожно передёрнул затвор и, убедившись в работоспособности, удовлетворенно кивнул. — Думаю, можно вооружить местных, чтоб в случае чего, они смогли защититься. Вдруг нас рядом не будет. — Неплохая идея, — я начал размышлять вслух. Было бы гораздо спокойнее, если бы жители не оказались беспомощными, когда мы пойдем в очередной рейд на засевших неподалеку мятежников. Нас было-то всего восемь человек, не считая Хикару — недавно погибшего корректировщика. Мы, понятное дело не можем быть везде и сразу, а двигаться по одному — крайне опрометчиво. И чем больше я думал, тем больше мне нравилась идея с оружием.       Мне снова вспомнилась третья неделя моего прибывания здесь, когда хаос, дым и разрушения — это все, что я мог видеть, а крики женщин и детей, погибающих под пулями — всё, что мог слышать. Если бы мы тогда вооружили местных жителей… — Сержант… — Дэнии положил мне руку на плечо. — Та девочка… не ваша вина.       Я отвернулся, стараясь не смотреть ему в глаза, боясь увидеть в них свое отражение. Осторожно скинув его руку, я сказал: — Мы слишком долго болтали. За работу.       Словно стервятники, спустились мы к горе трупов, забирая все мало-мальски ценное у погибших бойцов. Некоторые носили именные жетоны, которые служили нам напоминанием, что они тоже когда-то были живыми людьми со своими мечтами, стремлениями, о которых мы и понятия не имели. У некоторых возможно даже были семьи. Кто знает, может, они даже ужинали, шутили и смеялись вместе днем ранее.       Мне скрутило желудок от одной мысли, что меня это не особо-то и парит — чувство отвращения от осквернения трупов было не намного хуже, чем банальная усталость. Хорошо, что я хотя-бы не один прохожу через все это. В конце концов, мои сослуживцы находились со мной в одной лодке, чувствуя то же самое. Эта мысль почти успокаивала…       Я встал в полный рост и посмотрел на одного из немногих, кого я мог бы по праву назвать своим другом. Он был совсем не такой, как ветренная розовласая красотка из моей юности. Равно как и не был похож ни на склонную к насилию, приставучую училку японской литературы, ни на милого ангелочка с серебристыми волосами. Не был он и странным толстяком с синдромом восьмиклассника. Он был простым человеком — солдатом, проливающим кровь на войне бок о бок со мной.       Да уж, он и правда мой хороший друг. — Слышь, Дэнни! — крикнул я ему. — Как же хорошо, что ты здесь!       В ответ он улыбнулся своей самой яркой улыбкой, ясной как небо в солнечный день.

***

      Скрип двери прервал мой чуткий сон. Из небольшой щелки осторожно выглядывала Руми. — Хачиман? — тихо спросила она. — Все, я проснулся, — недовольно пробормотал я, высовываясь из-под одеяла и протягивая руку за телефоном.       Шесть пятьдесят пять утра.       Тут я понял, что Руми как-то странно на меня смотрит. Я же, в ответ вопросительно на нее уставился. — Что-то не так? — неуверенно спросила девушка. — Да нормально все… — ответил я, не до конца понимая, о чем она вообще. — А что?       Руми чуть приоткрыла дверь, и я смог получше разглядеть ее печальное лицо. — Ты снова говорил во сне… про Дэнни. — она обеспокоенно нахмурилась. Точно, она же знает эту историю. Теперь понятно, почему она так переживает. — Да все в порядке, — я сбросил с себя одеяла, перейдя в положение сидя, зевнул и потянулся. — Просто вспомнил старого друга. Не переживай. — …Ну если так, — похоже не поверила, но ничего не сказала. Руми развернулась и направилась на кухню. — Завтрак на столе, помою посуду и иду в школу.       Утро пролетело незаметно, и вот я уже направляюсь в свой офис, оставив машину на стоянке. Зайдя внутрь, я увидел как Шиба о чем-то болтает с секретаршей. Она сразу же указала на меня Шибе, который, повернув голову, одарил меня лучезарной улыбкой. — Доброе утро, Сэмпай. — Помяни мое слово, однажды я зарежу тебя во сне, — пригрозил я парню максимально зловещим голосом. — И перестать выглядеть таким довольным. — Да, да, да, — Шиба только отмахнулся, хоть и с заметным беспокойством, после чего, следом за мной направился в головной офис. — Мне бы хотелось кое-о-чем с вами поговорить. — Что такое? — У детектива Хиуры есть вещдок на возможного дилера Оумы Дайчи. Он бы хотел, чтобы вы с ним переговорили, авось что-нибудь прояснится.       Услышав имя грабителя я застыл. Шиба встал как вкопанный, сконфуженно глядя на меня. — Сэмпай? — Шиба, пожалуйста, распечатай мне рапорт об Оуме Дайчи. — Хорошо… сейчас сделаю. Вы же допросите того дельца?       Я глубоко вздохнул и хрустнул пальцами. — Я не уверен. — Но вы же обычно допрашиваете всех, кого вам поручают, — Шиба обеспокоенно нахмурил брови, будто у меня выросла дополнительная пара рук. — С вами все нормально?       Да нифига не нормально. Вместо пары рук у меня выросли клешни.       Из моей груди вырвалось на волю давно зародившееся там раздражение. — Ты уже второй человек, задавший мне этот вопрос. Я, блять, не настолько неженка. Живо за работу!       Шиба отдал честь и, развернувшись, побежал доделывать рапорт.       Неженка.       Такой хрупкий.       Когда я думаю о чем-то таком, я сразу вспоминаю стекло.       А вспоминая стекло, я думаю о зеркалах.       Эти блестящие штуки такие хрупкие. Достаточно лёгкого удара — и вот они уже разлетелись на миллион осколков. А ведь до этого они казались совершенно безупречными, показывая нам точное отражение нашего мира. Невозможно собрать разбитое зеркало по кусочкам и оно никогда больше не сможет отразить вселенную.       Может, человеческий разум работает похожим образом? Психика является отражением того, как человек себя чувствует, оно показывает наше состояние. А если психика надломилась, значит ли это, что и эмоции теперь тоже разбиты? Возможно ли их заживить? Или же, они срастутся, но будут все перекорёжены? Эмоции вообще могут восстановиться?       Неужели наше подсознание настолько же хрупкое, как зеркало?       Я жаждал узнать ответ, но в то же время до смерти его боялся.       «Mirror, mirror on the wall: who is the most broken one of all?»

***

      Чуть позже в этот же день мы с Шибой сели в патрульную машину, чтобы вместе с парочкой наших офицеров добраться до заброшенной фабрики на краю Токийского залива.       Дело в том, что Оуму довольно часто видели здесь и каждый раз он был один. Мы собирались тщательно осмотреть территорию, чтобы, по возможности, найти информацию по его наркосделкам. Как и ожидалось, это место было еще менее людным, чем школьные коридоры во время летних каникул. Хоть я и не ожидал большего, мне все же кажется, что клиенты Оумы уже прознали о его кончине и наверняка вернулись забрать остатки, прежде чем разбежаться.       Через некоторое время я вернулся к машине, дабы забрать у Шибы рапорт и прочие деловые бумажки, в заполнении которых он довольно неплох. Видите ли, парень он прилежный и не упустит ни единой мелочи. Попытайся я помочь — только замедлю процесс. Вместо этого лучше просмотрю документы. И чем дольше я их читал, тем сильнее поражался тому, насколько мы с ним похожи.       Оуме Дайчи было двадцать пять лет.       В детстве его любили и учителя, и одноклассники. Парня описывали как прилежного ученика, он был тихим, постоянно проявляющим инициативу, регулярно добровольно помогал соседям с уборкой лужаек. Ключевое слово — добровольно. Никаких физических или психических отклонений не наблюдалось. Просто самый обычный добродушный мальчишка, которого не за что не любить.       В старшей школе Дайче часто получал похвалу за свои великолепные познания в японской литературе, его оценки всегда были на высоте. В колледже он пошел на филфак и даже окончил магистратуру. Его впечатляющий труд на тему эволюции кандзи в различных эпохах Японии был тепло принят одногруппниками, хотя и не получил признания, необходимого для привлечения спонсоров.       В общем, парня определенно ждало блестящее будущее.       И все это благодаря его старшему брату, взявшему на себя роль кормильца. Брат всячески поддерживал Оуму во всех его литературных начинаниях, будучи абсолютно уверенным, что младший реализуется в жизни. Возможно, так все и было бы, да вот только старший неожиданно скончался от рака.       Ответственность за семью целиком легла на плечи Дайчи, что — лично я считаю — стало для парня непосильным грузом и добило его. Он пытался устроиться работать редактором, но ни одно из ста сорока семи резюме, которые он разослал за полтора года учебы, так и не было принято.       Вскрытие показало, что Оума на постоянной основе употреблял опиаты и курил марихуану. Судя по всему, ежедневно. Состав наркотиков, найденных в его крови полностью совпадал с составом обнаруженных нами образцов. Грубо говоря, парень ширялся тем же, что и продавал.       Услышав стук, я прекратил читать. Это был Шиба, поэтому я опустил стекло. — Звонил Шеф, просил передать вам, что ждет вас на каком-то собрании.       Кивнув, я сказал Шибе, что собираюсь вернуть машину обратно в участок. Он быстро согласился и вернулся к документации.       Только я вернулся в управление, как секретарша тут же направила меня прямиком в офис Шефа, сказав, что у него, похоже, гости. По-любому адвокат Юкиношит.       Однако, стоило мне войти, как я услышал голос, заставивший меня усомниться — не сон ли это? — Хикигая?       Напротив меня сидела Юкиношита Юкино собственной персоной.       Ками, ну когда же Боги Романтических Комедий наконец отстанут от меня?