The bright emptiness

      Ветер приятно холодил кожу, отрезвляя и отвлекая от мыслей, которых, в целом, и так было не очень много. В детском саду в последнее время воспитатели как-то странно на неё поглядывали и тихо перешёптывались. Они всё так же улыбались и играли с ней, но каждый раз, когда папа приходил забрать Юко, как-то странно реагировали. В целом, юной Мори не было до этого никакого дела. Эти женщины – всего лишь люди, которым платят деньги за то, чтобы они присматривали за ней. А что они думают о семье девочки, было не важно. По крайней мере, так говорил папа, а ему Юко привыкла верить. Он ведь всегда всё знал. Он её любил и плохого бы не сказал.       Это началось через некоторое время после обследования девочки. Конечно, это всё было записано в медицинскую карту, так работники детского сада и узнали о ситуации. Ну, как узнали. У них просто были крохотные сведения о том, что Юко продолжительное время находилась под наблюдением психиатра. Кто угодно бы подумал, что она больна. Хотя, в целом… А где здесь неправда? Врач не сказал, что с ней, но и не утверждал, что девочка здорова. Как раз наоборот.       Поэтому Юко не винила взрослых, что косо смотрели на неё. Лишь иногда её не нравилось, когда эти взгляды были направлены на папу. Он ведь ничего не сделал. Папа заботится о ней.       И несмотря на это, Масахиро всегда улыбался. Это был удивительный человек, совершенно не способный держать обиду на кого-либо.       – Это не стоит твоего внимания, Юко. Они просто не знают всей правды. – уголки губ были приподняты, но глаза мужчины почему-то слезились. Удивительный, добрый и слишком любящий.       Через время он забрал её из этого детского сада и перевёл в частный. Благо, денег на это вполне хватало. Юко всё равно почти не ходила туда, всё чаще оставаясь дома одна или с доброй соседкой сверху. Это была миловидная бабушка, дети которой улетели жить в другую страну. Масахиро всегда помогал ей, с чем мог, а она каждый раз была рада на предложение провести время с маленькой Мори. Её звали Фумико Тачибана. Добрейшая женщина, которая сама когда-то работала в школе. Именно поэтому она самостоятельно обучала Юко писать, читать и считать. Девочка была усидчивая, поэтому Фумико её очень любила. Говорила, что ту ждёт большое будущее. Мори же на это кивала и продолжала писать. Потом они обычно вместе смотрели какие-нибудь аниме или фильмы и бабушка кормила девочку ужином, что готовила из продуктов в холодильнике семейства Мори. Поздно вечером домой приходил и отец.       Так они жили пару лет. У девочки не было друзей из-за того, что она так редко появлялась в стенах детского сада, но её это не сильно расстраивало. Своим первым другом она считала именно Фумико. Ведь, хоть она и учила Юко, женщина всегда относилась к ней на равных. Так же как и отец. Поэтому это привилось юной Мори с детства – люди равны и заслуживают уважения вне зависимости от возраста. И это было лишь одно из немного, что усвоила девочка от двух дорогих ей людей. Была ли она счастлива? Если бы Юко только знала, что означает это чувство, то возможно ответила…       Так прошло два года и настало время Юко идти в первый класс. Масахиро очень переживал, ведь по его инициативе девочка какое-то время была далека от сверстников и воспитателей. Конечно, он лишь не хотел вредить ей, но со временем стал понимать, что это может не очень приятно обернуться в итоге. Ведь школа не столько про знания, сколько про социализацию, и Мори это понимал.       Опасения оправдались.       Придя в класс, Юко совсем не переживала, ведь не видела в этом смысла. В её понимании всё должно было проходить в точности как в детском саду: серьезные взрослые, кто-то из них время от времени странно косится, а кто-то утешительно гладит по голове и насыпает побольше каши; сверстники, которые стремятся сотворить вокруг себя хаос; и Юко, которая найдёт себе тихий угол и продолжит свою спокойную жизнь, каждый вечер возвращаясь к папе и Фумико-сан. Однако попав в школу, девочка оказалась в совершенно ином мире, словно переступила грань, которая раньше не пускала её дальше. Всё было уже совсем иначе, хотя, казалось бы, окружение было очень похоже.       Сначала с Юко пытались подружиться. Всё время звали играть и не давали учиться во время уроков. Учителя же наоборот не обращали никакого внимания.       Гладить по голове больше никто не будет.       Но взгляды остались. Пока одни дети всё продолжали пытаться найти со странной тихой девочкой общие темы и втянуть в какую-нибудь игру, другие уже оставили попытки и вместо этого просто смотрели. Любопытно. Выжидающе. С толикой неприязни. Словно встретились с чем-то непонятным и невиданным раньше и теперь боятся тронуть рукой.       Они смотрели и молчали. И определённо что-то думали.       А голова раскалывалась. Из-за того, что Юко не знала, что в их мыслях. Почему они продолжают смотреть. Она ведь ничего не делает. Просто существует и живёт свою серую жизнь на своём крохотном таком же сером островке, не покушаясь на общий континент в переплетении миров.       И эти взгляды почему-то давили сильнее. Сильнее, чем раньше. Они словно вспарывали кожу, проходясь по внутренностям и вызывая поток мурашек по коже. От этого хотелось спрятаться. Убежать, обернуться в кокон, чтобы никто больше не видел, не касался мимолётно взглядом.       Не было понятно, кто изменился. Юко? Окружающие? Ведь причина волнения крылась именно в этом. Мир менялся, стремительно и непреклонно, а Юко сидела на месте в желании застыть. И больше никогда не двигаться. А смысл?       – Эй, Каору! – какая-то рыжая девочка подбежала к своей подруге, которая прямо сейчас пыталась позвать Юко поиграть в салки. – А ну иди сюда.       Они схватила девочку за руку и потащила прочь от парты Мори, параллельно что-то шепча.       – Не зови её больше! Всё равно не согласится. Да и не надо нам, она странная какая-то…       А её подруга лишь шла и кивала.       Да, мир определённо менялся. И если стоять на месте, то просто скрутит шестеренками вечного механизма, раздавит и расплющит, ведь не потерпит тишины. Скрип, с которым мир приходил в движение, раздражал. Потому что это был её мир. Вынужденный плестись за общим механизмом.       Раздражающе. Жестоко. Реально.

***

      Серо. Банально. Скучно.       Первый день в академии мало чем отличался от первого класса в школе. Подростки сновали туда-сюда в поиске “своего” места, истинно правильного пути, по которому пойдут ближайшие… Сколько там? Три года? Юко не интересовалась, на какой срок её запихнули в этот детский сад.       – Мори-чан, не тормози! У нас сейчас боевая подготовка. Говорят, препод страшный и злой, я не хочу опоздать к нему в первый же день. Ты только представь, что он может сделать. И вообще, опаздывать – это дурной тон. Только парню моему не говори, он частенько ждёт меня…       За руку цеплялась невысокая девушка, кудри которой вечно подпрыгивали при каждом движении. Аяме Китамура. Именно так звали этот вихрь каштановых волос с желтыми кошачьими глазами. Ещё на встрече первокурсников в общем зале она прицепилась к Юко как пиявка и вот уже два часа следовала за ней по пятам. Что конкретно её зацепило, было непонятно. Зато Мори уже сейчас могла сказать: с этой девушкой её будет ждать одна головная боль.       С другой стороны, если Юко и дружила с кем-то, чаще всего это были яркие персоны, способные привнести в её мир хоть каплю цвета. Если бы она общалась с себе подобными, то не имела бы таких порывов к жизни и возможно закончила её ещё пару лет назад.       Академия в целом была милой, что Юко успела заметить ещё в первое посещение. Директор приветливый, здание современное, на улице неплохие полигоны для занятий. Пока они шли на свой первый урок, улыбки и строгие погоны сияли с плакатов на шкафчиках в коридоре. Их ещё не сняли со времени пребывания абитуриентов в стенах академии. И кто из выпускников согласился на такую позорную рекламу?..       И первый урок в первый же день в академии был… Многообещающим.       – Вы теперь курсанты. Вы будущее этой страны. – длинная пауза после этих слов осела пеплом в легких первокурсников. Какой-то дед пугающе всматривался в подростков, оглядывал каждого. На пустынном полигоне повисла тишина. – Ты. Иди сюда.       Мужчина указал на какого-то парня сбоку от Юко. Тот не спеша подошёл, не скрывая своего смятения.       – На турник.       Снова тишина. Парень мялся.       – Ты японского языка не понимаешь, курсант?       Под тяжелым взглядом учителя юноша быстро выполнил то, что требовалось. Другие парни и девушки начали тихо переговариваться, обсуждая, нормально ли такое отношение для первого урока. Мужчина зыркнул на взвод, состоящий из тридцати человек и снова вернул внимание на бедолагу.       – Двадцать подтягиваний, живо.       После выполненных тринадцати руки курсанта не выдержали и тот чуть не свалился на землю. Пыхтя, весь красный, он не смотрел на преподавателя и не смел вернуться в строй.       – Кажется, я сказал двадцать. – мужчина ещё пару секунд посмотрел на парня и подтолкнул обратно в шеренгу.       – А я говорила тебе, что он тот ещё изверг. – аккуратно шепнула Аяме, стоящая с другой стороны от Юко. Чем и навлекла на себя внимание учителя.       – Разговоры в строю? Подойди.       Аяме посмотрела на Юко, но, не найдя в новой подруге никакой поддержки, медленно прошла вперёд.       – Имя.       – Аяме Китамура, сенсей. – девушка согнулась в поклоне, из-за чего её волосы вновь подпрыгнули при обратном движении. Преподаватель на это лишь недовольно цокнул.       – Упор лёжа, пятьдесят отжиманий.       Аяме выполнила лишь тридцать шесть.       Знойный день, что обещал быть хорошим, превращался в настоящую пытку. Прошло лишь десять минут от занятия. Впереди ещё пятьдесят минут.       В полицейской академии были не классы, а взводы. Недалеко от полигона виднелось большое здание общежития, в котором проживали все три курса. Юко заедет туда лишь через неделю после начала обучения из-за задержки документов, но это её не сильно волновало, как и само проживание там в целом. В таком случае она будет подальше от отца, а значит нужно будет меньше играть перед ним счастье. Не то, чтобы ей было это в тягость, но девушка ненавидела его обманывать. Ненавидела настолько же, насколько не хотела видеть отца печальным. Поэтому общежитие казалось ей отличным решением.       Пока Мори отвлеклась на здание, которое между прочим тоже выглядело достаточно солидно, у Аяме на глазах почти проступили слёзы.       – Но даже на вступительных было всего тридцать отжиманий! – глаза были красные, однако она держалась. И, если приглядеться, можно было понять: она не расстроена, а раздражена и зла. Бойкая.       – Мне плевать, сколько было на вступительных! Вы пришли сюда, чтобы развиваться. Вы станете не просто поддержкой и опорой героев, как привыкло называть полицию общество. Вы стержень всей правовой системы. Так будьте добры, если вас что-то не устраивает в этой академии, убирайтесь отсюда, ведь в таком случае вы не достойны стать частью этого стержня! – он стоял напротив первокурсницы. Слишком близко, нарушая все существующие личные границы. А она смотрела ему в глаза, пока не сдалась и не отошла на пару шагов. – Встать в строй.       И дальше его глаза зацепились за Юко. Обычное стечение обстоятельств. Аяме пошла к подруге и это увидел преподаватель.       – А теперь ты. Я даю вам последний шанс. – и тише добавил, однако, все слышали, – Каждый год одно разочарование.       Без лишних слов Юко назвалась, по команде приняла упор лёжа и сделала ровно шестьдесят пять отжиманий. Физическая подготовка всегда была в приоритете её занятий с отцом из-за невозможности контролировать причуду. Не сказать, что она сильно отличалась от других девушек, но имела неплохое телосложение и была довольно высокой для японки: около ста шестидесяти восьми сантиметров. В целом примерно так было и у половины присутствующих, хоть ростом вышли и не все. Юко ставила на то, что преподаватель просто случайно попал на самых неподготовленных.       – Надо же, а в Японии ещё остались неплохие кандидаты.       Это было единственное, что он сказал перед тем, как отправить Мори обратно в строй.       – Я майор Дайчи Сато и с этих пор прошу называть меня либо так, либо сенсей. С этого дня вы будете проходить плотную подготовку к службе в полиции Токио и регионов. Срок три года. Не облажайтесь.

***

      – Офигеть ты сильная, Мори-чан! Ты ж со всем справилась так, словно просто на зарядку сходила.       Час занятия прошёл на удивление быстро. После этого публичного унижения первокурсников Сато стал гонять их по всему полигону. Там была и пробежка, и основные нормативы с повышенными требованиями, и прохождение полосы препятствий. Под конец курсанты еле доползали до раздевалок, где могли переодеться, а потом и передохнуть двадцать минут перед следующим занятием. Дальше были только английский и математика, ничего необычного. Первый день всегда сокращенный.       – Не преувеличивай, я устала. – Мори давно не занималась так интенсивно. Кажется, с момента, когда её тренировал ещё Макото-сан… Вот кто уж точно никого не щадил.       «Интересно, он тоже с этой академии или нет?»       – Эй, Мори-чан. – Юко посмотрела на Китамуру. – Может сходим после уроков в кафе? Тут есть неподалёку классное. Там очень вкусные десерты, ты обязана попробовать!       В средней школе Мори ходила куда-то с друзьями нечасто. И не потому, что их у неё не было. Были. Не потому, что она была недостаточно открыта с ними или они её раздражали. Вовсе нет. Просто она считала это тратой времени и свой досуг предпочитала проводить либо за учебой и тренировками, либо с отцом и Фумико-сан.       А сейчас… Она просто не хотела. Юко не считала Аяме даже за друга, ведь та лишь увязалась за девушкой по непонятной причине. Юко не знала её и узнавать не хотела. Всё, что её сейчас волновало, находилось глубоко внутри. Скребло и потихоньку резало душу на лоскуты, собираясь сшить из этого прелестную клетку.       – Извини, дела.       А потом лишь занятия, перерывы во дворе академии, старшекурсники, что слишком уж интересовались новоприбывшими, и преподаватели, которые считались одними из лучших в стране наравне с топовыми учебными заведениями. В числе которых был и UA. Юко об этом старалась не думать.       Путь до дома много не занимал. Это было плюсом, хоть и совсем незначительным, учитывая, что уже через неделю дома она будет появляться только на выходные и праздники.       – Хееей, и как дела у моей Юко? – отец сгрёб девушку в объятия, не собираясь выпускать ближайшие минут пятнадцать. И то лишь для того, чтобы она поела.       – Привет, пап. – она лишь вздохнула, прижимаясь к родному человеку. Секундная слабость. Совсем небольшая. – Всё хорошо, хотя день напряжный. – всего секунда, не больше.       – Что, вас уже загрузили занятиями?       – Да был один старый хрыч, боевую подготовку ведёт. Сато-сан. Ещё и командир взвода оказался.       Они вместе дошли до кухни и отец усадил Юко за стол. Там была вкуснейшая рыба. Только сейчас девушка заметила, что на Масахиро был его любимый фартук.       – Сато? Сато Дайчи? Да ладно, ты шутишь!       Юко вопросительно посмотрела на мужчину.       – Он ещё у меня вёл! Молодой правда был, не больше тридцати лет наверное ему было. Сейчас уж под шестьдесят.       – Ну да, пятьдесят с лишним где-то. Хотя прыгает так, словно двадцать.       – Ох, я помню, как он унижал нас всех. То ещё зрелище. Зато после него у всех оставшихся до конца обучения была идеальная физическая подготовка. – за диалогом, он насыпал в тарелку дочери риса и налил её любимый апельсиновый сок.       – Да, он нас сегодня гонял. А в начале занятия проверку провёл. Завысил стандарт вступительных и выбрал троих из строя. Там парень чуть не расплакался, не поверишь.       – Да нет уж, верю.       Женщина в телевизоре тихо рассказывала новости за день. Злодеи, герои, экономика и политика, ничего нового.       – А тебя вызывал?       – Ага. Ну я выполнила, что он просил… – проговорила Юко с забитым рисом ртом, но была перебита.       – Сначала прожуй, недотёпа.       Еле слышно фыркнув, Мори проглотила еду.       – Короче в мою сторону нападок не было. Он даже сказал что-то вроде того, что не перевелись ещё нормальные курсанты… Ну или как-то так, я не помню.       Тишина после её ответа заставила девушку поднять глаза на отца. Тот сидел и с удивлением смотрел на Юко. Даже жевать перестал.       – Он типо… Похвалил тебя?       – Ну типо.       А после был смех, нападки Масахиро в сторону волос дочери, из-за чего той пришлось заново расчесываться, попкорн, который вовсю стрелял в микроволновке и какой-то новый боевик, вышедший в этом месяце.       А ещё после была комната. Тёмная родная комната. Иногда казалось, что это было единственное место, где Юко хоть иногда чувствовала себя безопасно. Личная коллекция дисков, потрёпанные томики манги на полках, плотные синие шторы, большая кровать, телевизор с приставкой. Всё для эскапизма, всё для успокоения резанной души.       Кинув рюкзак куда-то в угол рабочего стола, Мори запрыгнула на кровать и уставилась в потолок. Он был свидетелем всех её слёз, всех переживаний. Она всегда смотрела на него. И не знала почему. Вот кто-то утыкался в подушку, но Юко смотрела вверх.       Может так она надеялась остановить слезы. А может хотела увидеть на этом белом полотне новые краски и рисунки комикса её жизни.       Где-то глубоко в рюкзаке, за парой тетрадок и наушниками, валялся лист с её новым расписанием. Его она ещё в академии решила посмотреть завтра. Не до этого.       Сейчас в голове был лишь первый класс начальной школы. И то, как всё иронично повторяется.       Подойдя к зеркалу на дверце шкафа, Юко несмело потянула уголки губ в фальшивой улыбке. Стоило потренироваться перед этим спектаклем. Она всегда была актёром. А весь мир это зритель.       Актёр в клетке из лоскутов своей души. Звучит?