Сновидения Орегона.

Офис аналитического подразделения F.O.S. в час ночи выглядел так, будто кто-то пытался оживить заброшенный архив при помощи дешёвого LED-освещения. Гудели вентиляционные шахты, где-то за стеной монотонно стрекотал матричный принтер. Кто-то из ночной смены, пытаясь создать имитацию бурной деятельности, распечатывал вереницы никому не нужных отчётов и подшивал их в пузатые папки. Вэлма сидела за своим временным рабочим столом, заваленным распечатками, и водила пальцем по строчкам досье, которое перечитывала уже шестой раз за вечер. За пластиковым окном темнело летнее небо. Где-то в отдалении мелькали отсветы от фар, проносящихся по ближайшему шоссе машин, но она не поднимала головы. У Вэлмы было слишком много информации и крайне мало времени. Хвост каштановых волос давно выбился из тугой резинки, и она то и дело сдувала короткие пряди с лица, чтобы они не лезли в глаза и не мешали сосредоточиться. Она пробегалась по сухим, почти канцелярским формулировкам и строчкам, выхватывая цепким взглядом даты операций, кодовые названия и личностные характеристики. «Раккун-Сити. Эвакуация гражданских. Уничтожение биоорганического оружия.» «Лос-Иллюминадос. Спасение заложницы. Ликвидация культовой ячейки.» «Бордер-Пост. Предотвращение теракта. Спасение сотрудников посольства.» Вэлма на миг оторвалась от кипы бумаг и вновь уставилась в монитор, на его фотографию. Леон С. Кеннеди на официальном снимке выглядел так, будто его выдернули из тира за пять минут до съёмки: лёгкая небритость; волосы чуть длиннее, чем предписывал регламент и взгляд, который казался усталым и насмешливым одновременно. Она попыталась представить его в деле: быстрые движения, точные выстрелы и реплики, которые – судя по оперативным сводкам – он отпускал даже под обстрелом. «Как будто он видел всё дерьмо этого мира и его уже ничем не удивить», - подумала Вэлма и невольно улыбнулась. - Всё ещё копаешься в его биографии? Вэлма вздрогнула, инстинктивно прикрыла монитор ладонью, но поняла глупость жеста и убрала руку. Она не слышала, как Джим подошёл – он всегда двигался бесшумно. Хотя на вид казался крупным и неуклюжим, слегка прихрамывал на левую ногу. Он несколько лет назад перешёл в аналитику, когда пуля раздробила ему коленную чашечку на одном из заданий. Вэлма уважала его за спокойствие и умение видеть в оперативных сводках не сухие цифры, а живых людей. - Готовлюсь, - ответила она, пытаясь показать свою строгость и собранность, - Хочу знать, с кем имею дело. Джим усмехнулся, пододвинул стул и уселся напротив, вытянув больную ногу. - Досье – это хорошо, - сказал он, косясь на экран и груду документов на столе, - Но Кеннеди – не тот случай, когда бумаги дают полное представление. Я разок с ним встречался. Три года назад, на полигоне, когда нас сводили для межведомственных учений. Вэлма наклонила голову, с нескрываемым любопытством. Джим не рассказывал о своей работе в поле – это была запретная для него тема. Он всегда обходил её с ловкостью опытного дипломата. - И? – выдохнула она, подавшись вперёд. - И ничего героического, - пожал плечами Джим, - он пришёл в джинсах, с пятном кофе на футболке и опоздал на десять минут. На инструктаже сидел с таким видом, будто его оторвали от очень важного дела, но через пять минут задал единственный вопрос, который действительно имел значение – про эвакуационный коридор для гражданских. Остальные задавали вопросы про огневые позиции и боезапас. Вэлма слушала, не упуская деталей. - Когда началась учебная стрельба, он… - Джим замялся, подбирая определение, - Он был, как рыба в воде. Не суетился, не паниковал, не пытался показать, какой он крутой. Просто делал своё дело. И ещё, - аналитик чуть наклонился, понижая голос, - после учений он подошёл ко мне, когда я шёл к своей машине, прихрамывая. Спросил, не нужна ли помощь. Не «как вообще дела», а конкретно – «нужна ли помощь». И мы просто стояли и разговаривали минут пятнадцать, как обычные знакомые. Он рассказывал, как сам оправился после Раккун-сити, без излишнего пафоса и жалости к себе. Просто факты. Вэлма слушала, затаив дыхание, и в какой-то момент поймала себя на том, что перестала моргать. Казалось, если она пропустит хоть одно слово – картина рассыплется на мелкие осколки. Джим откинулся на спинку стула, почесал рыжеватую щетину и добавил, глядя куда-то сквозь собеседницу, будто пытался собрать невидимый словесный пазл. - Знаешь, Вэл, у нас в аналитике есть привычка разбирать людей на составные части. Будто это не человек, а продвинутое жизнеспособное устройство. Сильные стороны, слабые стороны, мотивация, травмы. Это помогает в работе. Но не каждого человека можно разложить на отдельные составляющие. А Кеннеди, он… просто есть. И когда он рядом, почему-то становится спокойнее. Даже если вокруг будут свистеть пули и твориться полнейшее безумие. Он замолчал, и в этом молчание Вэлма услышала то, что не было сказано напрямую: уважение. Не как к легенде, а как к обычному хорошему человеку. - Ты его боишься? – спросил Джим, глядя на неё в упор. - Нет, - ответила она слишком быстро, но потом задумалась и честно добавила, - Немного. Не его. Я боюсь не оправдать ожиданий. - Не оправдать ожидания? – переспросил он, и в его голосе проскользнула умилительная усмешка, с которой старшие товарищи сморят на младших, когда те слишком напряжены, - Вэл, он первый скажет, что не ждёт от тебя ничего, кроме того, чтобы ты держалась на ногах и не стреляла по чему не попадя. Остальное приложится. Он поднялся, потянулся, хрустнув позвонками, и направился к выходу, но на полпути обернулся. - И ещё, - Джим прислонился к дверному косяку, сложив руки на груди, и его лицо стало более серьёзным, - Ты умная, Вэл. И собранная. Умеешь слушать, и грамотно пользоваться полученной информацией. Это уже половина успеха. А вторую половину догонишь на месте. Просто доверяй себе. И ему. Если почувствуешь, что что-то не так – скажи прямо. Он не укусит. - А если я ошибусь? – тихо спросила Вэлма, нервно поправляя ворот своей блузки, прекрасно осознавая, что вопрос дурацкий. - Ошибаются все, - пожал плечами Джим, - Даже Кеннеди. Но он вряд ли будет тыкать тебя носом в твои же промашки. Скорее прикроет тебя, пока ты перезаряжаешься, а потом скажет: «Смотри в оба, стажёр». И ты будешь смотреть. Он широко и по-доброму улыбнулся, так, что в уголках глаз собрались морщинки. - Удачи тебе Вэл. Ты справишься. И… будь осторожна, ладно? - Спасибо, - произнесла Вэлма, с ответной улыбкой, - Буду. Спокойной ночи, Джим. Она осталась одна. В голове всё ещё звучали его слова: «умная», «собранная», «справишься». И это было куда ценнее сдержанной инструкции, протокола и статистики выживаемости новичков. Вэлма вновь посмотрела на фотографию. Голубые глаза на снимке теперь не казались насмешливыми. Усталость в них читалась, да. Но ещё какая-то слепая уверенность, которая передавалась даже через экран монитора. - До встречи, Леон, - произнесла она шёпотом. Вэлма подавила смущённую улыбку, закрыла ноутбук, собрала распечатки в папку и встала с места. Стул скрипнул, и этот звук показался оглушительным в пустом кабинете. Она окинула взглядом стол, проверяя напоследок, всё ли она собрала. Флешка, папка с документацией, собственные заметки на полях, сделанные мелким, рваным почерком. Всё. Она выключила свет, и комната погрузилась в синеватый полумрак аварийных индикаторов. В коридоре было тихо – ночная смена разбрелась по своим углам, кто-то дремал над сводками, кто-то наливал себе очередную порцию дрянного кофе из автомата. Вэлма прошла мимо пустых кабинетов, мимо доски с кодовыми именами, пустого автомата со снеками, который не работал уже полгода и толкнула дверь на улицу. Ночь успела сбить остатки жара с долгого летнего дня. Где-то вдалеке стрекотали цикады. Вэлма сделала глубокий вдох, чувствуя, как в лёгкие врывается воздух, смешанный с запахом остывшего асфальта и городского смога. Она села в свою машину – неброский седан, который она получила неделю назад вместе с допуском к полевым операциям. Ключ повернулся в замке зажигания, двигатель ожил с тихим, ровным рокотом. Но она не тронулась с места. Положила руки на руль, сжала пальцы и уставилась в лобовое стекло, за которым темнели корпуса офисных зданий. Исследовательский центр в Орегоне. Она прокрутила в голове слова Ханниган, сказанные на утреннем брифинге. Не вчерашним, а уже позавчерашним. Время словно спрессовалось, потеряло свою обычную упругость. «Бывшая лаборатория Амбреллы. Кодовое название проекта – «Сновидения». Официально – исследования в области нейрофизиологии и коррекции ПТСР. Неофициально – эксперименты по управлению сознанием через REM-фазу сна. Руководитель – доктор Элиас Шрайбер, специалист по нейрочипам и психотропным воздействиям. После ликвидации Амбреллы в 2003 году лаборатория была заброшена, однако в последние месяцы спутники фиксируют тепловые сигнатуры и электромагнитное излучение – предположительно, кто-то активировал оборудование. Или что-то ещё.Шрайбер считается пропавшим без вести с 1998 года. Его судьба неизвестна». Вэлма вспомнила, как тогда, на брифинге, она попыталась задать уточняющий вопрос: «Но как такое возможно? Восемь лет без связи, без финансирования. Кто мог поддерживать систему?». Ханниган ответила коротко: «Мы не знаем. Поэтому туда и едешь ты с агентом Кеннеди». Она выдохнула, откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Проект «Сновидения». Нейрочипы, управляющие снами. И Леон Кеннеди, который должен будет провести её через весь этот кошмар. Свидетель падения Раккун-сити, спаситель дочери президента, тот, который, по словам Джима, «скорее прикроет, чем бросит». Странное дело – даже сейчас, наедине с собой, она чувствовала, как теплеет внутри при мысли о нём. Это было глупо. По-детски. Она никогда не видела его вживую, только на фотографиях и оперативных съёмках. Но образ, сложившийся из досье, из рассказов Джима и из сухих сводок – притягивал. «Не идеализируй его, - строго сказала она сама себе, - Он обычный парень. Со своими плюсами и, несомненно – минусами». Вэлма завела двигатель, включила фары и выехала с парковки. Ночные дороги города были почти пусты – только редкие таксисты и фонари, отбрасывающие жёлтые световые круги на асфальт. Она ехала не спеша, позволяя мыслям течь свободно. «Завтра я сяду на самолёт. Потом – машина до мотеля. А потом – ночь в Орегоне, в компании спецагента, которого я боюсь разочаровать. А дальше – заброшенный исследовательский центр и… чёрт знает, что мне ожидать от этой вылазки». Она сжала руль крепче, почувствовав, как сердце ускорило ритм. «Ты справишься, - ободрила она саму себя, - ты для этого училась и решила сменить квалификацию. Главное – не паниковать». Светофор мигнул зелёным, и она повернула на своё шоссе, и она свернула на своё шоссе, ведущее к дому – маленькой квартирке на окраине, которую она снимала ещё с момента выпуска. Там её ждал пустой холодильник, неразобранные коробки и кровать, в которой она вряд ли уснёт до рассвета.