Сновидения Орегона.

Яркий безжалостный свет августовского солнца пробивался сквозь неприкрытые жалюзи, больно врезаясь в его воспалённые заспанные глаза. Леон с трудом приоткрыл веки, в очередной раз проклиная себя за то, что до сих пор не купил себе нормальные плотные шторы. Которые он, по обыкновению, всё равно бы забыл задёрнуть перед тем, как провалиться в хмельной и тягучий сон. Лето в этом году выдалась на редкость душным и беспощадным. Первый день августа встречал город раскалённым асфальтом, липкой духотой и густым, неподвижным воздухом, который, казалось, можно было резать ножом. Кондиционер в спальне сдох ещё в прошлом году, когда Леон твёрдо пообещал себе вызвать мастера. Это обещание благополучно сгнило в ящике под названием «потом». Впрочем, как и многие другие. Его тридцатилетие наступило вчера, и он встретил его так, как и полагается мужчине, чья жизнь уже ни раз висела на волоске от начала очередного апокалипсиса: дома, в компании Джека Дэниэлса и какого-то идиотского ток-шоу по ящику, в котором никто не в состоянии разобраться в своих личных семейных проблемах без теста на отцовство. «Ну и дичь!» - подумал Леон, слегка приподнявшись на локтях в своей постели и потирая глаза, болезненно жмурясь. Голова раскалывалась так, будто вчерашний виски решил устроить в ней генеральную репетицию конца света. Ощущение во рту тоже были непередаваемые: словно его язык стал подобием кошачьего лотка. Он перевёл мутный расфокусированный взгляд на тумбочку. Рядом с пустой бутылкой лежал телефон. Ни одного пропущенного. Ни одного поздравления. Ну, кроме, разве что, сообщения от оператора: «С Днём Рождения! Специальное предложение для тариф…» Он не стал дочитывать. Леон посидел ещё где-то с минуту, собирая волю в кулак, потом с трудом поднялся и побрёл в ванную, слегка покачиваясь. Путь до раковины занял целую вечность. Он цеплялся за косяки, переступал через разбросанные вещи – джинсы, кожанку, какую-то книгу, которую он точно бы не стал читать на трезвую голову. В ванной пахло сыростью и хлоркой. Он усмехнулся. Решил навести генеральную уборку перед праздником, но по итогу – устроил ещё больший бедлам. - Всё как в жизни, - философски прохрипел Леон куда-то в пустоту. Он включил свет. Лампочка моргнула, будто тоже страдала похмельем. Глянул в зеркало. На него смотрело привидение. Помятое, заросшее щетиной, с красными глазами и синими тенями под ними. На лице у него застыло такое выражение, будто вчера он увидел призрака собственной молодости и пожалел, что не последовал за ним. Светло-русые волосы торчали в разные стороны, а на виске осталась красная отметина от подушки. Или где-то приложился. Он не помнил наверняка. - Будто похоронили, а в гроб забыли положить, - процедил Леон, собственному отражению. Он склонился над раковиной, мужественно поборов приступ головокружения, дёрнул ручку смесителя, пустил ледяную воду и плеснул её себе в лицо, чтобы хоть немного прийти в себя. Почти помогло. Холод полоснул по щекам, заставил на миг взбодриться, но голове легче не стало. Пульсирующая боль лишь ненадолго отступила, но потом вернулась с удвоенной силой. Леон выпрямился, вытер лицо полотенцем и, даже не глядя, швырнул его в сторону корзины с грязным бельём. Промахнулся. Плевать. Он побрёл на кухню. Нашёл банку с остатками растворимого кофе, насыпал в кружку с треснувшей ручкой, залил кипятком. Кофе получился горьким и паршивым, как и его самочувствие. Но пить можно. Леон прислонился к подоконнику, глядя в окно. Внизу, на заднем дворе, какие-то мальчишки увлечённо бросали мяч в кольцо. - Ранние пташки, - усмехнулся Леон и сделал глоток своего паршивого кофе. Из спальни раздался трескучий, пронзительный и требовательный звон. Леон с тяжёлым вздохом поставил кружку на стол, пошёл на звук и нащупал мобильный на тумбочке. - Кеннеди, - сказал он в трубку, даже не посмотрев на имя звонившего. В такую рань ему мог позвонить только один человек. Ингрид Ханниган. - Живой? - голос Ханниган был бодрым, свежим, будто она только что выпила апельсиновый фреш и пробежала марафон. Леон ненавидел её в такие моменты. И уважал. Но в данный момент, всё-таки – ненавидел. - Ага, как раз вчера родился. - Оу, точно… С прошедшим! - Спасибо, - Леон подозрительно хмыкнул, - Но, зная тебя, ты вряд ли звонишь лишь для того, чтобы поздравить с днём рождения своего любимого агента, так ведь? - Восхищаюсь твоей проницательностью! – в голосе Ханниган проскользнула лёгкая усмешка, которую она обычно прятала под маской строгости, - Поздравление – это, скажем так, приятный бонус. Основная цель звонка – работа. - У тебя тоже талант, – буркнул Леон, потирая затылок и вновь плетясь на кухню, - Семь утра, а ты уже готова испортить человеку последние остатки праздничного настроения. - Твоё праздничное настроение, судя по голосу, было испорчено ещё вчера, между первой и второй бутылкой виски. Так что нечего на меня стрелки переводить. Леон охнул, усаживаясь на табурет. Кофе в кружке окончательно остыл, превратившись в тягучую, тёмную жижу, но он всё равно сделал глоток. - Ладно, выкладывай. Что за задание? И почему ради него меня нужно было вырывать из объятий похмелья в такую рань? - Задание не сложное, - начала Ханниган, и Леон внутренне подготовился к тому, что сейчас она скажет «но», - Но… - Я так и знал. - …но оно требует присутствия опытного полевого агента. В Орегоне есть заброшенный исследовательский центр, местные заметили активность – ночью в окнах загорается свет, внутри кто-то ходит. Наши аналитики предполагают, что там могла укрыться группа контрабандистов или, что хуже, биотеррористов. - Или кучка неблагополучных подростков предаётся там своим пубертатным шалостям, хлещет дешёвое пиво и балуется травкой, - перебил её Леон. - Свои планы на отпуск оставь, пожалуйста, при себе, Леон, - голос Ханниган стал серьёзнее, - всё может оказаться не так радужно, как ты предполагаешь. Бывший хозяин этого центра – Элиас Шрайбер. Он возглавлял лабораторию в Орегоне, где проводил эксперименты на людях — бездомных, политических заключённых, а затем и на сотрудниках самой Амбреллы. Он вживлял в испытуемых нейрочипы, генерирующие электрические импульсы в гиппокампе, и с помощью специально подобранных химических соединений, на основе вируса-родственника Т-штамма, вызывал мутации в зрительных центрах мозга, заставляя жертв видеть «управляемые сны». Это было давно, ещё до тех событий… в Раккун-сити. После – пропал без вести. В общем, ты понял. - Час от часу не легче! – выдохнул Леон, потирая переносицу, - Шрайбер, нейрочипы, сны… Ханниган, признайся, ты это в каком-то проходном ужастике подсмотрела? Какое это имеет отношение к заброшенному научному центру? - Прямое. Связь прервалась восемь лет назад, когда Амбрелла попыталась замести следы. Но на днях наш спутник зафиксировал тепловые сигнатуры внутри здания. Несколько источников. И, что самое странное, электромагнитное излучение в диапазоне, который обычно используется для... управления нейроимплантами. - То есть кто-то включил старую аппаратуру, - Леон прислонился к холодильнику, чувствуя, как похмелье медленно отступает под натиском профессионального любопытства. - И ты хочешь, чтобы я пошёл туда, разведал, и может быть, наткнулся на живого доктора Шрайбера, который последние восемь лет прятался в подвале? - Не прятался, а, возможно... трансформировался, - поправила Ханниган. - У нас есть основания полагать, что он мог сам стать частью эксперимента. Но это лишь теория. Твоя задача - не вступать в контакт, если он опасен. Просто оценить обстановку, забрать данные с местных серверов, если они ещё работают, и, в случае чего, отступить. Но… есть ещё кое-что. - Ого, ещё один «подарок»! – саркастично отозвался Леон. - Да, одна важная деталь, - голос Ханниган стал чуть мягче, но в этой мягкости Леон уловил знакомый оттенок: сейчас последует нечто, что ему точно не понравится, - Ты будешь не один. С тобой поедет стажёр. Повисла неловкая пауза. - Стажёр? – переспросил он с таким тоном, будто она только что предложила ему взять в напарники ручного скунса. - Аналитик, переквалифицируется в полевую. Закончила академию с отличием: языки, психоанализ, работа с данными. Ей нужна практика. А тебе - лишняя пара глаз, рук и холодная голова. - Ханниган, - Леон прислонился спиной к холодильнику, чувствуя, как холод металла проникает сквозь тонкую футболку, - ты серьёзно? У меня сейчас такой вид, что я сам от своего отражения шарахаюсь. Я буду не куратором, а ходячим примером «как делать не следует». - Ты покажешь ей, как выживать в полевых условиях. Как принимать решения, когда на кону жизнь. Как не паниковать и не стрелять в пустоту, реагируя на каждый шорох. Это то, чему в академии не учат. А твой внешний вид - её не касается. - А если не справлюсь? - Тогда я скажу, что ошиблась в тебе. Но я редко ошибаюсь. Вопросы? Леон лениво взглянул на телефон, на кружку, на своё отражение в тёмном окне - помятое, небритое, но уже не такое мёртвое, как час назад. - Как её зовут? - Вэлма Стоун. И вновь повисла пауза. Леон медленно, очень медленно, поднёс кружку к губам, сделал глоток остывшего кофе и с усилием проглотил. - Вэлма, - повторил он, пробуя имя на вкус, и в его голосе проскользнула та самая ленивая усмешка, от которой у Ханниган обычно закатывались глаза, - как в «Скуби-Ду»? - Леон, я тебя умоляю. - Всё, извини… А Дафна будет? - Кеннеди! - Ладно-ладно, - он машинально поднял свободную руку в жесте капитуляции, - больше никаких шуток, обещаю. Буду паинькой, образцовым куратором и примером для подражания. - И ещё, - голос Ханниган снова стал деловым, словно она сверялась с невидимым списком. А может быть и вполне материальным, - билет на самолёт я уже заказала. Вылет через три часа, рейс до Портленда. Там тебя будет ждать машина. - Знаешь, - Леон сделал ещё глоток остывшего кофе и поморщился, - если честно, в моём нынешнем состоянии даже дорога до аэропорта кажется подвигом. Может, ну его? Я лучше в запой уйду на недельку, возьму больничный, скажу, что меня мутант сожрал. - Кеннеди, - в голосе Ханниган появились стальные нотки, - если ты не явишься в аэропорт, я сама приеду и привезу тебя в наручниках. В прямом смысле. Ты меня понял? - Понял, - вздохнул он. - Всё понял. Самолёт, Орегон, стажёрка Вэлма, чокнутый учёный. Звучит как начало анекдота. Или как сценарий для фильма, который даже на DVD не выпустят. - Это наша жизнь, Кеннеди, не жалуйся. Собирайся и выдвигайся. - А если я опоздаю? – спросил он, уже зная ответ. - Тогда полетишь следующим рейсом. Но лучше не опаздывай. Агент Стоун уже выехала. Ханниган дала отбой. Леон посмотрел на телефон, потом на пустую бутылку из-под виски, потом на часы. Семь тридцать утра. Вылет через три часа. Ещё надо добраться до аэропорта, пройти регистрацию... Время поджимало. - С днём рождения меня, - почти пропел Леон. Он вылил остатки кофе в раковину, сполоснул кружку и побрёл в спальню собирать рюкзак. В голове уже крутились мысли: Вэлма Стоун, стажёр. Интересно, кто она? Молодая, наверное, полная энтузиазма, с горящими глазами. Такие обычно либо становятся отличными агентами, либо погибают на первом же задании. - Надеюсь, ты из первой категории, Вэлма, - пробормотал он, закидывая рюкзак на плечо. – Потому что очередные похороны в мои планы не входят. Он вышел из квартиры, громко хлопнув дверью. Августовское солнце ударило в глаза, и Леон прищурился, надевая солнцезащитные очки. Впереди была дорога, самолёт, новое задание и девушка по имени Вэлма. Ну что ж, по крайней мере – скучать не придётся.