Эмоциональный навигатор

«Сегодня я почувствовала что–то новое. Это было похоже на первый луч солнца, который пробивается сквозь густые тучи после долгой зимы. Он еще не греет, но уже обещает тепло. Доверие – это как семечко, которое только что посадили в землю. Ты не видишь, что происходит под поверхностью, но веришь, что оно прорастет. Я чувствую предвкушение, как будто стою на пороге чего–то большого. Сегодня я доверилась. И это чувство – как первый вдох после долгого задержания дыхания. Оно легкое, но такое важное. Я не знаю, что будет дальше, но я готова продолжать и ждать. Потому что доверие – свет в тоннеле, который обещает, что путь не будет напрасным.» – Маргарита сделала первую запись в книге уже лежа в кровати. Она отложила подарок на прикроватную тумбу, погладила Строчку, уютно расположившуюся у ее груди, и закрыла глаза, готовясь отправиться в царство Морфея. На следующий день Маргарита поехала в издательство, где впервые за долгое время посидела с коллегами в буфете. Девочки рассказывали о своих идеях для книг, они в отличие от Волконской успешно писали. – У меня история о девушке, которая уезжает в маленький городок и там встречает местного художника, и между ними завязывается что–то большее, чем просто дружба, – вдохновленно рассказывала Марина, – Но он скрывает тайну, которая может все разрушить. – Звучит интригующе. Тайны всегда добавляют остроты, – ответила Лидия, – Я пишу о любви в эпоху искусственного интеллекта. Главная героиня влюбляется в программиста, который создает виртуального помощника, похожего на нее. Но потом она начинает сомневаться, кто ему действительно дорог — реальный человек или его творение. – Очень современно, – резюмировала Волконская. – А у тебя что, Рита? – обратилась у девушки Марина. – Я… – Маргарита печально улыбнулась, – Пока только заметки в блокноте… – Ох, Рита, – выдохнула Лида, – Тебе определенно нужен мужчина. Любовь вдохновляет. – Ты говоришь как Анна Леонидовна, – ответила девушка, – Это же не происходит по желанию. – Разве в твоей жизни нет мужчины, который смог бы тебя вдохновить? Вопрос остался без ответа, но Маргарита задумалась. Мужчина, который планировал ее вдохновить, сейчас находился в Москве. Она так ничего и не знала о нем, но вдруг возникла мысль посмотреть его социальные сети, ведь это шанс хоть немного изучить мужчину. Она зашла в Instagram и, обнаружив запрос на подписку от него, улыбнулась. В его профиле были очень красивые фотографии и интересные подписи, иногда цитаты. Посты короткие, лаконичные. О работе, проектах, но ничего личного. Она перешла к списку друзей, задаваясь вопросом, кто эти люди – знакомые, коллеги, друзья, быть может, семья. По его профилю нельзя было предположить, как мужчина предпочитает проводить свободное время: отдыхает с книгой в руках, в шумной компании или посещает выставки и театры. От дальнейшего изучения ее отвлекло оповещение из Telegram, писал Попов. – Привет, Марго.

– Привет, Арсений.

– Выдалась свободная минутка, решил потратить ее на тебя. Сообщение Попова вызвало приятное ощущение, он явно заигрывал с ней. Каков наглец, он точно знал, как общаться с женщинами, чтобы нравится им.

– Спасибо за подарок. Начало положено.

– Я рад, что тебе понравилось. Ответишь на один вопрос?

– Только на один.

– Чего ты по–настоящему боишься?

– Зачем тебе это знать?

– Мне кажется, когда люди делятся страхами, это сближает. Маргарита задумалась, это был слишком личный вопрос. Он что, решил еще и страхами ее заняться? А даже если и так, страх – защитный механизм, эмоция, которая тоже нуждается в проработке.

– Одиночества. Не физического, а того, когда окружен людьми, но чувствуешь себя чужим. А ты?

–Боюсь не успеть. Не успеть сделать что–то важное, не успеть сказать что–то нужное. Иногда кажется, что время ускользает, и я ничего не успеваю.

– Знакомое чувство.

– А если говорить о физическом страхе?

– Это второй вопрос.

– Твоя взяла. Но я думаю, что и так знаю ответ. Мне пора идти. Пока, Марго.

– Пока.

Все, что Маргарита поняла за их непродолжительное знакомство, так это то, что Арсений слишком уверен в себе и явно не стесняется этого факта. Но она не могла не отметить, что с ним общение строиться достаточно легко, проще, чем со многими мужчинами в ее жизни, будь то друзья, любовники, парни, с которыми у нее были отношения. Ближе в концу рабочего дня, к Волконской в кабинет зашла Вебер, одетая в белоснежный брючный костюм, она буквально парила над полом. Уверено она проследовала до стола, за которым сидела девушка, и присев напротив, положила на стол перед ней папку. – Рита, у меня к тебе просьба, – заговорила она, – Мне необходима статья о новой постановке в театре эстрады имени Райкина. На сам спектакль тебе идти не нужно, ты сходишь на репетицию, поговоришь с актерами и напишешь материал. В папке необходимая информация и тезисы, которые нужно учесть. В пятницу тебя будут ждать в одиннадцать. – Хорошо, сделаем, Анна Леонидовна, – улыбнулась Маргарита. Ей всегда нравился театр, а пообщаться с актерами, к тому же посмотреть на репетицию спектакля, который еще никто не видел – возможность, которую нельзя упускать. – Рита, я все–таки спрошу тебя, – Анна посмотрела на Волконскую, – У тебя есть идея для книги? – Новых идей нет, – честно призналась Маргарита, – Я будто выжала из себя все, что могла, и теперь осталась только оболочка. Мне все кажется пустым… Я боюсь, что следующая книга будет провалом. Что люди поймут, что я больше не та, кем была. Они уже это понимают. – Рита, ну что ты такое говоришь? – женщина протянула свою руку и накрыла ею пальцы девушки, – Ты невероятно талантливая. И творчество – это не константа. Это волны, приливы и отливы. Бывают моменты, когда все льется как река, а бывают затишья. Это нормально. Твои последние статьи мне очень понравились, слог остался при тебе, динамика повествования, все как раньше. Но нужно что–то глобальное, что–то, что потрясет читателя. Я к тебе очень хорошо отношусь, Рита, – она улыбнулась и чуть прищурила глаза, – Пока я нахожу для тебя работу, в штате ты остаешься, но нужно начать что–то писать, хотя бы наброски, чтобы я понимала, что ты работоспособна и рано или поздно выдашь шедевр. В следующие дни Арсений на связь не выходил. Вернее, он сам не писал и не звонил, а Маргарита посчитала, что ей негоже первой начинать беседу, к тому же ее еще посещала мысль, что у Попова не получится вернуть ей вдохновение и что его идея – ерунда. Время до пятницы пролетело слишком быстро, Волконская готовилась к встрече с актерами, читала чужие статьи, пыталась понять, как ей выстроить материал, чтобы быть непохожей на остальных, но при этом отметить все важные моменты и не упустить сути. Маргарита подготовилась так же и внешне, чтобы произвести впечатление профессионала она выбрала строгое платье черного цвета, модель имела классический крой с завышенной талией и юбкой до колена – длина, которая всегда выглядела безупречно, образ дополнили черные кожаные сапоги на среднем каблуке. К театру девушка приехала на своей машине, удачно удалось найти парковочное место неподалеку. Она вошла в фойе театра эстрады имени Аркадия Райкина, где когда – то выступали такие легенды, как Леонид Утесов и Клавдия Шульженко. Стены здания, помнившего выступления самого Райкина, хранили особую атмосферу театрального искусства. Маргарита всегда любила это ощущение творчества, которое витает в воздухе. Первым делом она направилась в гримерную, где встретила нескольких актеров, которые с удовольствием согласились дать интервью по поводу новой постановки. Следующим пунктом программы стала репетиция спектакля. Маргарита с интересом наблюдала за процессом, как актеры оттачивали свои номера, как музыканты подбирали музыкальное сопровождение. Кульминацией визита стала встреча с художественным руководителем театра Юрием Гальцевым. Он рассказал о текущем репертуаре, который включал в себя как классические постановки, так и современные работы. — Мы стараемся сохранить традиции театра, заложенные Аркадием Исааковичем, — сказал Гальцев, — Но при этом двигаться вперед, привлекать молодую аудиторию. Маргарита благодарила за возможность заглянуть «за кулисы» легендарного театра, понимая, что получила богатый материал для своей статьи. Она была поражена тем, как бережно здесь хранят традиции, заложенные Аркадием Райкиным, и при этом уверенно смотрят в будущее, развивая современное театральное искусство. В ее голове уже складывалась структура статьи: от истории театра, через знакомство с актерами, к современному репертуару и планам на будущее. Она знала, что ее читателям будет интересно узнать о том, как живет и развивается один из самых известных театров Санкт – Петербурга. Волконская уже собиралась покинуть театр, когда в фойе столкнулась с высокой фигурой в черном пальто. Она остановилась, не веря своим глазам. — Арсений? – удивленно произнесла Маргарита, останавливаясь, – Какими судьбами? — Привет, Марго, – он обернулся на ее голос, – Приехал забрать свои вещи. А ты как здесь? — Я брала интервью для статьи, – объяснила Маргарита, подходя ближе, – Никогда не думала, что ты связан с этим театром. — Да, это особая история, – ответил он, доставая ключи от гримерной, – Я участвую в постановке: «Вселенная Островского». Маргарита почувствовала, как между ними возникает особое напряжение – не неловкое, а теплое, наполненное смыслом. Они не виделись несколько дней, она знала, что он был в Москве по работе, знала, что он был занят, ведь он вышел на связь только в первый день своего отсутствия в городе. – Поужинаем вместе? – неожиданно предложил Арсений, – Я рад, что встретил тебя именно здесь. – Да, у меня есть пара свободных часов, – Маргарита пыталась говорить непринужденно, чтобы казалось, что Арсению просто повезло попасть в ее свободное время, – Ты на машине? – Нет, – ответил Попов, – Получается, сегодня ты за рулем? – подмигнул он девушке. Арсений и Маргарита приехали в уютный ресторан с приглушенным светом и мягкой музыкой. Стол был накрыт белоснежной скатертью, а в центре стояла свеча, создавая романтическую атмосферу. После того как они заказали ужин, разговор плавно перешел к литературе. – Арсений, ты же актер. И, честно говоря, я не понимаю, как ты можешь мириться с тем, что происходит в театре, – она усмехнулась, посмотрев в голубые глаза, которые темнели с каждым ее словом, – Одни и те же спектакли, одни и те же пьесы, которые играют десятилетиями. Где же развитие? Где эксперименты? – Марго, ты ошибаешься, – ответил он спокойно, – Я актер, но я не состою в театральной труппе, которая годами ставит одно и то же. Я участвую в постановках, где как раз идет поиск нового, – Арсений стал жестикулировать, указывая в воздухе на что–то незримое, – Современность там не просто прослеживается – она становится основой. – Современность? Ты серьезно? – сквозь скепсис произнесла Волконская, – Я вижу, как театры продолжают ставить Чехова, Шекспира, Булгакова. Где же новые тексты? Где новые идеи? – Ты смотришь на это слишком узко. Да, классика остается, но это не значит, что ее нельзя интерпретировать по–новому, – возразил мужчина, – В моей постановке, например, мы используем современные технологии, новые подходы к сценическому искусству. Мы не просто играем текст – мы создаем новый опыт для зрителя. – Но это же все равно старые тексты! Где же новые истории? О нашем времени, о наших проблемах? – Марго, ты говоришь о театре, о том, что он не меняется, – он посмотрел на девушку с легким вызовом, – Но кто, если не писатели, должен давать новый материал? Где эти новые пьесы, новые тексты? Их просто нет. Писатели не пишут. – Не пишут? Ты серьезно? – брови Маргариты сдвинулись, в голосе появилось раздражение, она чувствовала, как слова мужчины задевают ее, – Писатели пишут, Арсений. Просто их тексты не всегда доходят до театра. Может, проблема не в них, а в том, что театры не хотят рисковать? – Рисковать? – твердо заговорил Попов, но он старался сохранить спокойствие, – Марго, ты не понимаешь. Театры – это не благотворительные организации. Они зависят от зрителя, от бюджета. Если нет текстов, которые действительно цепляют, которые говорят о современности, то что им ставить? – он громко выдохнул, – Классику... Потому что она проверена временем. – Но это замкнутый круг! – Маргарита стала говорить громче, но в ее словах не чувствовалась злость, скорее страсть, – Если театры не будут рисковать, не будут искать новые тексты, то как писатели поймут, что их работы востребованы? Кто даст им шанс? – Ты идеализируешь ситуацию. Писатели должны писать, несмотря ни на что, – Арсений проследил за сосредоточенным взглядом девушки и прочитал в нем разочарование, – Если их тексты действительно сильные, они найдут путь к сцене. Но я не вижу этого. В современной литературе нет экспериментов. Все, что выходит сейчас – это пережеванные идеи, старые сюжеты в новой упаковке. Где же настоящие новаторы? – Нет, ты смотришь слишком поверхностно. Литература – это не просто набор сюжетов и персонажей, – вновь возразила Маргарита, чуть поддавшись вперед, – Это сложный механизм, где каждая деталь имеет значение. Эксперименты есть, но они не всегда лежат на поверхности. – Сложный механизм? – усмехнулся Арсений, откидываясь на спинку стула, – Это звучит как оправдание. Если эксперименты есть, почему их не видно? Почему они не меняют ничего? – Потому что ты ищешь их не там. Литература – это не только сюжет. Это язык, структура, нарратив, даже сам способ подачи текста, – Волконская сверкнула глазами, – Ты читал, например, работы, где автор играет с формой? Где текст становится частью визуального искусства? – И что, это меняет что–то? – мужчина покачал головой и чуть жестче произнес, – Это делает литературу лучше? Или это просто попытка привлечь внимание? – Это делает ее живой! – Маргарита повысила голос, – Литература – не музейный экспонат, который должен оставаться неизменным. Она должна развиваться, искать новые пути. Да, не все эксперименты удачны, но это не значит, что их нет. – Но разве это не просто игра в интеллектуализм? Где же настоящие истории, которые трогают душу? – взгляд его стал более сосредоточенным, но в нем читалось сомнение. – Они есть, Арсений. Но ты не увидишь их, если будешь искать только то, что привык видеть, – голос девушки стал звучать мягче, но твердость сохранялась, – Писатель сообщает не только про эмоции, это еще и про мысли, про вызов. И если ты не готов принять этот вызов, то, может, проблема не в литературе, а в тебе. Арсений замолчал, его взгляд стал задумчивым. Он понял, что Маргарита говорит не просто о книгах, а о чем–то большем. – Может, ты права, – наконец сказал он, – Но мне все равно кажется, что литература теряет что–то важное. – Может, авторы просто не видят смысла? Если их тексты не будут востребованы, зачем писать? – Потому что это их призвание, – голос Арсения смягчился, почти шепотом он добавил, – Писатель должен писать, даже если его не публикуют. Иначе это не писатель, а просто человек с блокнотом. – Ты слишком строг, Арсений, – девушка задумалась, – Может дело в системе? – Тогда нужно менять систему совместными усилиями, а наш спор теряет смысл, – он легко улыбнулся, наклонив голову в бок. Их первый спор о литературе, такой важный шаг к пониманию друг друга. Маргарита посмотрела на расслабленного мужчину напротив и вдруг осознала, что он не просто так увел их разговор в эту сторону, а сделал это целенаправленно, обещал же помочь ей и показать эмоции вживую. Раздражение и злость – это самые что ни наесть эмоции, которые она ощутила в полной мере, участвуя в споре с актером. Остаток ужина прошел спокойно, Арсений поделился своим опытом работы в театрах, тем, как он готовится к ролям и учит текст. Маргарита с удовольствием слушала его, задавала вопросы. Ей было так легко в общении с мужчиной, она даже на время успела абстрагироваться от их спора, с которого начался их ужин. Разговор прервал телефонный звонок, звонили Попову. – Извини, – пробормотал он, отворачиваясь, – Да, привет, зайка, спасибо… – его голос стал теплым и мягким, – Я тоже скучаю… Слова из уст Арсения текли, как теплый мед, обволакивая каждую фразу заботой. Маргарита замерла, затаив дыхание. Зайка? Мысли роем пронеслись в голове, не мог же он так общаться с девушкой, слишком приторно. – Торт? Конечно, привезу… – он вновь улыбнулся, – Да, я знаю, мне уже сорок один… Передай маме, что я позвоню позже. Сорок один. Сегодня. Маргарита почувствовала, как краска заливает ее щеки. Они сидели здесь уже два часа, спорили, ужинали, а она даже не догадалась. Когда Арсений положил телефон на стол, его лицо было спокойным, но в уголках губ пряталась едва уловимая улыбка. Волконская почувствовала, как что–то сжало ее внутри. Она не знала ничего об этом мужчине. – Женат? – вырвалось у Маргариты, прежде чем она оценила правильность вопроса. На мгновение в глазах Попова промелькнуло что–то неуловимое – смущение, может быть, или даже страх. – Был, – он медленно поднял на нее глаза, – Развод два года назад. – А еще, похоже сегодня… Твой день рождения? – девушка приложила руку к пылающей щеке с родинкой, – Я не знала, прости… – Да, – он на мгновение замер, будто пойманный на вранье, – Но я не праздную. – Понимаю… – Маргарита сделала паузу, подбирая слова, – Наверное, это связано с… Попов резко встал из–за стола, его взгляд стал отстраненным. – Не стоит об этом, – его голос прозвучал твердо, а в глазах затаилась печаль, – Марго... – он нервно провел рукой по шее, чуть размяв ее. – Знаешь, – она мягко улыбнулась, – У меня тоже есть привычка не праздновать день рождения. В такие дни всегда слишком много воспоминаний. Попов удивленно взглянул на нее, словно не ожидая такой откровенности. В помещении повисла тишина, наполненная невысказанными словами. Арсений снова сел, но теперь его поза казалась менее напряженной. – Я позвоню тебе на следующей неделе, – в конце вечера сказал Попов, предварительно отказавшись от предложения Маргариты довезти его до дома. – Хорошо, – улыбнулась Волконская, садясь в свое авто и заводя мотор. Маргарита увидела в зеркале дальнего вида, как мужчина помахал ей, и улыбка вновь озарила ее лицо. Вечерний Питер был прекрасен, красное закатное солнце освещало дорогу домой. Когда Маргарита приехала, то первым делом погладила Строчку, взяла в руки лавандовую книгу с гелиевой ручкой и начала писать: «Сегодня я позволила себе злиться. Позволила этим эмоциям полностью захватить меня, и это было необходимо. Моя злость бурлила внутри, как кипящая лава. Она поднималась откуда – то из глубины, наполняя каждую клеточку тела. Я чувствовала, как пульсируют вены на висках, как учащается дыхание, как сжимаются кулаки. Это было освобождающе. Раньше я всегда старалась подавлять подобные эмоции. Считала их проявлением слабости, неумением держать себя в руках. Но сегодня что – то изменилось. Сегодня я позволила себе быть злой, раздраженной, даже агрессивной. И поняла важную вещь – эти эмоции такая же часть меня, как радость или любовь. Они не делают меня хуже или лучше. Они просто есть, и в этом их ценность. Когда я позволила себе злиться на Арсения, когда дала волю всем этим негативным чувствам, я вдруг увидела себя с другой стороны. Увидела свою силу, свою решительность, свой характер. То, что я раньше считала недостатками, оказалось моими достоинствами. Да, я могу быть раздражительной, могу злиться и кричать. И это делает меня живой. Каждая эмоция несет свой урок, каждый опыт делает меня сильнее. Даже злость может быть полезной – она помогает отстаивать свои границы, защищать свои убеждения, не позволять другим растоптать себя.».