В плену лабиринта

Драко наблюдал за ней с противоположного края лабиринта, задержавшись у северного входа. Как только прозвучит сигнал к охоте — пути назад не будет. Много лет назад Люциус наложил на каменных стражей поместья заклинание, позволяющее любому из рода Малфоев видеть окружающий мир их глазами. Некогда это была безобидная система безопасности, чтобы присматривать за юным наследником, пока тот рассекал на метле. Но времена изменились. И теперь те же самые чары служили куда менее благовидным, а точнее — развратным целям. Внутри лабиринт стал запутаннее, живые изгороди сомкнулись теснее, а ставки взлетели выше, чем во время их обычных вечерних игр на заднем дворе. Ранним утром, пока его кошечка потягивала чай и углублялась в книгу о политике кентавров семнадцатого века, он превратил сердце лабиринта в открытую игровую комнату — с вьющимися растениями, гибкими лианами и мягкой кроватью с четырьмя прочными металлическими штырями. Завершали обстановку сундук с инструментами для наказаний и удовольствий, зеркало в полный рост, чтобы видеть каждую реакцию, и, конечно, шампанское с шоколадом. Едва взгляд Гермионы встретился с угольно-чёрными глазами стража, и с её губ сорвалось: «Пусть охотник настигнет свою добычу», — Драко сделал глубокий вдох и шагнул в лабиринт, запечатывая их от всего, что было снаружи — от света, от безопасности, чтобы остаться наедине с темнотой и риском. За пределами лабиринта сейчас сияло солнце, был очередной погожий весенний день. Но здесь, внутри, по его приказу виноградные лозы взбирались на восьмифутовые изгороди, смыкаясь над головой в непроницаемый шатёр. Коридоры, ещё недавно залитые светом, превратились в мрачные проходы, где каждый вздох отдаётся эхом, а каждый шаг приближает к неизбежному. Всегда стремившийся вжиться в образ, он оделся соответственно случаю и пробирался по лабиринту в безупречном костюме охотника: драконья кожа, туго облегающая ноги; сапоги, выбивающие по земле ритм, от которого у жертвы сжималось сердце. Чёрная рубашка, чёрные перчатки — Гермиона изучила их запах, когда он прижимал ладонь к её губам, заставляя молчать. В левой руке, как приглашение к игре, покачивался тонкий кожаный поводок. Драко точно знал, где она прячется, каждый её шаг, каждый затаённый вдох, но позволил себе не спешить. Первое время он бродил неторопливо, почти скучающе, давая ей крошечный, иллюзорный шанс. Минут через пять он ускорился. Он шёл, насвистывая, иногда посмеиваясь, и голос его, низкий, вкрадчивый, пробивался сквозь грабовые заросли, почти касаясь её спины. — Я чую твой запах, маленькая ведьма, — крикнул он, и голос разнёсся по лабиринту. — Как ты смеешь от меня прятаться? — Драко хлестнул поводком по живой изгороди, словно вспугивая птиц. — Когда я тебя найду, твоя задница будет моей, милая. Я свяжу тебя так крепко, что едва сможешь дышать. Ты больше никогда от меня не сбежишь. *** — Я хочу, чтобы ты поймал меня, — прошептала Гермиона, переворачиваясь на бок и поглаживая пальцами по рельефу его груди и живота. — Странно, — Драко не скрывал усмешки. — А мне показалось, что ты уже попалась, любимая. Или ты позволяешь себя ловить каждому встречному в архивах Министерства? — Как в старых сказках. Как Фелиция и Принц-оборотень. Драко не ожидал такой откровенности от её тела. Зрачки разлились, почти затмив карие омуты глаз, а щёки вспыхнули жарким, неровным румянцем — и это лишь при одном только упоминании о возможной перспективе. Гермиона скользнула ладонью по его напряжённой плоти, чувствуя, как член замирает под её пальцами, а затем придвинулась вплотную, прильнула к нему всем телом и начала медленный, дразнящий танец бёдрами, двигаясь в ритме, который он так любил. — Ммм… — протянул он, ощущая, как она уже течёт, желая его. — Так ты хочешь, чтобы тебя преследовали, как добычу? — Да, — Гермиона выдохнула, и её голос задрожал от возбуждения. — Я хочу почувствовать животный страх, когда ты гонишься за мной, как за диким зверем… И не нужно облегчать мне задачу. Это должна быть борьба… жестокая. Я хочу, чтобы меня наказали, как пленницу, которая посмела сбежать. Той отчаянной, срывающейся ноты в её голосе хватило, чтобы Драко вспыхнул. Она задвигалась быстрее, жёстче, прижалась киской к его бедру, влажно и горячо. — Только посмотри на себя, — его голос был низким, почти мурлыкающим. — Ты готова кончить от одной мысли о том, как я выслеживаю тебя и ставлю на колени. Гермиона кивнула, убирая ладонь с его пульсирующей плоти, и её ресницы затрепетали, как крылья пойманной бабочки. — Мой маленький испуганный котёнок, — прошептал он, прижимая её к себе, ощущая, как её соки заливают его кожу. — Заблудился в темноте. Прячется от своего сердитого мистера М. Давай, грязная сучка, ублажи себя. Я вижу, тебе это нужно. — Пожалуйста, — взмолилась она, снова проводя большим пальцем по намокшей головке его члена. — Прошу тебя… дай мне это. Он перехватил её руку, сжал запястье и завёл ей за спину. — Нет, — Драко был непреклонен. — Я был совершенно счастлив улечься в постель безупречно чистым. Ты начала это, дорогая. Тебе и заканчивать. Гермиона надула губки, но он стёр эту капризную гримасу глубоким поцелуем, заставив её снова прижаться к нему и двигаться в прежнем умоляющем ритме. — Не останавливайся, — голос был полон нетерпения. — Расскажи мне, что ты задумал. Что произойдёт, когда ты меня поймаешь? — Котёнок, — Драко притянул её за талию. — Если бы я сейчас выложил все карты, какой смысл был бы в охоте? *** Гермиона раскинула руки в стороны и с удивлением обнаружила, что дорожки гораздо уже, чем обычно. Её пальцы запутались в густой изгороди. На мгновение она осталась одна — или, по крайней мере, ей так показалось. Девушка не слышала ни шагов, ни дыхания. Затем вдалеке раздался характерный треск аппарации. Она выругалась — громко, сочно, потому что только сейчас поняла: волшебной палочки при ней нет. Никто не запрещал ей использовать магию, но Гермиона сама, из-за дурацкой самоуверенности, решила, что оружие здесь лишнее. — Где моя милая кошечка? — растягивая слова проговорил охотник, и она замерла: следом раздался глухой удар о листву. Флоггер? Поводок? Хлыст? Звуки исходили откуда-то слева, и Гермиона пошла вперёд. Ветки хлестали по рукам и бёдрам, кора и острые камни впивались в босые ступни. Во рту пересохло от предвкушения, сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Лабиринт не оставил выбора — путь был открыт только налево. Девушка не сдержала разочарованного вскрика, но тут же прижала ладони к губам, понимая, что выдала себя. Поздно. Треск раздавался снова и снова, приближаясь, и теперь она могла различать шаги мистера М. — Я чувствую твой запах, — сказал он, и в его голосе чувствовалось неприкрытое веселье. Девушка была почти уверена, что её преследователь стоит по ту сторону изгороди. — Я слышу, как ты дышишь. Глупая маленькая ведьма решила, что сможет убежать? Надеюсь, у тебя есть план, иначе это будет слишком скучно. Подумай как следует. Когда я найду тебя, ты пожалеешь о том, что сделала. Гермиона бежала изо всех сил, выставив руки перед собой, пока не оказалась в тупике. Единственный выход — налево. С каждым шагом дорожки становились всё уже, и теперь она ощущала, как кусты царапают плечи с обеих сторон, сжимая её в своих объятиях. Снова послышался треск — но шагов было не различить. Драко наблюдал: когда же беглянка пошевелится, когда её страх пересилит оцепенение. — Не могу дождаться, когда услышу твои мольбы и увижу крупные, блестящие слёзы на щеках. Переведя дыхание, она шагнула налево… и тут же носом уткнулась в широкую, теплую мужскую грудь. — Привет, котёнок. Он явно улыбался — снисходительно, высокомерно. Именно в этот миг Гермиона твёрдо решила дать ему бой. Без правил. — Не так уж долго я тебя искал, дорогая. Рывком притянув её за талию к себе, Драко начал играть с замком на поводке — щёлк, щёлк, щёлк — снова и снова. — Охота была нечестной, — девичий голос сорвался на выдохе. — Поэтому. Драко засмеялся, но ей было не до смеха. Вместо этого Гермиона всадила ему локтем в живот, сорвала с глаз повязку, оттолкнула своего преследователя и бросилась прочь, в лабиринт. Прекрасно понимая, что рано или поздно его котёнок нарушит условия, он нажал на все рычаги её гордости и страха — достаточно для того чтобы она сорвалась. Чего он никак не предвидел, так это удара локтем в живот — дыхание перехватило, и этих нескольких драгоценных секунд девушке хватило, чтобы убежать. Внутри него взревел дикий зверь — соперник, не терпящий поражения. Драко намотал кожаный поводок на затянутую в перчатку руку, резко развернулся на каблуках и бросился в погоню. — Ты действительно решилась на это, ведьма, — прорычал он. — Убежать? Нарушить правила? Ударить меня? Драко достал палочку и начал перекраивать лабиринт: стены вырастали за её спиной, проходы сужались, все пути, кроме одного — в центр, к месту наказания, — исчезали один за другим. — Мы ведь собирались повеселиться вместе, Китти. Но теперь, думаю, веселиться буду только я. За очередным поворотом лабиринта он уловил присутствие Гермионы. Она замерла, прижавшись к изгороди, боясь выдать себя движением. Драко молча поднял палочку и проделал в сплетённых ветвях отверстие — крошечный глазок, чтобы увидеть, где загнанная добыча ждёт своей участи. Как и предполагалось, она стояла спиной к живой изгороди, наклонившись вперёд, упираясь ладонями в колени и пытаясь отдышаться. Бедное маленькое создание. Его котёнок совсем выбился из сил. Расширив проход в изгороди ровно настолько, чтобы, пригибаясь, пролезть внутрь и ни единым звуком не выдать себя, Драко оказался по другую сторону стены и остановился, глядя на то, как Гермиона, согнувшись, стряхивает с голых ступней налипшие кусочки коры и земли. До зачарованной игровой комнаты в центре лабиринта оставалось всего несколько метров. — Попробуем ещё раз, договорились? — его тихий голос прозвучал почти ласково. Гермиона выпрямилась и обернулась. Глаза её широко распахнулись, щёки залил нежный румянец. Она прикусила нижнюю губу и уже собралась юркнуть мимо него, но было поздно. Пальцы Драко стиснули её пряди у корней, и резкий рывок заставил Гермиону осесть на колени прямо перед ним. Крик пронзил тишину, когда в обнажённую кожу её ног вонзился шершавый пол лабиринта. — Простите… Мне так жаль. Пожалуйста, Дра… Мистер Малфой, пожалуйста. Её глаза блестели — от слёз, от отчаяния, от унижения. Она вцепилась в его руку, припала губами к чёрной коже перчатки, щекой прижалась к пальцам, вымаливая прощение. Но Драко оставался холоден. Этого было мало. Он оставил Гермиону стоять на коленях — одной рукой крепко сжимая подбородок, другой всё ещё вцепившись в волосы. — Я не верю тебе, ведьма, — прошипел он, наклоняясь ближе. — Твои мольбы — пустой звук. Докажи, что тебе правда жаль. Покайся. И может быть… может быть, я стану снисходительнее. Она медленно кивнула, и Драко ослабил хватку. — Вставай. Встань и разденься. Гермиона сделала так, как он велел. Драко медленно обошёл её, осматривая с головы до ног. Когда увиденное его удовлетворило, он размотал поводок и протянул ей защёлку. — Ну же, котёнок, не стесняйся. Надевай. Ты ведь хотела убежать? И проиграла. Так что теперь до самого вечера будешь ходить на поводке, — произнёс он с лёгкой усмешкой. Затем он приблизил губы к её уху, едва коснулся языком мочки и прошептал, почти неслышно: — И когда я поверю в твоё раскаяние… я поимею тебя сзади, как последнюю шлюху. Укус за мочку заставил девушку вскрикнуть от неожиданности. Но этот шёпот уже просочился в кровь, отозвавшись тянущей, влажной тяжестью внизу живота. Она осознала, что стала мокрой от возбуждения. — О, да, и ещё кое-что, — произнёс он ледяным тоном. — Раздвинь ноги. Немедленно подчинившись, Гермиона почувствовала, как два пальца в перчатке скользнули по её горячей, скользкой вульве. Драко ущипнул её клитор и, когда она с криком припала к его груди, он без промедления отстранился, отдёрнув руку. — Даже не пытайся искать у меня жалости, Котёнок. Я рассержен. Утешения ты здесь не найдёшь. Она поверила. Гермиона и раньше говорила Драко, что если бы он не был гением зельеварения, то мог бы блистать на сцене. Пугающей была та лёгкость, с которой он перевоплощался на глазах, в одно мгновение превращаясь из одного человека в совершенно другого. Драко мог мучить её часами, но если он чувствовал, что она расстроена, хотя бы на секунду, он сразу останавливался. Целовал в макушку. Гладил по спине. И тихо, безоговорочно обещал, что всё будет хорошо. Сейчас же всё было более чем прекрасно. Гермиона стояла с поводком, свисающим между грудей, в то время как Драко извлек из кармана нечто, напоминающее чёрное резиновое яйцо. Без единого слова предупреждения он засунул яйцо внутрь нее. Наполненная и растянутая изнутри, она мгновенно захотела сжать бёдра, потереться о его ногу, как кошка. — Похотливая маленькая ведьма хочет разрядки, — усмехнулся он. — Altum Vibrationis. Яйцо внутри неё зажужжало и завибрировало. Саркастически посмеиваясь, Драко тут же снял заклинание, поднял Гермиону, перекинул через плечо и сильно шлёпнул по голой заднице. — Мы здесь не для твоего удовольствия, котёнок, — сказал он, поворачивая за угол и подходя к спальне, созданной с помощью магии. — Сегодня ты будешь наказана. Виноградные лозы и лианы сплелись, образуя просторную комнату. Гермиона могла разглядеть лишь её часть через его плечо. Там стояла широкая кровать, в каждом углу которой торчали стержни с металлическими петлями на конце. В углах, словно стражи, замерли два каменных дракона, и она узнала в них часть фонтана, который обычно находился в центре лабиринта. У кровати расположился зловещего вида чёрный лакированный сундук, и она поняла, что одновременно стремится и боится узнать, что же таится внутри. Поставив её около кровати, Драко снова включил вибратор. Гермиона вскрикнула и инстинктивно сжала ноги, чуть наклонившись вперёд. — Стой спокойно! — рявкнул он, ударив её по ягодицам ладонью. — Раздвинь ноги, ведьма. Ты не кончишь, пока я не решу, что ты это заслужила. — Д-да, сэр, — ответила она. — Что ты сказала? — прошипел он, наклоняясь ближе. Ноздри уловили знакомый аромат его лосьона после бритья — свежего, с нотками океана. — Да… мистер Малфой. Простите. — Хорошая девочка. Наконец-то ты поняла, как надо отвечать. Схватив Гермиону за запястье, Драко резко дёрнул её к себе, заставив дотронуться рукой до своего возбуждённого члена. В воображении девушки тут же возникла картина: он входит в неё, растягивает, скользит… Вибратор снова включился — и раздался крик. — Моя самая лучшая маленькая шлюшка, от одного прикосновения к хую Господина твоя пизда начинает течь, — сказал он, протянув руку и касаясь её клитора. Она дрожала, кусала губы, но решила не сдаваться так быстро, сосредоточившись на его глазах, смотревших на неё серьёзно и даже зло. — Не смей, детка… — Нет, не посмею. Простите, мистер Малфой. — Шоу начинается, — сказал он, отступая назад и расстёгивая брюки. — Встань на колени и открой рот. Выполнив приказ, Гермиона замерла. Драко отпустил поводок, любуясь тем, как тот свисает между её грудей и резко контрастирует с нежной кожей. Он вынул член и начал медленно ласкать себя, пока она ждала у его ног, приоткрыв рот. — Ты задохнёшься, приняв мой размер полностью, — сказал он, грубо схватил её за волосы, провел головкой по губам, языку. Она попыталась обхватить член ртом, но Драко отстранился. — Я буду трахать тебя, пока ты не забудешь, как дышать, и кончу тебе в горло, наказав за то, что ты попыталась убежать от меня. Включив виброяйцо и удерживая её бёдра раздвинутыми своей ногой, он наблюдал, как Гермиона дёргается, всхлипывает и извивается. — Не испачкай меня своей смазкой, моё сокровище, — сказал он, всё ещё дразня её открытый рот и крепко держа её за волосы. — Эти грёбаные кожаные брюки сшиты на заказ и стоят слишком дорого. Конечно, в глубине души, Драко хотел бы позволить ей тереться об него, наблюдать, как она растворяется в оргазме, как её щёки краснеют, и слушать, как она выкрикивает его имя. Он еле сдерживался, чтобы немедленно не прекратить всё это, обнять Гермиону и войти в неё; сказать ей, как она прекрасна, когда на её глазах сверкают слёзы, как покорность делает её восхитительной. Он всегда старался сказать ей об этом потом, когда они лежали вместе в постели или она принимала ванну… Но она обычно отмахивалась от его слов, не в силах в них поверить. Она считала красивым Малфоя, а сама чувствовала себя желанной и любимой только в момент их сексуальных игрищ. Поэтому Драко не мог отказать ей в том, чтобы таким образом доставить ей удовольствие. Кроме того, она восхитительно делала минет. — Пожалуйста, мистер Малфой, — умоляла она, пока он водил членом по её щеке и губам. — Пожалуйста, позвольте мне кончить. Позвольте мне отсосать Вам! — О, ты отсосешь, котёнок. Не волнуйся об этом. На работу нам надо только в понедельник, времени предостаточно. Драко едва сдержал смех, увидев, как расширились её глаза. Он не собирался продолжать эту игру все выходные… у них был забронирован столик — планировался бранч с Ноттами в воскресенье… Но ей пока что не нужно было об этом знать. Гермиона извивалась и стонала, и он вспомнил, что вибратор всё ещё пульсирует внутри неё. Он выключил виброяйцо и провёл большим пальцем в перчатке по её губам, она поцеловала его руку. — Посмотри на себя… ты отчаянно желаешь угодить мне. — Он присел на корточки, крепко сжал её подбородок и поцеловал. Её веки затрепетали, и она застонала, когда их губы встретились. Сильные руки Хозяина крепко держали её, пока он глубоко проникал в её рот языком. Он хотел её так же сильно, как она хотела его, он хотел затрахать её до потери сознания, увидеть, как она кончит для него. Взяв себя в руки, он отстранился и с лукавой улыбкой прошептал: — Но это не сработает. Драко встал, сдерживая эрекцию. Одной рукой он надавливал ей на щёки, запрещая закрывать рот, другой крепко держал её за волосы. Он медленно вошёл в её рот. Её реакция была мгновенной: она ласкала и сосала, её губы плотно обхватывали его горячий член, пока он, снова потеряв контроль, сильными толчками входил в её горло. Двигая бёдрами, он матерился и рычал, как зверь, а Гермиона сжала рукой основание его члена, пытаясь хоть как-то контролировать глубину проникновения. — Моя хорошая девочка… как ты возбуждаешь меня, — выдохнул он. — Ты больше не сбежишь от меня. Ты моя. Моя милая маленькая кошечка. О, блять, Китти… бляяять… Виброяйцо включилось снова — и у Гермионы перехватило дыхание. Он слишком много раз доводил её до предела… она была слишком близко, чувствовала приближение оргазма. Внутри всё сжималось и пульсировало. — Не смей кончать, девочка. Я тебе запрещаю, — пробормотал он, пока она сосала всё сильнее, быстрее… Гермиона почувствовала, как он напрягся, максимально глубоко проникая в её горло. Через пару мгновений он кончил. — Ты должна проглотить мою сперму. Всю, до последней капли. Приказ был исполнен, а вибратор продолжал безжалостно воздействовать на её организм. Драко вынул член и наблюдал, как она умирает от желания кончить. Слёзы навернулись на глаза Гермионы, она изо всех сил пыталась сдержаться, стонала, всхлипывала. — О боже, мистер… о Мерлин… — она закрыла лицо руками, и её тело сотряс почти болезненный по своей интенсивности оргазм. — Простите. Простите меня… Она с удивлением почувствовала, как он гладит её обнаженную спину, успокаивая. Наконец Гермиона обмякла, задыхаясь, свернулась калачиком на каменном полу лабиринта у его ног. Драко приподнял её подбородок мыском сапога. — Моя малышка. Ты слышала то, что тебе говорил твой Господин. И всё же не послушалась. Она стала целовать его сапоги, затем поднялась на колени, чтобы взять его руки и поцеловать их тоже. Это была высшая форма подчинения, она хотела показать ему свою покорность. — Пожалуйста, мистер Малфой, простите. Я просто не смогла сдержаться, мне так жаль. Наклонившись, он потрогал пальцами её киску и обнаружил, что она мокрая и перевозбуждённая. Гермиона вскрикнула от прикосновения. Засунув два пальца внутрь, он извлёк виброяйцо, провёл им по её клитору. Она вздрогнула, ощутив внутри пустоту, сожалея об этом, но не решилась сказать ему правду. Гермиона смотрела в пол, сложив руки за спиной, ожидая его дальнейших действий. Драко произнёс заклинание и преобразил яйцо, добавив два кожаных ремешка по бокам. — Я знаю, чем мы займёмся. Открой рот, грязная, похотливая сучка! Подчинившись, она почувствовала на языке вкус собственного возбуждения. Малфой закрепил ремни на её голове, поднял Гермиону на руки и переместил на кровать, поставив там свою кошечку на колени. Он достал три мотка чёрной верёвки. Конечно, как волшебнику, ему достаточно было прошептать заклинание, и она была бы связана и обездвижена, но она знала, что он любит сам завязывать узлы. Он часто говорил ей, как сильно ему нравится контраст её кожи с верёвками, как её мышцы напрягаются под тугими узлами. Драко действовал медленно, аккуратно наматывая мягкую веревку на её талию, пропуская её между ног, опутывая бёдра, шепча ей, как он собирается овладеть ею, когда она окажется в его паутине. — Моя маленькая Китти ни в чём мне не откажет, — сказал он, заложив ей руки за спину и обматывая их верёвкой, пока они не оказалась сведены вместе от запястья до локтя. — Ты будешь лежать на спине, твоя мокрая киска будет широко раскрыта. — Он разместил узел на её клиторе, и она вздрогнула, заставив его рассмеяться. — Тебе так захочется прикоснуться ко мне, когда я войду в тебя. Я знаю, как тебе нравится впиваться в мою спину ногтями, пока я тебя трахаю, дорогая, как тебе нравится обвивать мои бёдра ногами. Гермиона беспомощно смотрела на него, ощущая, как кляп заполняет рот и как на языке остаётся терпкий вкус её собственной смазки. Он на мгновение приблизился к её губам, но отказал в поцелуе, которого она так хотела, вместо этого коснувшись губами её лба. Она уже чувствовала, как снова возбуждается, как ей становится жарко между ног. Внезапно в переплетённых лианах над головой она услышала шорох, после чего на кровать упал свёрнутый пергамент. — Что это? — спросил Драко, подняв бровь. Он толкнул её на спину и развернул пергамент. — А… это Маркус. Давно его не видел! Предлагает поиграть с парнями в карты и выпить пару кружек пива. Свернув записку, он сунул её в карман, лишь потом обратив внимание на связанную и обнажённую ведьму. Её брови были нахмурены, на лице отразилось полное замешательство и, возможно, гнев. Драко пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться. Он вздохнул и сел рядом с ней, раздвинув ей ноги ещё шире, медленно погладил её двумя пальцами. От малейшего движения спина Гермионы выгнулась, и она застонала сквозь кляп во рту. — Я так разочарован, что ты пыталась убежать от меня, Китти, — сказал он, качая головой и хмурясь. — А я говорил тебе не делать этого. И я должен помочь усвоить урок. Она отчаянно затрясла головой, широко раскрыв глаза. — Возможно, тебе просто нужно время, чтобы всё обдумать, — добавил он, гладя её по волосам. Гермиона принялась рваться из пут, а Драко не сводил с неё внимательного взгляда. Рот он ей заткнул, стоп-слово застряло в горле, и она могла лишь открывать и закрывать глаза. Он притворился, что не замечает её бурной реакции. Она яростно затрясла головой, когда он встал с кровати и привязал её поводок к болту в изголовье. — Видишь, как ты взволнована и огорчена? Тебе следовало подумать об этом, прежде чем убегать от меня, Китти. Но отмечу, что ты выглядишь прекрасно. Он заправил прядь её волос за ухо, застегнул рубашку и брюки, устранил беспорядок на своей голове. — Я пообедаю с парнями в ресторане, — сказал он, держа её за подбородок и наблюдая за её лицом. Он ни разу не снял перчатки, зная, что это её возбуждает. — Наслаждайся послеполуденным солнцем и подумай о том, что ты наделала. Посмотрим, заслужишь ли ты награду, когда я вернусь. Драко встал и направился к выходу из лабиринта, пока она хныкала и билась, пытаясь освободиться от невероятно тугих верёвок, искусно завязанных таким образом, чтобы не нарушалось кровообращение и отсутствовала сильная боль. Даже с кляпом во рту он слышал, как она пытается позвать его по имени, но он лишь покачал головой и послал ей воздушный поцелуй. К счастью, Гермиона не заметила того, что пергамент, который принесла сова, был абсолютно чистым.