Записки из Дакбурга

      — Дядя Скрудж, — голос Дилли был хриплым от сна и больше походил на жалобное похныкивание, — почему так… ужасно рано? — Он не шёл, а буквально поплыл по салону самолёта и плюхнулся на пол, уткнувшись лицом в прохладный металл, — Ещё пять минут… хоть пять…       Рядом сидели Билли и Вилли, напоминая два мешка с картошкой. Старший пытался читать энциклопедию Юного Сурка, но его глаза слипались, и он тыкался клювом в страницы. Вилли просто сидел, уставившись в пустоту, его обычно острый взгляд сейчас был мутным и отсутствующим. Итен и Аманда, хоть и были подняты в тот же ранний час, вели себя иначе: они сидели, прижавшись к иллюминатору, их глаза, пусть и с тёмными кругами, горели любопытством. Для них это было не наказание, а посвящение — первое настоящее приключение с легендарными Даками.       Было шесть утра. Заря только-только начала красить небо в персиковые тона, а детей уже поднял с кроватей оглушительный крик Скруджа: "Подъём, мои дорогие разбойники! Солнце ворует золото, а вы спите! Все в самолёт за пять минут, или я посчитаю это добровольным отказом от сокровищ!"       — Потому что, юноша, — Скрудж торжествующе потряс в воздухе картой, — "Живой рудный камень" из города "У Семи Ключей" ждёт не дождётся, когда его заберут более предприимчивые искатели приключений. А солнце, между прочим, уже встало!       — А что это вообще за город такой? — Аманда зевнула, но тут же протёрла кулачками глаза, пытаясь прогнать остатки сна. Её взгляд метался между Скруджем и мелькавшими за окном облаками.       — Ага, — подал голос Вилли, наконец оживая, — Звучит как очередное место для пикника эльфов, в котором мы были год назад. Мы что, снова за грибами полетели?       — Поселение, — с придыханием начала объяснять Делла, не отрывая рук от штурвала. Её голос был бодрым. Она, кажется, вообще не нуждалась во сне, питаясь одной авантюрной энергией, — Затерянное в самом сердце Зачарованного Леса. Его омывают не просто семь рек, а семь живых ключей. Говорят, вода в каждом имеет свой цвет и свой вкус. Один — сладкий, как мёд, другой — кислый, как зелёное яблоко, третий — солёный, как морской бриз…       — И их жители, — подхватил Скрудж с энтузиазмом, — потомки не кого-нибудь, а древних лесных хранителей и сбежавших от городской суеты виртуозов. Они не воинственны, о нет. Но! — богатей сделал драматическую паузу, — Они до безумия азартны. Вся их жизнь — это одна большая игра. Они заключают пари на всё: на то, кто быстрее соберёт шишки, чья лодка доплывёт до поворота, кто точнее попадёт в цель. Торгуются за каждую пуговицу. И их главное сокровище, "Живой рудный камень", — это не просто минерал. Это сердце их леса, и просто так его не отдадут.       — М-м-м, — протянул Дилли, всё ещё лежа лицом вниз. Его голос был приглушён полом, — Звучит так, будто придётся не искать, а бегать, прыгать и, не дай бог, соревноваться... Ужас...       — Вероятнее всего, именно так, — безжалостно подтвердил Скрудж, легонько поддев тростью бок Дилли, — Так что вставай, лентяй. Разминай свои кости. Там тебе предстоит не сон в гамаке, а борьба за право даже увидеть этот камень.       Это заявление окончательно добило Дилли. Он тихо застонал. В то время как тройняшки смотрели на предстоящее испытание как на тяжёлую повинность, Итен и Аманда переглянулись, и на их лицах расцвели абсолютно идентичные, азартные ухмылки. Соревнование? Пари? Игра? Это был их язык. Их стихия. В отличие от утомлённых жизнью старших утят, для двойняшек это пахло не работой, а чистым, неподдельным весельем. Они уже не могли дождаться, когда этот странный, игровой город раскроет перед ними свои правила. Для них приключение только начиналось.       Самолёт коснулся посадочной полосы не аэропорта, а длинной, утоптанной в густой траве поляны на окраине леса. Взлетно-посадочная полоса, судя по всему, была тут одна, и Делла приземлилась с ювелирной точностью, избегая торчащих пней.       Город "У Семи Ключей" с воздуха был похож не на город, а на гигантское, хаотичное гнездо, свитое из мостов, разноцветных крыш, ветряных мельниц и висячих садов. Дома стояли на сваях, обвивали стволы древних деревьев или качались на цепях над бурлящими потоками рек. Воздух, едва утки открыли дверь, ударил в клюв не пылью и гарью, а коктейлем из запахов хвои, цветущих трав, свежеиспечённого хлеба и острой приправы к чему-то жареному.       Тройняшки вывалились наружу, пошатываясь, вслед за Скруджем и Деллой. Прямо у сходней их встречал громкий спор. Два жителя этого чудесного города играли во что-то похожее на шахматы.       — Ставлю пять ракушек на рыжего! — крикнул кто-то с балкона.       — Беру! Добавлю свой знаменитый яблочный пирог, что он ошибётся!       Скрудж удовлетворённо хмыкнул, вытаскивая Дилли за шиворот.       — Ну что, видишь? Никакой скуки. Тут каждый день — чемпионат мира.       Лёгкая, почти танцующая походка вывела из тени развесистой ивы лиса, но не похожего на уличного пройдоху. Его мех был цвета меди, аккуратно ухожен, а в глазах светился не хитрый, а оценивающий, проницательный огонёк. На нём был простой, но качественный камзол с вышитым на груди символом — семью струями, сливающимися в одну каплю.       — Добро пожаловать в обитель азарта и потоков, путники, — голос лиса был низким и мелодичным, без тени насмешки, — Я — Фенфир, Страж Порога. Редко увидишь здесь таких... целеустремлённых лиц с самого утра. Цель вашего визита?       Скрудж, привыкший к церемониям, выпрямился, опираясь на трость. Прямота, почёл он, здесь ценится больше лести.       — Мы здесь ради "Живого рудного камня". Говорят, сердце вашего леса готово найти нового хранителя.       Фенфир не удивился. Он лишь медленно кивнул, его взгляд скользнул по уставшим тройняшкам, любопытной Делле и азартно сосредоточенным двойняшкам.       — Камень — не безделушка. Он выбирает. И чтобы получить право на выбор, нужно доказать, что вы — не просто группа искателей, а настоящая стая. Единый организм в семи воплощениях. Для этого — семь ключей, семь испытаний. Не на силу или магию, а на то, что ценится у нас выше всего: на смекалку, взаимовыручку и умение играть по правилам, которые узнаёшь уже в процессе.       — Семь... — тихо простонал Дилли.       — И все командные, — безжалостно добавил Фенфир, и в его глазах мелькнула искорка, — Каждое испытание у своего ключа даст вам подсказку-ключ к следующему. Победитель получает право бросить вызов нынешнему Хранителю Камня в финальной игре. Идёте на это?       Итен и Аманда ответили не словами, а синхронным, решительным шагом вперёд. Скрудж хмыкнул.       — Когда Даки отступали от трудностей? Ведите.       Фенфир повёл уток по узкой тропинке, петлявшей между домами на сваях. Воздух звенел не только от пения птиц, но и от постоянного отклика споров, смеха и звона чего-то похожего на монеты. Они вышли к первому из семи ключей — неглубокому, стремительному ручью с водой ослепительно-бирюзового цвета. Над ним был переброшен шаткий верёвочный мост, а на другом берегу стоял бобёр, терпеливо ждавший начала.       — Испытание первое, у Ключа Ловкости: "Летающие чаши", — объявил Фенфир, — Правила просты: по мосту нельзя идти ногами. Только катиться, кувырком или иным способом передвижения, отличным от ходьбы. Каждый участник должен, добравшись до середины, поймать в полёте чашу, которую бросит Мастер Бобёр, и, не вставая, доставить её на наш берег, наполнив водой из ключа. Вся команда — за семь минут. Разбитая или утонувшая чаша — минус одна к общему времени.       Даки переглянулись. Тройняшки оживились — это было похоже на безумные эстафеты, которые они сами придумывали в детстве. Билли и Вилли синхронно сделали сальто, разминаясь. Дилли вздохнул и съёжился.       — Я не кувыркаюсь на завтрак… — пробормотал мальчик, делая шаг, но тут же был сбит.       Итен и Аманда же, недолго думая, рванули первыми. Их синхронность была поразительной: они катились по мосту, как два шустрых мячика, легко ловили брошенные чаши. Но азарт сыграл с ними злую шутку. Аманда, желая сделать быстрее брата, не поймала свою чашу, а отбила её локтём к нему, крикнув: "Итен, лови!". Чаша, непредсказуемо отскочив, стукнула мальчика по клюву. Он растерялся, упустил свою, и обе с тихим плюхом исчезли в бирюзовой воде. Время было потеряно.       Хотя тройняшки и Скрудж с Деллой блестяще справились со своими этапами, штрафные минусы от промаха двойняшек съели их запас. Команда уложилась в семь минут и три секунды. Поражение.       Испытание второе, у Ключа Памяти: "Звенящий лабиринт". Среди высоких, увитых цветами изгородей нужно было, слушая только звук колокольчика-проводника, воспроизвести услышанный мелодичный рисунок на сталактитах. Исполнение должно было быть идеально синхронным.       Здесь Итен и Аманда, с их острым слухом, сразу схватили суть. Они уловили сложный ритм быстрее всех. Но в пылу, стремясь руководить процессом, утята начали спорить шёпотом: "Нет, следующий удар на третий сталактит!" — "Ты ошибся, это повторяющийся мотив!". Их спор и заминка сбили с толку тройняшек, которые полагались на них как на "уши" команды. В итоге партия была сыграна с досадной фальшивой нотой на самом финише. Судья, старая сова на ветке, покачала головой.       — Гармония нарушена. Ключ не получен.       Испытание третье, у Ключа Вкуса: "Слепой шеф". Команде с завязанными глазами, кроме одного "шефа", нужно было по его словесным указаниям приготовить точную копию сложного бутерброда из местных трав и кореньев. "Шефом" вызвался быть Итен. Он ясно видел цель, но его описания для непривыкших к такой кухне тройняшек были слишком абстрактны: "Добавь щепотку того, что пахнет грозой и мхом". Билли, в растерянности, добавил то, что пахло просто мокрым камнем. Результат был признан "интересным, но неверным".       Испытание четвертое, у Ключа Тени: "Тихие тени". Нужно было, двигаясь бесшумно через комнату с гулким полом, поменять местами статуэтки, не разбудив спящего сторожа. Это была игра на контроль. Двойняшки, возбуждённые предыдущими неудачами, рвались всё исправить. Аманда, решив срезать путь, наступила на крайнюю, чуть скрипнувшую дощечку. Мощный храп сторожа оборвался. Он приоткрыл один глаз.       — Миссия провалена.       Испытание пятое, у Ключа Загадок: "Вопрос на доверие". Фенфир задал каждому личный, каверзный вопрос о другом члене команды. Например, Итену: "Что твоя сестра боится признать даже себе?". Тот, желая блеснуть проницательностью и выиграть испытание в одиночку, выдал предположение, которое было умным, но неточным и слегка обидным для Аманды. Девочка, задетая замечанием брата, ответила ему тем же. Это породило лёгкую, но заметную трещину.       — Вы знаете, но не чувствуете, — заключил Фенфир, — Ключ остаётся с нами.       Испытание шестое, у Ключа Равновесия: "Двухголовая змея". Команда должна была, связавшись попарно, удерживая между собой натянутую верёвку с хрупким шаром. Итен и Аманда, обычно идеально слаженные, были на взводе от череды провалов. Каждый пытался компенсировать ошибки другого слишком резкими движениями. "Дай я веду!" — "Нет, я лучше чувствую!" В решающий момент, на самом высоком столбе, их порывистые движения не совпали. Верёвка дернулась. Хрустальный шар, описывая блестящую дугу, упал в мягкий мох и, к счастью, не разбился, но задание было провалено.       Тишина повисла над шестым ключом. Даки стояли, потупив взгляды. Шесть испытаний. Шесть поражений. И в каждой решающей, роковой капле, перевесившей мастерство и опыт Скруджа, Деллы и даже обычно надёжных тройняшек, была небольшая, но критическая ошибка Итена и Аманды. Их азарт обернулся поспешностью, желание выделиться — несогласованностью, а стремление доказать свою ценность — неумением слушать в самый нужный момент.       Фенфир смотрел на уток без осуждения, но с неизменной серьёзностью.       — Команда из семи сильна, только когда семь сердец бьются в унисон. Шесть ключей закрыты для вас. Есть только последний шанс.       Скрудж молчал. Не ругался. Это было хуже всего. Делла отвела взгляд. Билли, Вилли и даже Дилли смотрели не на Фенфира, а на двойняшек. В их взгляде не было злобы — лишь усталое разочарование и досада за общий провал.       Итен и Аманда стояли, не глядя друг на друга. Их плечи были напряжены, клювы сжаты. Дети чувствовали тяжесть этих взглядов на себе. Весь их пыл, всё волшебство приключения обратилось в пепел стыда. Они не просто проиграли. Они подвели всю семью. Они были слабым звеном, тем самым, что перечёркивает все усилия легендарных Даков.       Именно в этот момент, под гнётом всеобщей тишины, в них и зародилась мысль, которая вскоре станет решением: уйти. Пока не разочаровали Даков окончательно.       — Седьмой ключ — Ключ "Последнего Шанса". Его испытание одно. Но оно вбирает в себя суть всех предыдущих. Победите в нём — и все шесть поражений будут стёрты. Вы получите право на финальный вызов. Проиграете… и путь к Камню будет для вас закрыт навсегда. Решайте.       Скрудж медленно перевёл взгляд на лиса. Гордость боролась в нём с желанием хоть что-то спасти из этой катастрофы.       — Веди.       Утки побрели за Фенфиром по тропе, ведущей вглубь самого древнего участка леса. Даки шли рассеянной, подавленной группой. Тройняшки плелись сзади, перешёптываясь. Скрудж и Делла шли впереди, обсуждая что-то тихо и без обычного огня. Никто не заметил в тот момент, что двое отстали, а потом и вовсе свернули в сторону, в густую завесу папоротников.       Мысль, страшная и неотвратимая, созрела в детях одновременно. Она родилась из стыда и выросла в твёрдое решение, пока они шли.       — Мы их подводим, — прошептал Итен, опустив глаза.       — Мы их только сдерживаем, — ответила девочка, всхлипнув.       Утята не сговаривались. Просто в один момент, обменявшись последним, полным боли и решимости взглядом, они шагнули с тропы и исчезли в зелёной чаще. Их задачей было не заблудиться, а наоборот — найти дорогу к самолёту и ждать там.       Тропа вывела оставшихся Даков на небольшую поляну, посреди которой из-под причудливого камня, похожего на раскрытую ладонь, бил родник. Вода в нём была почти невидима, лишь лёгкое дрожание воздуха и тихий звон выдавали её присутствие.       — Седьмое испытание. Вернее, его тень, — произнёс Фенфир, — "Отражение в пустоте". Загляните в воду и скажите, что вы видите. Не что хотите увидеть, а что есть.       Один за другим Даки подходили к ключу.       Дилли, заглянув, пробормотал:       — Вижу… что я хочу спать. И что всё это было слишком сложно.       Скрудж, наклонившись, долго смотрел в прозрачную воду. Его лицо было каменным.       — Я вижу, — отчеканил он наконец, — что гордость молодости стоит дорого. И что я… упустил нечто важное.       И тут Скрудж выпрямился и резко огляделся. Его взгляд, затуманенный было досадой, снова стал внимательным и цепким.       — Где… — богатей начал тихо, а затем его голос набрал силу, — Где Итен и Аманда?       Все встрепенулись, начали оглядывать поляну. Двойняшек не было. Совсем.       — Они отстали? Заблудились? — тревожно спросила Делла, и в её голосе впервые за весь день прозвучал не азарт, а материнская паника.       — Всё! Игра окончена! Никаких камней! — рявкнул Скрудж, и в его голосе гремела уже не жадность к золоту, а железная воля, — Мы ищем детей. Все. Сейчас же.

***

      Ночь в Зачарованном Лесу была не тёмной, а густо-синей, полной мягких теней и приглушённых звуков. Итен и Аманда шли быстро, почти бежали сначала, подгоняемые жгучим стыдом и решимостью. Они хотели просто уйти подальше. Но лес, верный своей природе, принялся играть с ними. Тропинки, казавшиеся ясными, разветвлялись и терялись среди папоротников. Отражение семи ключей в их памяти смешалось, и они не могли понять, к какой из рек вышли — вода в ней была просто тёмной.       Вскоре стало ясно: утята заблудились. По-настоящему. Не в двух шагах от лагеря, а в незнакомой чаще, где даже звёзды смотрели сквозь кроны по-другому.       Первая волна паники, холодной и тошнотворной, накатила на них одновременно. Аманда схватила брата за руку.       — Мы… мы же не хотели этого, — прошептала она, и её голос дрогнул.       Итен, обычно такой находчивый, лишь сглотнул комок в горле и сжал руку сестры в ответ. Они оба знали, что кричать, звать на помощь — значит тут же обнаружить себя и свести на нет весь их "благородный" уход. Да и кто будет искать тех, кто сам сбежал?       Вместо паники пришла другая, знакомая за день горечь — чувство полной бесполезности. Не только как команды, но и как самостоятельных путников.       — Всё, что мы делаем, кончается провалом, — тихо признался Итен, опускаясь на поваленный, покрытый мхом ствол дерева, — Даже сбежать толком не можем.       Аманда села рядом, поджав ноги. Она не плакала. Она просто смотрела в синеву леса перед собой, и её обычно оживлённое лицо было пустым и усталым.       — Они справятся без нас, — произнесла девочка, словно убеждая себя, — Семеро ключей они прошли бы быстрее. Выиграли бы камень… У дядюшки Скруджа была бы его победа. А теперь…       — А теперь они потратят время на поиски, — закончил Итен мрачно, — И всё испортят. Опять из-за нас. На Материке было проще...       Дети сидели так, прижавшись друг к другу плечом к плечу, не как злодеи, а просто как два уставших, очень юных утёнка, которые слишком сильно захотели быть не обузой, а сокровищем, но в итоге потерялись по дороге.       Лес шумел над детьми, не враждебно, а равнодушно-спокойно. Они чувствовали себя бесконечно маленькими и одинокими. Это и было самое страшное наказание — не страх перед тёмным лесом, а тихая, гнетущая уверенность, что их отсутствие, возможно, даже обрадует остальных Даков.

***

      Делла взяла фонарь и, не дожидаясь остальных, ушла в лес, двигаясь с тихой, сосредоточенной быстротой охотницы. Она не была привычной искательницей приключений. Она была матерью, чьи дети где-то потерялись.       Девушка не звала их имён вслух, а слушала лес. Шорох, отличный от звериного. Тихое дыхание. Следы на влажной земле — два комплекта небольших утиных лап, ведущие вглубь.       Делла шла вперёд, она видела, где утята свернули, где остановились в нерешительности, где начали бежать.       Девушка остановилась на опушке маленькой полянки. И увидела их. Двойняшки сидели на мшистом бревне, такие маленькие и сжавшиеся, что её сердце кольнуло больнее, чем от любого провала в испытаниях. Они не плакали. Они просто грустили. И в этой их тихой, взрослой печали было что-то невыносимо хрупкое.       Делла сделала глубокий вдох, гася в себе первую реакцию — обнять их и отругать. Вместо этого она сделала несколько тихих шагов, и её тень упала на них.       Итен и Аманда вздрогнули и подняли головы. Увидев мать, они не бросились к ней. Они съёжились ещё сильнее, ожидая гнева, разочарования, упрёков. Но Делла просто подошла и села на корточки перед ними, наравне с их глазами, светящимися в этой темноте.       — Нашли довольно уютное место, чтобы заночевать, — произнесла девушка мягко, без тени иронии, — Но в нём, кажется, не хватает спальников и тёплого какао.       Аманда всхлипнула, не в силах сдержаться.       — Мы… мы не хотели… мы просто...       — Мы знаем, что вы хотели, — тихо перебила Делла, — Вы хотели перестать нас подводить. Так?       Итен кивнул, не в силах вымолвить слово.       — А вы знаете, что значит для нас "подводить"? — спросила Делла, её голос был тёплым, но твёрдым, — Подводить — это не проиграть шесть испытаний. Подводить — это думать только о своей победе или своём стыде и забывать о тех, кто стоит рядом. А вот "бросить"... — она сделала паузу, — Бросить — это когда кто-то из команды уходит, когда становится трудно.       Двойняшки смотрели на неё широко раскрытыми глазами, и в них медленно пробивалось понимание, сменяя стыд.       — Мы… мы не хотели бросать… — прошептал Итен, — У нас просто ничего не получается.       — Мы не настоящие Даки... Похоже, приключения не для нас... — добавила Аманда, и слёзы наконец потекли по её щекам.       Делла слушала, и в её глазах вспыхнуло нечто большее, чем просто материнская нежность — глубокое, ясное понимание корня их боли. Она поднялась и села между двойняшками, осторожно приобняв их.       — Вы думаете, "настоящий Дак" — это что-то в крови? — спросила девушка так тихо, что дети замолчали, — Это самая большая ошибка, которую можно сделать. И я знаю, о чём говорю.       Делла снова посмотрела на двойняшек, и её взгляд был тёплым и невероятно мягким.       — Скрудж стал "Скруджем МакДаком" не потому, что родился с золотой жилой. Он выбрал им быть. Каждый день, поднимаясь после поражений. Я выбрала быть лётчицей и искательницей приключений. Кровь? Кровь даёт нам общую фамилию на письме. Но семья, звание "Дак" — его заслуживают. Поступками. Упрямством. Верностью. И готовностью встать, когда упал.       Делла сжала ладони детей.       — Вы сегодня получили шесть уроков шишками. Жёстко, больно, обидно. И знаете что? Это и есть самые честные вступительные экзамены в нашу странную, упрямую семью. Вы их сдали, даже проиграв. Потому что вы здесь. Вы не сбежали от неудачи — вы попытались уйти от стыда, чтобы не тянуть нас на дно. Это неверное решение, но мотив… мотив — за семью. А это уже по-нашему, по-даковски.       Итен и Аманда замерли, вслушиваясь в каждое слово. Ощущение чужеродности, которое жгло их изнутри, начало таять, сменяясь чем-то новым и хрупким — надеждой.       — Но мы… мы не родные... — ещё раз, уже без уверенности, произнёс Итен.       — Родство не только в генах, — отрезала Делла и притянула детей к себе сильнее.       Аманда всхлипнула, но теперь это был вздох облегчения.       — Значит… мы можем научиться? Ну... быть Даками?       — Вы уже учитесь, — улыбнулась Делла, — Самый тяжёлый урок — простить себе ошибку и дать себе шанс — вы сейчас проходите. И проходите его не в одиночку. Со мной. Со всеми нами. Настоящий Дак не герой без страха и упрёка. Он тот, кто, несмотря на страх и упрёки, возвращается в строй.       Делла встала, потянув утят за собой.       — А теперь пошли к самолёту. Наша семья неполная без вас. Дилли, я думаю, уже с ума сошёл. Пора вернуться и всем вместе приготовиться к завтрашнему дню. К нашему общему дню. Потому что вы — наши. И точка.       Утки сделали несколько шагов по направлению к "Комете", хрустя веточками под ногами. Ночь вокруг была уже не такой пугающей.       Тут Итен негромко мурлыкнул, привлекая внимание.       — Мам? — начал он немного виновато.       — Да, милый?       — А... то какао, которое ты упомянула... Оно, случаем, ещё в термосе осталось? А то после всех этих... э-э-э... эмоциональных потрясений что-то захотелось чего-то сладкого.       Делла мягкого улыбнулась и весело хмыкнула.       — Термос остался в самолёте. Хм, я думаю, после сегодняшнего вы заслужили какао с двойной порцией зефира. И знаешь, кто ещё этого заслужил? Я. Потому что искать беглых утят ночью в лесу — тоже работа, требующая сахарной компенсации. Так что шагаем быстрее, пока Вилли и Дилли всё не разобрали!       Этот простой, бытовой разговор о какао окончательно разрядил обстановку. Итен хихикнул, Аманда улыбнулась сквозь остатки слёз. Они зашагали быстрее, уже не просто возвращаясь, а спеша на долгожданное, тёплое, сладкое перемирие. Приключения, уроки и даже самые горькие неудачи могли подождать. Сейчас на повестке дня было горячее какао, двойная порция зефира и тихая, прочная радость от того, что они снова все вместе.