Вестница конца

«Иногда не мешает вспомнить, что рассвет длится лишь несколько минут, но его красота может согревать наши сердца вечно»

— Роберт Сальваторе «Море Мечей» Холодный ветер бил в лицо японке и развевал её чёрную, как смоль, косу, украшенную яркой красной лентой. Мэки и Ран провели в воздухе уже несколько часов; за это время ночное небо постепенно окрасилось в нежные тона рассвета. И, несмотря на всю напряжённость происходящего, Ран клонило ко сну. Маленькое тельце раскачивалось из стороны в сторону, словно тонкая травинка, колышущаяся на ветру. Вдруг порывы ветра ударили ей в лицо — тело дракона изогнулось и приняло вертикальное положение, и он стремительно понёсся вниз. Ран обхватила шею дракона как могла и прижалась всем телом к его шее, чтобы не сорваться и не полететь вниз. Бежево‑кори‌чневый дракон плавно выровнялся, несколько раз кружнул над небольшим островком и, будто прислушавшись к ветру, постепенно снизился к его берегу. Как только тяжёлые лапы коснулись тёплого песка, Ран аккуратно сползла со спины и потянулась — долгие часы в воздухе дали о себе знать: тело ныло, а веки хотелось закрыть. После небольшой разминки японка огляделась и заметила начало леса. Эти деревья были ей знакомы — она не раз видела похожие в столице, когда ездила туда с матерью, — однако в её деревушке таких не встречалось. Почувствовав, что организм требует пищи, Ран осторожно направилась к опушке, чтобы собрать хворост для костра: она уже видела, как взрослые разводят огонь и готовят там еду, и надеялась повторить это сама. Мэки остался сидеть на месте, но не сводил взгляда с маленькой девочки — Ран не решалась заходить глубже и собирала веточки у самой кромки зелёного царства. Набрав небольшую охапку хвороста, кареглазка вернулась к дракону и бросила их у его лап, затем присела на корточки. Она сложила ветки аккуратнее, взяла одну потолще и другую помельче, вставила тонкую в толстую и принялась теребить их, пытаясь развести огонь руками. Мэки недоумённо уркнул и приготовился выстрелить, чтобы воспламенить костёр, но Ран внезапно подняла руки и воскликнула: — Нет-нет! Твой тип огня для этого не подойдёт! На эти слова дракон только недовольно фыркнул, отступил к воде и принялся нырять, вылавливая рыбу. Долго возиться с палочками маленькие руки не смогли: вскоре Ран отбросила их куда подальше. К этому времени бежево‑кори‌чневый дракон вышел из воды с пастью, полной рыбы, поднёс добычу к Ран и оставил её рядом. Когда она не сразу отреагировала, он лёг мордой ей на плечо и слегка толкнул — девочка пошатнулась и посмотрела на аккуратную кучу рыб. — Спасибо, — тихо сказала она, — но без костра я не смогу их съесть... — Грусть пробежала по голосу, но тут же Ран встала и решительно направилась к опушке. — В лесу же должны быть хоть какие‑то ягоды...

***

Ран неуверенно ступала по мягкому ковру леса, присматриваясь к кустам, где могли бы спрятаться ягоды. Рядом вышагивал её верный защитник — бежево‑коричневый дракон Мэки, внимательно оглядывая пространство и смахивая хвостом опавшую листву. Через несколько минут удача им улыбнулась: они вышли на полянку, усыпанную низкими кустиками с мелкими красными ягодами. Ран широко улыбнулась, присела у одного куста и принялась собирать алые плоды — она была уверена, что видела такие раньше и они безвредны. Набрав небольшую горсть, кареглазка по одной подносила ягоды ко рту и жевала — сладость и лёгкая кислинка растекались по языку. Когда ей показалось, что она более‑менее насытилась, Ран вместе с Мэки вернулась на берег: в лесу оставаться было небезопасно. Не раздумывая, девочка рухнула на тёплый песок и тут же закрыла глаза — Морфей словно накрыл её плотным, тёплым одеялом, и она заснула за считанные секунды. Мэки устроился рядом, свернувшись в кольцо, и лёг так, чтобы покрыть Ран своим большим крылом — как заботливый страж, готовый отбить любую угрозу, пока маленькая хозяйка отдыхает.

***

Дни стали однообразными: каждый рассвет — новый остров, новые растения и новые знания. Но разводить костёр Ран так и не научилась, и это всё чаще омрачало её настроение: сытость одними ягодами с каждым днём давалась всё труднее, а сырая рыба, которую Мэки регулярно вылавливал, в мыслях девочки становилась всё более привлекательной.

***

Очередной небольшой остров встретил их тихим озером с пресной водой — Ран напилась вдоволь. Мэки тоже не остался в стороне: восстановив запас влаги, он заметил рыбу и нырнул в озеро. Японка осталась на берегу и стала осматривать опушку в поисках ягодных кустов; немного прошлась по поляне, но далеко уходить не решилась. После нескольких нырков Мэки вышел на берег с небольшой кучкой рыбы и негромким рыком подозвал девочку, которая всё ещё ходила по поляне. Ран быстро подошла, снова поблагодарила его и уже хотела сказать, чтобы он съел всё сам, как будто в неё вселился кто‑то другой — кто‑то, кто долго голодал и теперь жаждал насытиться любой ценой. Она неуверенно опустилась на колени, взяла одну рыбу и, зажмурив глаза, откусила кусок. Тошнота и голод боролись в ней, но через несколько секунд она сделала второй укус уже смелее; спустя пару минут от рыбы остались лишь кости, а Ран всё ещё находилась в лёгком шоке. Мэки одобрительно рыкнул и принялся доедать оставшуюся рыбу, заметив, что Ран больше не берётся за еду. На той же поляне, недалеко от озера, когда солнце скрывалось за горизонтом, пара — девочка и дракон — устроилась на ночлег. Тьма опустилась тихая и спокойная, но вместе с тем напряжённая, словно затишье перед бурей. Вдруг раздались голоса — нет, не голоса, а ужасающие вопли людей; в нос врезался запах горелой плоти и дымящихся древесных стволов. Какофония звуков и запахов давила на сознание, накатывала волнами, словно гигантская буря бросала на самое дно разума, где прячутся древние страхи и мысленные звери. И... Резкий вздох. Открытые глаза. Яркий свет, бьющий в лицо и заставляющий жмуриться. Прерывистое дыхание, пот по коже и ледяной холод, который не столько обжигает тело, сколько стягивает душу. Всё это ощутила Ран, когда вырвалась из цепких лап кошмара. Мэки встревоженно поднялся и принялся обнюхивать её маленькое тело, затем слегка подтолкнул мордой, пытаясь привести в чувства. Кареглазка смотрела вперёд с неподдельным ужасом: поляна казалась такой же спокойной, что никак не вязалось с криками, всё ещё звучавшими в её голове. Постепенно дыхание выровнялось, взгляд стал яснее, голоса утихли, и вместе с ними ушёл лед в душе. Мэки устроился рядом, прикрыв её крылом, как тёплым одеялом — простая, надёжная защита от ночных страхов. Но кареглазка быстро выбралась из под него, а после спустя пару минут, ловко забралась на спину дракона и тот взмыл в небо, направляясь в неизвестность.

***

Прошло несколько часов, прежде чем Ран и Мэки наткнулись на небольшой остров, покрытый зелёными лесами и украшенный парой озёр — будто глазами, наблюдающими за островом. Ещё одной любопытной деталью оказалась маленькая деревушка, густо припрятавшаяся в глубине леса. Дома здесь были совсем иные, не такие, к каким Ран привыкла: грубые, неровные, с сырыми досками и простой кровлей. Это необычное зрелище и слегка насторожило, и заинтересовало девочку одновременно. Решив отложить знакомство с деревней на потом, бежево‑коричневый дракон приземлился недалеко от озера. Позволив своей маленькой наезднице соскочить со спины, он принялся обходить окрестности, обнюхивая и изучая новую территорию. Ран тоже осмотрелась: казалось бы, обычный лес, ничем не отличающийся от других, но было заметно прохладнее, даже при дневном свете — воздух здесь казался более свежим и влажным. Внезапно позади раздались шаги, а затем грубый голос, что что‑то пробормотал: — Эй, ты как здесь оказалась? Ран резко обернулась и испуганно посмотрела на человека. Перед ней стоял мужчина средних лет в потрёпанной рубашке и старом кожаном жилете; штаны и сапоги не блистали новизной, из‑за спины торчал топор, в руках он нес несколько небольших поленьев. На его подбородке была редкая бородка, в которой уже просвечивала седа. Мэки тут же подлетел к японке и встало между ней и человеком, защищая хозяйку, а Ран, прижавшись к дракону, чуть затихла. На лице мужчины промелькнули страх, удивление и недоумение. Он неуверенно положил топор на землю — жест, показывающий, что он не рвётся причинить вреда, — и снова спросил: — Девочка, как ты здесь оказалась? — Я... я вас не понимаю, — ответила Ран, всё ещё прижимаясь к Мэки. Мужчина нахмурился, осмысливая незнакомку: внешность, одежда и слова — всё говорило о том, что она не из этих мест. Но в его взгляде появился другой оттенок — не враждебности, а странного, почти непонятного желания помочь.