Биография писателей и их произведени (Это не мои тексты, они просто мне понравились. Изночально они были в формате видео, но я просто сделала их в текстовом формате.)

Представьте себе, вас арестовывают, но не хватают ночью, не вламываются к вам в дом, не ломают ребра, а вежливо приглашают на казнь. Над вами шутят, с вами танцуют, даже угощают директорскими харчами. Именно так выглядит набоковская пошлость. Мир там не жесток, а лжеразвязан и псевдоласков. Он не страшен, а липко предсказуем. Это не 1984 с железной рукой и старшим братом, который готов всех терроризировать. Это мир общества, у которого атрофировались мозги, и осталась одна улыбка, приклеенная к лицу, как театральная маска. Как говорил Александр Долинин в лекции для Арзамаса, это называется демифологизация зла. Убийца не обязательно монстр, иногда он человек, который говорит с вами, постоянно сюсюкаясь. Герой Набокова Цинцина Ц попадает не просто в тюрьму, он попадает в кукольную реальность, где человек, как будто человек, где суд, как будто суд, где любовь, как будто любовь. И весь мир пронизан этим непонятным псевдо. Ведь именно в этом псевдо, в этой фальши, кроется та самая набоковская пошлость, который он так знаменит. Уже много лет спустя в Америке Набоков подчеркнет, что в Сценцинате нужно видеть именно последнего поэта в недоподлинном и фальшивом мире. Мир существует только потому, что в нем существуют поэты. Нет поэта – нет мира. И когда последний поэт уходит из этого мира, погибает не поэт, погибает недоподлинный мир. Июнь 1934 года. Знойный полдень в тесной берлинской квартире. Стресс из-за того, что ты не можешь закончить свой роман. Стол в бумагах и испачканный в чернилах пальцы. У Набокова не идет работа над биографией Чернышевского, которая заключается в 4 главе романа «Дар». русского магнум опуса его творчества. Как любой писатель, Владимир Владимирович считает, что лучшим способом будет написать что-то другое, отвлечься. Так он начинает приглашение на казнь и заканчивает его за две недели в очень быстрые для него сроки с чудным восторгом и неутихающим вдохновением. До конца следующего года, однако, рукопись будет постоянно редактироваться и переписываться, достигая своего стилистического совершенства. Но всё уже написано. Вообще считается, что пульсацией к приглашению на казнь был рассказ «Королёк». Там тоже есть определённые строчки, которые указывают на то, что у Набокова эта идея была. Была, когда он ещё, возможно, даже не осознавал это, ведь так часто бывает у писателей, что ты что-то производишь, даже не отдавая себе об этом отчёт. Входит уже роман в 1935 году, в эмигрантском журнале «Современные записки», частями, в трёх номерах. Отзываются о ней в целом хорошо, ведь Набоков уже имеет удельный вес на литературной арене. Одни видят в приглашении схожести с «Дивным новым миром» Олдеса Хаксли, другие – с «Республика Южного Креста» Валерия Брюсова. И третий, естественно, с «Замком» и процессом Франца-Кавки. Всё пытается понять – это роман про нацистов, про большевиков или про всех сразу. Но Набоков, как всегда, смеётся обывателям в лицо. Ему бы идеально подошла фраза Булгакова Вы смеетесь надо мной, потому что я отличаюсь, а я смеюсь над вами, потому что вы не отличаетесь друг от друга. Что же есть эта книга, на самом деле, спросите вы. И я отвечу, что это манифест творческой свободы. Это манифест из того доподлинного мира, из которого приходят идеи и лишь некоторые из нас. Этим пилотным выпуском я открываю серию своих лекций о Набокове Набоковьяна и расскажу, почему этот роман – самое искреннее высказывание Набокова, которое предвосхищает тот сюрреалистичный мир, в котором мы живем сейчас. Меня зовут Софи, я писатель, блогер, автор романа «Человек за бортом», и сегодня мы с вами поговорим о свободе. Прежде чем мы окунемся в философские глубины романа, давайте я расскажу коротко для тех, кто вообще не читал, вообще не знаком с этой книгой, скажем так, на берегу. Объясню, что это за книга, о чем она, какая здесь у нас фабула. «Приглашение на казнь» – это роман о герое по имени Цинцинадце, учителе, приговоренном к смерти за очень странное преступление – гносиологическую гнусность. Он проводит 19 дней в очень странной крепости, где его не бьют, не шантажируют, ничего не допрашивают, а очень даже мило с ним любезничают, шутят, разрешают свидание с женой. И под вот этот вот милый шумок подводят к Ишафоту. Оттуда Ценценад-С, избавившись от этого телесного бремени, идёт навстречу существам, похожих на него. Но прежде чем понимать, что это за существа, давайте поговорим сначала о том, кто такой Ценценад-С. Сенсенация, главный герой. Сколько ему лет? Ему 33 года. Отсюда начинается наше весёлое путешествие в отсылке Набокова, потому что, опять же, 33 года, возраст Иисуса. Здесь уже Набоков прокладывает нам такую вот дорожку о том, что главный герой – человек, который принесёт себя в жертву этому миру. В начале книги мы немножечко узнаём о нём, о его профессии, о том, как он жил первые 20 лет своей жизни. Мы узнаем, что подростком 15 лет он работал в мастерской игрушек, куда его отправили из-за низкого роста. Потом в 21 год он становится учителем в детском саду для детей разряда ФИТА. Как Набоков пишет, для хроменьких, горбатеньких, косеньких. ФИТА – это буква из старого алфавита. Ещё Гоголем упоминается, что это буква, почитаемая некоторыми неприличную, так он пишет в «Мёртвых душах». Почему важно, что он работал в мастерской и был учителем? Я думаю, что здесь своего рода продолжение вот этой библейской Иисусовой линии, ведь что Иисус, что Ценцинат были для других учителями, особенно для тех, кто, скажем так, обделён. Возвращаясь к Ценцинату, он недолго работает учителем, поскольку на него делается донос второй степени. Почему его так зовут? Есть очень много предположений о происхождении имени Ценценат. Очень часто это связывается с римскими какими-то правителями или учёными, но я придерживаюсь той теории, наверное, можно это так назвать, которая восходит к латинскому происхождению имени Ценценат. Ценценат в латыни значит кучерявый, кудрявый, а в русской литературе, в целом в русской поэзии считается, что любой кучерявый, кудрявый писатель или поэт, если главный герой им является вот такой вот сразу же соединяется с Пушкиным. И мне кажется, что это очень даже символично, потому что приглашение на казнь в первую очередь книга про противостояние поэта и толпы. А как вы знаете, хотя бы даже из школьного курса Пушкин был одним из самых главных поэтов, которые всегда писали о этом противостоянии. Взять, например, его самое известное стихотворение «Пророк» или «Мое любимое поэту». И помимо такого вот интертекстуального родства с Пушкиным. У Цинцинната есть буквально внешнее родство с великим поэтом. Набоков пишет, что ветер вальса пушил светлые концы его длинных, но жидких усов с пушком на впалых щеках, то есть пакинбарды. В целом, внешность Цинцинната очень весомая. Говорится, что у него большие прозрачные глаза, что он был мал для взрослого мужчины, белый профиль. Это сделано намеренно, чтобы показать, как он отличается от тех грузных, тяжелых не только физически, но и морально, существ, с которыми ему приходится жить. То, то самое окружение Цинцината. Почему важно понимать, кто его окружает? В первую очередь, потому что Цинцинат как будто бы находится на сцене театра. Очень часто приглашение на казнь выделяют за его театральность, и это тоже сделано неспроста, потому что Набоков таким образом показывает, что мы живем буквально в сюре, буквально в каком-то цирке. Пойдем с самого первого, самого близкого, к его жены Морфинки. Она поверхностная, телесная, полностью прозрачная женщина. К этой дихотомии мы еще вернемся. Прозрачный и не пропускающий света. Это очень важное противостояние, которое делит буквально всех людей и Цинцинната. Мы знаем изначально, что она очень миловидная, приятная собой особа, но морально немножечко у нее, конечно, свистит фитиль. В первый же год брака она начинает изменять Цинциннату, с кем попала и где попала. Это буквально цитата из романа. Своему мужу она буквально говорит, а Марфинка-то нынче опять это делала. или «Я же, ты знаешь, добренькая. Это такая маленькая вещь, а мужчине такое облегчение». Здесь Набоков показывает такой порог, как измена, предательство, и то, насколько обыденно это для морфинки. И на контрасте Набоков показывает, что пока морфинка делает это просто так, Сен-Ценат от этого очень страдает, собственно, как и любой нормальный человек. Более того, морфинка беременеет кем-то, естественно, не от Сен-Цената. Из женских персонажей там есть также Цицилия-Це, это мама Сен-Цената. Фигура достаточно загадочная и зыбкая, о которой мы очень мало знаем. Она появляется лишь единожды. С фигурой Цицилии у нас связывается вот это вот ощущение какой-то тайны, недосказанности. Она как будто бы знает больше, чем говорит, но она слишком связана с этим... неправильным миром, в котором она живет. Она уже как будто бы к нему приросла и стала... Она как будто слишком сильно притворялась частью этого мира, что в итоге, так как говорится, ты должна была бороться со злом и не примкнуть к нему. Вот, к сожалению, Целия Ц к нему примыкает. Но она приходит, чтобы сказать Сен-Ценату... о его отце. И фигура отца, она отсутствующая, то есть это тот самый троп, когда мы говорим о человеке, которого нет, он не появляется, но он очень важен для сюжета. Тоже ассоциируется с тайной происхождения и с ощущением иного начала. В гностическом прочтении романа, о котором я чуть позже расскажу подробнее, отец Сенсената может быть, так скажем, Высшим Отцом, то есть Создателем, Творцом, да, с большой буквы. И через Отца Ценцинад соединяется с этим Высшим Миром. И, как я вам сказала фабульно, Ценцинад в конце как будто бы не умирает, он уходит к существам, похожих на него. Вот, Цицилия Отца говорит, что от своего возлюбленного, да, от которого появился, от союза, с которым появился Ценцинад, она слышала только голос. Самое важное, что он был, как и Ценцинад. Это прямая цитата из романа. Сицилия Ц высказывает вот это вот ядро правды и потом снова уподобляется всем тем куклам, вокруг которых они живут. Что это за куклы? В основном, это у нас заключённые в тюрьме либо сотрудники тюрьмы, потому что всё происходящее базируется в этом месте лишения свободы. Вот, у нас есть Родрик Иванович, директор тюрьмы. Такой очень заботливый, фамильярный дядечка, который на самом деле планирует тебе жестко всадить нож в спину. Дальше у нас идёт Роман Бессарионович. Это адвокат Сен-Цената. Тоже очень пародийный персонаж. Естественно, это пародия на защитника, а не защитников... подлинном ключе. Дальше у нас есть такая фигура как Родион. Это тюремщик. Родион это некий такой маркер матрицы, маркер симулятора. Он тупо NPC. Следующий интересный персонаж женский Эммочка, дочка директора. Это вот очень интересная фигура, потому что она нарочито инфантилизирована и нарочито сексуализирована. То есть она сочетает в себе детскую такую какую-то наивность, и она сама является ребенком по возрасту, с очень сраной провокационностью. Многие набоковеды считают ее некой такой карнавальной саламеей, да, то есть архетипом, который поведенчески подчеркивает балаганность, гнусность, пошлость всего происходящего, и что такие порочные преступные сексуальные связи, как связанные с несовершеннолетним для этого мира, в котором живет Сен-Цинад, нормализированы. И последним у нас есть некий месье Пьер, который также является Петром Петровичем. Это палач. Сначала он нам представляется как такой очень обаятельный и дружелюбный сосед по камере, то есть Ценценад с ним как бы вместе живет, потом его переводят в одиночную. Но потом раскрывается сюрприз, что он оказывается исполнитель казни Ценценада. Интересно, в этой двойственности его личности и заключается суть, что он и комичен, и зловещ одновременно. Вот этих вот товарищей всех, и Цинцината, окружает хронотоп. Хронотоп – это, соответственно, пространство и время романа. В приглашении на казнь это играет очень важную роль. Почему? Потому что ни времени, ни пространства нет. Значит так, в приглашении на казнь время устроено как один большой элемент фальшивой реальности. Тюремные часы ведут себя так же странно и нелогично, как и весь окружающий мир. Набоков буквально пишет, что часы пробили, подумали и пробили ещё раз. Или, например, то, что луна там бутафорская, что ее сняли. В разговоре с матерью Цинцинат говорит, вы обратите внимание на часы, когда выйдите. Это пустой циферблат. Но зато каждые полчаса сторож смывает старую стрелку и малюет новую. Вот так и живешь по крашеному времени, а звон производит часовой, потому что он так и зовется. Как говорится Цинцинату, этот мир абсолютно понятен. Пространство, приглашение на казнь. Очень интересно тоже, потому что действие там разворачивается в мире, так сказать, бесточных координат, бесточных исторических границ. Почему, собственно, люди и гадали, это про Третий Рейх, это про СССР. Про что это обличение, да? Потому что никто не мог как бы понять, а где вот эта вот загвоздка, зацепочка, за которую можно зацепиться и сказать, вот, Набоков обличает СССР, Набоков там. против Третьего Рейха, потому что он тогда жил в Берлине, когда это писал. Многие ратовали за теорию про СССР, потому что у героев в основной части русская топонимика. То есть Родриго Иванович, Роман Виссарионович, Марфинка, Родион. Они как будто бы из русского романа, из русского пространства. Но при этом Очень странно, что главного героя зовут Ценцинат, да, вообще есть такой, кстати говоря, штат в Америке, Ценцинати, да, что вот Ценцинат вообще, что Ценцинатами обычно называли римских правителей или учёных, вот эта Цецилия ещё откуда-то появляется, ты думаешь, что вообще происходит, почему тут латинские имена, вот. Но Набоков это делает принципиально, показывая и реальность происходящего, что и европейское, и русское может существовать, потому что на самом деле оно не существует. по факту своему. Набоков описывает пространство романа как «наско расколоченное и покрашенное». Вернее, так говорит Сен-Ценат. Что может быть «наско расколоченным и покрашенным»? Ну, какая-то, наверное, театральная декорация, какой-то, я не знаю, резко возведённый павильон, если надо что-то заснять. То есть это нереально, это не существует. Всё, что реально существует, оно существует уже несколько тысячелетий, и всем ок. Я, естественно, с этим согласна, но также моя теория, моё видение этого. Это то, что страна, в которой живет Сен-Ценат и в которой происходят действия приглашения на казнь, это не какая-то конкретная страна. Это любая страна. Это вот, знаете, у меня в «Человеке за бортом», в моем романе, есть такая фраза в самом конце, в послесловии. Моя книга – это роман о стране, которой нет и уже больше не может быть. Так и Набоков, я думаю, что он писал одновременно о стране, которой нет и которой не может быть, и одновременно о любой стране, потому что это путь, который проходит любая страна в 20 веке. Рушится все, что было привычно. Нарушается всё, что думалось невозможно нарушить, а люди с ограниченным кругозором, тупые, недумающие, душные и равнодушные к красивому, к высокому, к близкому, есть везде. Вне зависимости от национальности, от паспорта, от гражданства, от их любой идентичности, такие есть люди везде. Именно таких людей мы называем пошлыми людьми. И тут мы подходим к самому важному. Понятие пошлости – это понятие одновременно эстетическое и моральное. Пошлость затрагивает сферу эстетики и этики, другими словами. Пошлятина, а пошлое – это не просто некрасивое, это ещё и откровенно безобразное по своей моральной основе. Безобразное почему? Потому что во многом оно Фальшиво. Пошлое – это значит псевдозначительное, псевдоинтеллектуальное, псевдокрасивое, псевдопривлекательное и так далее. Недоподлинность, нечестность, поддельность – есть определяющее свойство пошлости. Вранье, ложь, в которую нас обертывают – это то, что нам не нравится, то, что Набоков и все остальные классики 20-го и, возможно, всех времен пытаются обличить. Я говорила вам про вот этого Родриго Ивановича, который только делает вид, что он хороший человек, на самом деле он просто падла и тварь. Набоков это прекрасно описывает фразой «Ведро, наполненное молоком человеколюбия». но с дохлой крысой на дне. Приятно ли пить такое молоко? Будете ли вы вообще пить молоко, зная, что там на дне сдохшая крыса? Несмотря на то, что эта фраза отдаётся просто вот так вот невзначай, я её считаю очень важной, потому что молоко здесь, ну, своего рода символ чистоты, допустим, да? Крыса – очень неприятный символ, который пестрит негативными коннотациями вокруг себя. Да, это символ разложения, символ вот этого безобразия, да, такой неприятный символ, я думаю, все согласятся. Так, собственно, и устроено, что внутри общества, которое позиционирует себя как очень правильное, очень морально высокое, на самом деле всё гниёт. Реальность, в которой мы живём, испорчена изнутри. Она на самом деле такой была всегда. Просто нам когда-то казалось, что это хорошее молоко, вкусное молоко, отличное молоко. Откуда вам знать, что на дне крыса, правильно? А потом, когда вы вот немножечко похлебали, почувствовали, что это как-то... Странный на вкус, да, первые разочарования в жизни. Как же так получилось, что мы живем в таком мире? Тут мы подходим к самому моему любимому, вот к самому мясу приглашения на казнь. Почему? Потому что мы начнём сейчас говорить про гностицизм. Да, если вы до этого не сталкивались с таким термином, как гностицизм. Скажу очень просто, надеюсь, это будет просто. Гностицизм – это древнее религиозно-философское направление, ответвление раннего христианства, которое когда-то считалось ересью, возможно, до сих пор считается, в основе которого лежит мысль достаточно радикальная, что материальный мир, в котором мы живем, не является конечной реальностью. Там ещё есть очень много всяких деталей, связанных с фигурой Иисуса, с Его взаимоотношением с Девой Марией, что они были, например, возлюбленными. Но Церковь как бы даже не столько оскорбила возможную романтическую связь между Иисусом Христом и Девой Марией, как то, что гностики предполагали, что этот мир— несовершенный, искажённый, ужасный, не может быть создан тем самым высоким Богом, тем самым Иисусом, который и Бог, и Святой Дух, и Он Сам. То есть они думали, что если Бог – это добродетель, почему Он создал такой плохой мир, где умирают люди, где человек вредит природе и себе подобным, понимаете, да? И поэтому они пришли к такому выводу, что этот мир был создан несовершенным двойником Бога, так называемым демиургом. О том, что этот мир несовершенен и есть мир намного лучше, знают в этом мире лишь немногие, а именно те самые гностики. Люди с особым знанием, как называют, собственно, люди с гнозисом. Гнозис— это есть знание тайное. они некие такие избранные люди среди вот этих вот пешек и NPC-шек, которые нифига не понимают, и только гностики понимают, что всё это, собственно, матрица, и на самом деле нам надо вот в тот прекрасный лучший мир, потому что мы оттуда и пришли. Мы некие послы того прекрасного мира вот в этой вот параше, и нам надо поскорее отсюда убегать и возвращаться в хороший мир. Но наше пребывание здесь объясняется тем, что мы должны его преобразовать, в этом наша типа. цель, миссия, так сказать. Вот такие, вот кем были гностики, вот в чем заключался как бы гностицизм. И поэтому люди, которые знают о данной концепции, сразу же восприняли приглашение на казнь как некий реверанс в сторону гностицизма и гностиков. В первую очередь их на это натолкнул эпиграф. Как безумец полагает, что он бог, мы полагаем, что мы смертны. И тут на что я хочу обратить внимание, это не на самый эпиграф, то, что было сказано, а на трактат, на который якобы мы ссылаемся. Это трактат о тенях. который очень сильно напоминает миф о пещере Платона в седьмой книге «Государство». Почему это важно? Потому что именно в мифе о пещере Платон описывает ту самую идею гностиков. Он говорит, что якобы есть вот такая вот пещера, в которой заключены люди. И они видят в этой пещере различные тени. Там кто-то ходит, кто-то танцует. Все люди в этой пещере с кандалами. То есть они некие такие рабы этой пещеры. И они видят отбрасываемые тени на стену и думают, что вот весь этот мир, наши тени, вот мы идём, заключённые в кандалы, и всё, это вся наша жизнь. И если хотя бы одного из этих людей в кандалах освободить, вывести вне пещеры, во-первых, ему станет ужасно больно, потому что он никогда не видел света, он просто офигеет сначала, потом, собравшись, поймёт, что есть же весь мир, помимо этой пещеры. Но даже если он, побывав в этом мире и увидев, насколько он шикарен и прекрасен, вернётся в эту пещеру, никто ему не поверит. Его, скорее всего, эти люди убьют, затопчут, потому что он разрушает их привычную картину мира. А всё, что разрушает привычное, обычно считается радикальным, поэтому смысл мифа достаточно простой. что большинство людей живёт среди теней и принимает эту пещеру за истину, а тот, кто скажет обратное, считается опасным элементом и подлежит стремительному уничтожению. Вспомним, в чём обвиняют Сен-Ценато. Его обвиняют в страшнейшем из преступлений – в гносеологической гнусности. По-другому это ещё называют «внепроницаемость». Помните, я говорила про прозрачность и непроницаемость? Вот эта вот непроницаемость – это метафора того, что у человека есть стойкий внутренний стержень, что у него есть стойкие принципы, стойкие мнения, которые в первую очередь базируются на знании. И это может быть как тайное знание, о котором мы говорили, так и знание в целом. Очень много было моментов в истории, когда людей специально ограничивали и отсекали от какой-то информации, потому что массами намного легче манипулировать и управлять, когда они ничего не знают. Вы можете им навешать лапши сколько угодно, и они поверят. А в ситуации, в которой находится Ценценат, и которая очень коррелирует с современным миром, намного легче, когда ты чего-то не знаешь. Для этого поддельного мира Ценцинат особо опасен, потому что он знает, что этот мир подделен. Когда вы будете читать или вы прочитали, и вот вам был вопрос, что это за гносиологическая гнусность. По сути, это знание. Его осудили и приговорили к смертной казни за то, что у него есть своё мнение. И если в контексте этого всего возвращаться к той самой цитате про молоко, получается так. Ценцината обвиняют и приговаривают в казни за то, что Он знает, что на дне молока лежит крыса. Цинцинат проделывает путь Гностика, призванного изменить этот мир. Он, наверное, и пытался изменить этот мир, когда работал с детьми, потому что детей легче всего поставить на какой-то более верный путь. Но у него не получается, потому что, как это и есть в реальной жизни, очень часто зло побеждает добро. И Набоков здесь всё-таки реалист, Он показывает, что да, в этом мире Ценцинато победили. Но может ли он считаться побеждённым, если он избавляется от телесного бремени, если он возвращается в ту наивысшую доподлинную реальность, где есть люди, похожие на него? Не люди, а существа. Мне кажется, что это не проигрыш. это победа. И как я говорила в начале, когда в недоподлинном мире умирает поэт, умирает не поэт, а умирает недоподлинный мир. И мои слова подтверждают то, что происходит в конце, там происходит апокалипсис, там происходит полное разрушение. Просто Кристофер Нолан очень нервно курит в сторонке. Набоков пишет, всё расползалось, всё падало. То есть вот это вот всё, вот эта вся декорация, она как только Ценцинат покинул этот мир, Как только поэт покинул этот мир, поэзия тоже пропала. Как пишут на сайте Полко про приглашение на казнь, смерть, согласно поздней Набоковской формуле, оказалась всего лишь вопросом стиля. Та последняя сцена, где его обезглавливают, но он восстает и идет, на самом деле похожа на одну из сцен, которую он вспоминает, будучи изолированным в тюрьме. Он вспоминает, как еще будучи школьником, он вышел из окна вот этого учреждения и пошел по воздуху. Во-первых, это как будто бы еще одна параллель с Иисусом, как тот пошел по воде, так и то, что он все-таки был наделен с самого начала вот этим вот особым знанием и особым мироощущением. Поскольку я уже начала говорить про конец, хочу рассказать о предпоследней главе, а главное, о символах, которые там есть, которые, на самом деле, пронизывают весь роман, но они как апогей, как некая такая завершающая точка, показывают нам. что это такое. С самого начала до самого конца вы можете замечать такие два символа, паук и бабочка. Паука обычно сравнивают с той недоподлинной частью романа, да, с вот этими пошлыми тюремщиками, сотрудниками тюрьмы, со всеми вот этими фарсовыми ситуациями, когда, например, Морфинка приводит своего любовника, когда Сансонат понимает, что его сосед по камере на самом деле палач. Паук, он, скажем так, с одной стороны, он связан с символом Демиурга, то есть то, как паук плетет свою сеть, очень похоже на то, как Творец создает мир. Ну а поскольку Демиург – это плохой бог, темный бог, паук всё равно сохраняет эти негативные коннотации. В противовес пауку выступает бабочка. Интересно, что Набоков говорит, что это ночная бабочка, но не в том смысле, в котором вы можете подумать. Это буквально вид бабочки, это тёмная-тёмная бабочка. И это тоже интересно, потому что вспомним, как характеризует себя цинцинат. Он вырезан из кубической сажени ночи, он непроницаем, и ровно такая же бабочка. И есть интересная деталь с ней связанная, которую впервые заметил один из величайших набоковедов Геннадий Барабтарло. Бабочка, сначала казавшаяся мёртвой, завёрнутая в полотенце Родиона, взымывает в воздух. Но Родион не может её найти, он её даже не видит. Буквально в тексте говорится, что она пропадает, словно самый воздух поглотил её. То есть, во-первых, это воскрешение тоже, будто бы параллель с Библией, да, с Богом. Второе – это то, что на самом деле бабочку видят, только её видит не Родион, а Цинциннат. И это некий такой символ бессмертной души, это символ особенности, когда ты видишь, чего другие люди не видят. И помимо бабочки, я бы очень большое внимание обращала на любое упоминание слова «голос». Как мы знаем из разговора с Цицилией Ц, от отца Ценцената есть только голос. И в конце, когда Ценценат среди пыли и падших вещей... падших, интересно... и трепетавших полотен направляется в ту сторону, где, судя по голосам, стояли существа, подобные ему. И это очень важно, что не «судя по силуэтам», «судя по внешности» или ещё почему-то, потому что это всё бренное, а «судя по голосам». Голос – это атрибут поэта. И это не только вот этот голос. Это тот голос, который остаётся эхом в истории. Вечный атрибут творца, который тянется ещё с Пушкину, может, с античности даже. Это атрибут поэта, пророка, если можно так выразиться. На этом наша лекция, разбор, анализ приглашения на казнь подходит к концу. Опять же, это была моя личная интерпретация, которая тесно связана с моей личностью, с моим творчеством, с моим вообще восприятием мира. Я также вам советую посмотреть видео на канале Армены Фёдор. Оно очень филологически богатое и насыщенное. И вообще, в целом, я очень уважаю творчество Армена. Мне кажется, что оно невероятная в наши времена. Возможно, оно даст вам чуть больше, чем мое видео, или, быть может, вам по душе именно моя манера осмысливания и анализа того, что я вижу у Набокова.