Resurrect The Living

Сейчас: — Видишь, во что я превратился? — говорит ему лицо. — Лишь тень и пар… Форму я обретаю, только когда могу разделить с кем-то его тело… но всегда находились те, кто был готов впустить меня в своё сердце и разум… Последние недели кровь единорога придавала мне сил. Ты видел, как верный Квиррелл пил её для меня в лесу… а когда у меня будет Эликсир жизни, я смогу создать себе собственное тело… а теперь почему бы тебе не отдать мне этот камень? Голос мягкий, шипящий — и напряжённый. Гарри смотрит, как он говорит, холоднее, чем когда-либо в одиннадцать лет. Или в четырнадцать. Или в пятнадцать. Или даже, если уж на то пошло, в семнадцать. Волдеморт не из тех, кто умеет сдерживать свои страсти, и по тому, как дрожит Квиррелл — теперь уже по-настоящему, ссутулив плечи под какой-то чудовищной тяжестью, с мышцами, подрагивающими от напряжения, — Гарри видит: выдерживать это ему становится всё труднее и труднее. Ничего удивительного. Хоркрукс, который он поддерживает в себе, становится всё сильнее. — Его здесь нет, — признаёт Гарри, привалившись к зеркалу и засовывая руки в карманы. — И весь год его здесь не было. Но у меня он есть. Красные глаза моргают. Один раз, медленно. — Невозможно, — шипит Волдеморт, и Гарри видит, как тяжело это даётся ему теперь: тело Квиррелла тяжело вздымается всякий раз, когда Волдеморт умолкает, чтобы вдохнуть. Они что, делят одни лёгкие на двоих? Гарри внутренне передёргивается. Гадость. — Выкрасть его у Дамблдора из-под носа… такое и взрослому волшебнику далось бы нелегко. — Да, это и правда было бы трудно, — соглашается Гарри, — только я, вообще-то, не забирал его у Дамблдора. По правде говоря, Дамблдор и сам почти не брал его в руки, что для Гарри — большая удача. Вот теперь — самое трудное. При всём том, что именно к этому Гарри и шёл весь проклятый год, он всё равно не чувствует себя готовым. Ему по-прежнему кажется, что он понятия не имеет, что делает. Всё-таки это Волдеморт. И хотя Гарри точно знает, как его победить, и у него есть ясные доказательства того, что он может это сделать, Волдеморт всё равно остаётся воплощением кошмаров. Он прикусывает губу, потом выпрямляется. Решение уже принято. Этот выбор он сделал давным-давно. — Я могу достать тебе Эликсир жизни, — говорит Гарри. — Но мне нужна твоя помощь ещё в одном деле. — Ты, — говорит Волдеморт, теперь уже осторожно, настороженно, с лёгким недоверием, — нуждаешься в помощи лорда Волдеморта? Гарри секунду смотрит будто сквозь него, с напряжённо сжатой челюстью. — Да. Видимо, только ты и можешь помочь. Медленно, под тяжёлые, натужные вздохи Квиррелла, Волдеморт начинает смеяться.