Лагерь "Загадка"

Девушка пошагала по аллее подойди к стойке информации, она увидела что ей дали 5 отряд, который как и говорил Антон находится 3 корпусе, рядом дети будут распределяться завтра, поэтому есть время отдохнуть, она забрала чемодан и сумку и пошла к пятому корпусу, там уже выяснилось что она живёт в комнате номер 212, соседке у неё не было, этому она была рада, целая комната в которой она будет одна, в тишине и спокойствие. У Петрова же была соседняя комната, 215. Комната  встретила Смирнову тишиной, которая давила на уши после шумной поездки . Это была стандартная маленькая комнатушка - квадрат со скошенным углом, где потолок будто бы нависал над кроватью. Обои в мелкую, уже выцветшую полоску местами отошли от стен, образуя пузыри. Воздух здесь был спертым, с примесью дешевого освежителя с запахом лаванды, который отчаянно пытался, но не мог перебить запах сырости и чужого жилья. Кровать, на которую рухнула Екатерина, была широкой, но с проваленным посередине матрасом. Белье - дешевое, синтетическое, с застиранными следами чужой жизни - неприятно шуршало под ее телом. Сил не осталось совсем - ни на душ, ни на то, чтобы стянуть с ног тесные туфли. Хотелось только одного: провалиться в черный, спасительный сон без сновидений. Но не тут-то было. Едва она закрыла глаза, как в тишине как раздалось отчетливый звук похожий на сообщение в мессенджере, девушка подумала это это наконец ее возлюбленный вспомнил про нее и инстинктивно полезла за ним. Экран вспыхнул ярко, обнажив все трещинки на защитном стекле. На уведомлении значилось: одно новое сообщение, вложение: видео. Отправитель - неизвестный номер. — Кому я понадобилась в столь поздний час ночи? - прошептала она хрипло, приподнимаясь на локте. Она ткнула пальцем в экран, открывая чат. Никакого текста - только серый квадрат превью. Пальцы сами собой нажали на воспроизведение. И она не могла поверить своим глазам. Картинка сначала дернулась, затем стабилизировалась. Качество было отвратительным - будто бы снимали на дешевую камеру в полутьме, но узнать детали было невозможно. Слишком невозможно. На экране ее телефона была знакомая спальня. Их спальня. Та, что в квартире Кати . Она узнала этот торшер с кривым абажуром, который он обещал починить месяц назад. Узнала эти простыни - темно-серые, с мелкими катышками, которые она сама покупала в прошлом месяце на распродаже. Узнала его - Никиту. Он был без футболки, с растрепанными волосами. Его лицо, обычно  и улыбчивое, сейчас было чужим - искаженным, тяжелым, с приоткрытым ртом и закатившимися глазами. Он двигался резко, грубо, не замечая камеры. А под ним, вцепившись пальцами в те самые простыни, лежала какая-то девушка. Девушка не узнала ее. Длинные темные волосы разметались по подушке, лицо было закрыто локтем или его плечом, но она видела край чужой улыбки, слышала даже через динамик телефона приглушенные очень довольные стон. Телефон выпал из ослабевшей руки, ударился об холодный, деревянный пол, но видео продолжало играть - оттуда, снизу, доносились мокрые, хлюпающие звуки и тяжелое дыхание. В 212 комнатке вдруг стала невыносимо душно. Смирнова села на край кровати, уставившись в одну точку на противоположной стене - туда, где обои пузырились особенно сильно. Сердце колотилось где-то в горле, в висках стучала кровь. Усталость исчезла мгновенно, словно ее сдуло ледяным ветром. Внутри разрасталась пустота - черная, звенящая, куда проваливались все мысли, все чувства, все «почему?» и «за что?». За дверью - контрастная, почти издевательская по отношению к её состоянию реальность. Там сейчас другие вожатые, и они радостно встречают новую смену, кто то тут впервые, кто то тут уже 10-ый раз но все очень рады приезду.  гул доносится приглушенно, как сквозь вату, но она отчетливо различает знакомые голоса. Они веселятся. Слышен звонкий, заливистый смех девчонки, которая только что рассказывала анекдот,Кто-то хлопает в ладоши в такт музыке, кто-то дразнит соседа. Пахнет из-за двери жареными семечками и дешевым яблочным соком. Они танцуют - небрежно, по-свойски, нелепо размахивая руками под разбитый динамик чужого телефона. Рома, один из знакомых Кати пытается повторить движение из тиктока, у него не получается, и все дружно хихикают. А в углу, на потертом спальнике, играют на гитаре. Кто-то из тихих, лениво перебирает струны, выводя «Цоевский» перебор. Песню не поют, просто переливают аккорды в воздух, и они, эти аккорды, накладываются на смех и топот, создавая ту самую неповторимую «атмосферу вожатской» А она - сидит здесь, по другую сторону двери, прижавшись спиной к холодной стене. Тело еще помнит шок: мелкая дрожь в пальцах, ком в горле и пустота в груди. Ей нужно время, чтобы собрать себя заново, чтобы научиться дышать. Но пока она просто слушает, как за дверью бурлит жизнь, такая простая и недосягаемая. И от этого невыносимо острого контраста - их смех и её тишина - на глаза наворачиваются слезы, хочется кричать, бежать биться головой об пол, орать что есть мочи, провалиться сквозь стену, уйти туда, где никто не когда не найдет. Ей было очень больно и одиноко, девушка уже даже хотела уехать обратно, приехать так скажем "сюрпризом" к Никите и застать в врасплох,  но не ту то было, в комнату постучали. —можно? - просил разрешения на вдох Антон — д..да - пытаясь сдерживать слезы, которые котились ручьями из маленьких зеленых глазок сказала блондинка — Привет, - тихо сказал Антон, прикрывая за собой дверь. Он не спросил «что случилось?»- наверное, всё и так было написано у неё на лице. Он просто сел на пол рядом с кроватью, прислонившись спиной к тумбочке. Катя сидела на краю кровати, сжимая в руках телефон экраном вниз. Она не плакала. Нет, слёзы уже высохли. Сейчас внутри была только пустота и какая-то противная, гудящая боль, которая не находила выхода. — Ты чего не на общем сборе? - спросила она .  — Там веселье. Гитара, танцы... — А ты чего здесь? - мягко поинтересовался  Юноша.  Она промолчала. Поджала губы, сжала телефон сильнее. Антон перевёл взгляд на её руки, заметил, как дрожат пальцы, как она судорожно сжимает край чехла. — Кать, - позвал он тихо.  — Что случилось? Она мотнула головой, отгоняя вопрос. Не сейчас. Не здесь. Не ему. Антон не настаивал. Он просто сидел рядом и молчал. Где-то за стеной продолжался гул - кто-то играл песни, Полина рявкнула «Не фальшивь, Ромочка!», кто-то звонко рассмеялся — Ты чего пришёл? - спросила она глухо  — Антон, правда. Я не хочу говорить. Я не хочу... -  голос сорвался, она закусила губу. — Я пришёл, потому что ты не пришла, обычно ты любила эти посиделки вечером и даже когда не была вожатой любила туда приходить….  — Я просто устала.. - съязвила зеленоглазая А  — это не просто усталость, - он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза.  — Я не буду лезть в душу. Не хочешь - не говори. Но я останусь здесь, ладно? На случай, если захочешь сказать. Или если просто станет слишком скучно . Она хотела возразить. Сказать, что хочет побыть одна. Что ей не нужны няньки. Но слова застряли где-то в горле, потому что Антон смотрел на неё так... по-доброму. Без жалости. Без вопросов.  У Петрова до сих пор остались к ней какие то чувства, девушка об этом догадывалась но не стала лезть, потому что для начала ей бы следовала разобраться в своих чувствах, возможно она тоже испытывала некую симпатию к белобрысому, но признавать не хотела потому что находилась, как ей казалось в теплых отношениях. Телефон завибрировал снова. Катя резко перевернула его. На экране высветилось ещё одно сообщение. С того же номера. На этот раз - просто текст: «Ну что, Смирнова, нравится смотреть? Он теперь мой. Хотя, почему теперь, мы уже месяц спим, а сейчас появилась отличная возможность стать еще ближе..кстати, мне очень понравится твой клубничный шампунь, где брала?)» Она побелела. Так, что даже Антон заметил. — Катя, - он приподнялся, обеспокоенно вглядываясь в её лицо.  — Кто пишет? Что там? Она не ответила. Просто уронила телефон на кровать, встала, подошла к окну и упёрлась лбом в холодное стекло. За окном было темно. Только редкие фонари разливали жёлтые лужи света на пустую аллею. — Я дура, - сказала она еле слышно. - Настоящая дура.Антон. Я думала... я верила... Она не договорила. Плечи её затряслись. И слёзы всё-таки накрыли ее новой волной - горькие, беззвучные, обжигающие. Антон медленно встал, подошёл, но не обнял. Просто встал рядом, тоже глядя в окно. Где-то там, за деревьями, едва слышно играла гитара, и чей-то голос выводил: — Он мне изменил, тош.. - в истерике говорила она —просто взял и изменил…изменил с какой то другой!  Парень положил свою руку ей на плечо. — Хочешь, я разобью ему лицо? - спросил Антон совершенно будничным тоном. — не стоит - Она вытерла лицо тыльной стороной ладони, шмыгнула носом. Посмотрела на Антона - взъерошенного, в мятой футболке, с  сонными глазами и кривой улыбкой. — Ты странный, - сказала она. — Знаю, - согласился он. - Пойдём. Там, за дверью, между прочим, все тебя ждут есть. А Ромка с Бяшей обещали страшилки рассказывать. Самые дурацкие, из интернета. Будешь ржать сквозь слёзы. Она посмотрела на дверь. Девушка взяла телефон. Поставила на беззвучный. И положила в карман джинсов. — Ладно, - выдохнула она.  — Пойдём. Шум обрушился на них - громкий, . Кто-то крикнул «Катька, живая!», Полина  махнула рукой, приглашая к кругу, а Рома дурашливо заиграл какую то знакомую мелодию  на  на гитаре. Она сделала шаг. Маленький, неуверенный. И дверь за ней закрылась. Спасибо за прочтение 💋