Лагерь "Загадка"

Почти всю ночь, отбросив все заботы и обиды Екатерина веселилась со своими друзьями , хоть она этого и не показывала но в душе было очень неприятно.  Ближе к утру все стали расходиться по своим корпусам и домам, в вожатской остались только Антон и Катя, юноша первый решил спросить. —что теперь делать собираешься - Петров взял сигарету, положив ее в рот закурил. — не знаю даже.. из дома по-хорошему нада его выпроводить  — матери сказала? - спросил он выпуская пар прямо в лицо блондинки  — нет.. возможно она сама уже знает.. я думаю она не дура и слышала стоны.. На этом их разговор подошел к концу, парень потушил сигарету об пепельницу и пошел в свою комнату перед этим попрощавшись  — Спокойной ночи — уже утро, Петров - съязвила она —Спокойного утра Она осталось одна, опять одна, обычно в такие моменты Катя звонила Никите, что бы поговорить, развлечься и не тухнуть в тишине, но сейчас даже об одной мысли что она будет с ним разговаривать или еще когда нибудь пересечется было не по себе, она хотела просто забыть его, начать жить с чистого листа.  Медленно она начала уходить в свою комнату. Шаги давались тяжело, будто ноги наливались свинцом с каждым движением. Коридор казался бесконечным - серые стены, тусклые лампы под потолком, тапки соседей стоявшие под  коврами комнат и многое другое. Её планета сейчас сузилась до узкой полоски пола под ногами и тяжести в груди. Она не помнила, как открыла дверь своей комнаты. Не помнила, как зашла внутрь. Только тёплая, спёртая темнота  встретила её - без вопросов, без утешений, просто принимая такой, какая есть. Без сил уставшая легла на кровать. Пальцы сами расстегнули туфли, но скинуть их не хватило энергии  - она просто откинулась назад, и пружины матраса жалобно скрипнули под тяжестью её тела. Голова упала на подушку, и та, дешёвая, синтетическая, неприятно зашуршала у щеки. Волосы разметались по выцветшей наволочке. Одна рука так и осталась лежать на груди там, где внутри всё ещё пульсировала тупая, ноющая боль, смешанная с оцепенением. В комнате висела тишина. Не спокойная, а давящая, почти осязаемая. Её собственное дыхание казалось слишком громким в этой тишине - прерывистое, сбивчивое, с каким-то всхлипом в конце выдоха.  Уснула в тот же миг. Не постепенно, не проваливаясь в сон. А мгновенно - как будто отключили свет.  Тело наконец отпустило напряжение. Плечи обмякли, пальцы разжались сами собой, дыхание выровнялось, стало глубже, спокойнее. Во сне её лицо выглядело почти безмятежным - только складка между бровями осталась, тонкая, как застывшая капля боли. И щёки всё ещё влажные - слёзы высохли, но оставили солёные Она спала тяжело, без движений, в той самой позе, в которой рухнула - так спят только в полном изнеможении, когда не остаётся сил даже перевернуться на бок. Её пальцы иногда вздрагивали - нервные импульсы, отголоски пережитого шока. Губы чуть шевелились, будто она пыталась что-то сказать во сне, но звука не было. А после прозвенел будильник. Этот звук ворвался в её сон резко, грубо, безжалостно -  как ледяной душ. Электронная трель разрывала тишину комнаты на куски, заставляя сердце пропустить удар. Будильник стоял на тумбочке у кровати, и его маленький динамик орал во всю мощь , до тошноты знакомую мелодию. Катя вздрогнула всем телом. Дёрнулась, словно от удара током. Глаза открылись рывком - расширенные зрачки с трудом фокусировались на потолке. Не сразу поняла, где она. Не сразу вспомнила, почему у неё такие неприятные ощущения в груди и почему голова такая пустая, будто кто-то выскреб всё содержимое. Она проспала всего три часа И это были не те три часа, после которых чувствуешь себя отдохнувшей. Это была короткая,  передышка - она совсем не чувствовала себя выспавшейся, хотелось еще, провалиться и спать, забить на работу и все дела. Рука нащупала телефон вслепую, дрожащие пальцы первый раз промахнулись мимо кнопки. Тишина. Снова тишина. Телефон замер, и это было почти так же громко, как звонок. Она села на кровать. Катя посмотрела на экран телефона - прежде чем убрать будильник, взгляд сам упал на строку уведомлений. Ни одного сообщения. Ни от Никиты. Ни от того номера. Тишина. Трель будильника всё ещё звучала у неё в голове, даже когда телефон уже давно замолчал. Катя стояла посреди своей комнатке, пытаясь собрать себя по кусочкам. Серый утренний свет пробивался сквозь занавески, делая всё вокруг немного ярче  Она сбросила с себя вчерашнюю мятую рубашку - та упала на пол бесформенным комком. Юбка отправились следом. Свежие вещи она достала из чемодана ещё вчера, но так и не распаковала. Теперь они лежали на стуле: аккуратно сложенная немного светлее, чем была ранее юбка, бежевый лифчик и рубашка. Она надела юбку, застегнула на груди лифчик и уже собиралась накинуть на себя рубашку как резкий, громкий стук в дверь заставил её вздрогнуть. Замок в комнате был старым, с противной привычкой: если сильно хлопнуть дверью или нажать на ручку с усилием, язычок вылетал из паза. Она забыла предупредить. Она вообще ничего не успела. — Кать, ты там живая? - голос Антона за дверью звучал бодро, по-утреннему нагло.  — Я кофе принес. Открывай. — Не надо! - выпалила она слишком резко, слишком громко. - Я сейчас, подожди! Она попыталась быстро накинуть на себя проклятую рубашку, но руки дрожали - то ли от холода, то ли от напряжения. Замок в двери предательски щёлкнул. Антон, видимо, опёрся на дверной косяк или дёрнул ручку, проверяя, заперто ли. А этого было достаточно. Щелчок. Дверь приоткрылась сама собой. Катя замерла. Рубашка так и висела у неё на руке не пристегнутая и не до конце одетая, одна бретелька бюстгальтера предательски сползла вниз , вторая держалась на честном слове. Юбка сидела хорошо, но без верха она чувствовала себя абсолютно голой в этом сером, холодном свете. Антон просунул голову, а потом, не разобравшись в полумраке, шагнул внутрь - с чашками в руках, с идиотской улыбкой. — Кать, я сказал «открывай», а не... -он осекся. Увидел. Чашки в его руках дрогнули. Одна из них  - наклонилась, горячий чай плеснулся через край, капнул ему на пальцы, но он даже не моргнул. Антон замер, как истукан. Глаза его сначала расширились, потом, спустя секунду, он резко отвернулся к стене, уставившись в обои с такой интенсивностью, будто пытался прожечь в них дыру взглядом. — Извини, - выдохнул он.  — Дверь сама. Я не специально. я выйду. !   Он сделал шаг назад, налетел спиной на дверной косяк, снова дёрнулся - и чашки звякнули друг о друга, как колокольчики на похоронах. А потом она заговорила. — Антон! Он замер, так и не сделав второго шага из комнаты. — Ты. Зашёл. Без стука!! Каждое слово - как удар скальпелем.  в горле у Антона пересохло мгновенно. Она быстро, торопясь - поправила лифчик и  застегнула рубашку .  — Я... - начал было Парень, всё ещё стоя лицом к стене.  — Я правда не знал, что там замок. Я бы не стал. Кать, ты же знаешь... — Я знаю, - перебила она холодно.  — Что ты вошёл без разрешения. Что ты даже не постучал нормально. Что я стою здесь полураздетая, а ты - с кофем, который никто не просил.! — Я не хотел, - повторил Антон тише. Его уши — она видела, даже со спины - стали красными, как помидоры. Он не врал, он правда чувствовал себя последним идиотом. — А голова у тебя для чего? -  Катя сделала шаг к нему, обошла сбоку, встала так, чтобы он наконец посмотрел ей в глаза.  — Для того, чтобы думать, Петров. Прежде чем ломиться в комнату к девушке, которая вчера рыдала, у которой случился полный апокалипсис в жизни, - надо подумать. Может, она не одета. Может, она вообще не хочет никого видеть. Может, твоё «доброе утро» с печеньем может подождать десять минут. Антон наконец поднял на неё взгляд. Вид у него был провинившегося щенка, которого только что отругали за что то . В одной руке он всё ещё держал чашки. — Я пришёл, потому что... - начал он, но она перебила. — Что? Что «потому что»? Ты думал, я вскрою вены? Убегу в лес? Заревусь в подушку? Антон промолчал. Именно это он и думал. Катя выдохнула. Шумно, сбивчиво. Злость, которая вспыхнула в ней так ярко, начала понемногу остывать, оставляя после себя пепел раздражения и усталости. — Поставь чай на тумбочку, - сказала она устало. И добавила, уже не так жёстко, но всё ещё с ледяной ноткой:  — И запомни, Антон. В следующий раз, если замок сломан, ты ждёшь, пока тебе откроют. Понял? — Понял, - выдохнул он. Поставил поднос, попятился к двери, не сводя с неё настороженного взгляда — будто боялся, что она сейчас запустит в него чашкой. — Я серьёзно, - добавила она.  — Ещё раз такое повторится и тебе хана  Антон кивнул, быстро, часто. Выскользнул за дверь и прикрыл её за собой - на этот раз осторожно, почти невесомо, словно боясь сломать что-то ещё. Катя осталась одна. Она посмотрела на дверь, потом на кофе, который парил на тумбочке. Злость всё ещё гудела где-то в груди, но сквозь неё пробивалось что-то другое. Странное, почти нелепое: она чуть не улыбнулась. Придурок. Взял и испортил момент. Теперь она даже не знала - дуться на него до обеда или всё-таки выпить этот чёртов чай. Она взяла чашку. Чай был сладким. Слишком сладким. Антон, видимо, сыпанул три ложки - чтобы её задобрить. — Дебил, - сказала она в пустоту, но голос уже не дрожал. - Настоящий, душевный дебил. И сделала глоток.