Джеронимо Стилтон Казино красный рубин

Сфера Лас-Вегаса возникла из ночного марева как упавшая на землю Луна, решившая подмигнуть городу греха. Огромный шар, покрытый миллионами светодиодов, в этот вечер транслировал изображение гигантского человеческого глаза. Зрачок размером с многоэтажный дом медленно сужался, вглядываясь в каждого, кто осмелился приблизиться к его подножию. Джеронимо Стилтон чувствовал, как его мех на загривке встает дыбом. Он прижимал к себе небольшой бархатный мешочек, в котором глухо перестукивались изумруды — те самые, что еще утром принадлежали казино, а теперь были его единственным билетом в мир высокой науки и безумных зрелищ. — Профессор, вы уверены, что нам *необходимо* это увидеть? — пропищал Джеронимо, когда они подошли к сияющим дверям Верховного сектора. Амперио фон Вольт даже не обернулся. Его глаза за толстыми линзами очков сверкали ярче Экзосферы. Он поправлял свой галстук-бабочку каждые пять секунд, словно собирался на аудиенцию к самому Создателю. — Мой дорогой Джеронимо! Мы на пороге когнитивного прорыва! Сфера — это не здание. Это инструмент, который настраивает мозг на частоту Вселенной! Как ученый, я обязан прочувствовать каждый фотон этой установки! У стойки регистрации VIP-ложи их встретил администратор с лицом настолько бесстрастным, что он казался частью интерьера. — Ваши билеты, сэр? Джеронимо сглотнул. Лапа дрожала, когда он развязал шнурок мешочка. На ладонь выкатился изумруд — глубокий, чистый, размером с добрый грецкий орех. Зеленый свет камня на мгновение перекрыл неоновое сияние холла. — Мы бы хотели два места... в самом лучшем секторе. Боюсь, наличных при себе нет, но... Администратор застыл. Его брови медленно поползли вверх, а ледяная маска треснула. Он взял камень двумя пальцами, поднес к свету и быстро нажал кнопку под столом. — Прошу вас, мистер Стилтон. Для вас — Верховный сектор. Личный лифт, гравитационные кресла и... — он запнулся, — и полное сопровождение. *** Внутри зал Сферы напоминал внутренность черепа титана. Экран уходил в бесконечность, стирая углы, пол и потолок. Джеронимо опустился в кресло, которое мгновенно обняло его за плечи, подстраиваясь под контуры тела. — Ох, мамочки... — прошептал он, глядя вверх. Там, в вышине, казалось, висела сама пустота. — Внимание! — фон Вольт буквально вибрировал от восторга. — Сейчас начнется развертка! 160 тысяч динамиков, Джеронимо! Пространственный звук! Мы услышим, как растет трава в другом полушарии! Свет погас мгновенно. И в ту же секунду мир взорвался. Шоу «Открытка с Земли» началось не с картинки, а с ощущения. Пол под ними дрогнул. Джеронимо вскрикнул, вцепляясь в подлокотники так, что костяшки пальцев побелели. Экран ожил, и они оказались на вершине заснеженного пика в Гималаях. Четкость была такой пугающей, что Джеронимо почувствовал, как у него начинается приступ горной болезни. — Мы падаем! Профессор, мы сейчас упадем! — закричал он, зажмуриваясь. Но тут же почувствовал резкий порыв ледяного ветра. Система вентиляции в точности имитировала высокогорный поток. В нос ударил запах чистого снега и разреженного воздуха. — Посмотрите, Джеронимо! — ликовал фон Вольт. — Глубина резкости! Динамический диапазон! Это же триумф оптической физики! Смотрите на облака, они же рендерятся в реальном времени с учетом влажности в зале! Джеронимо приоткрыл один глаз. На экране камера плавно скользила над каньоном. Ощущение полета было настолько реальным, что его желудок сделал сальто. Когда картинка сменилась на джунгли Амазонки, зал наполнился ароматом влажной коры и экзотических цветов. Сиденье начало мелко дрожать — инфразвуковой гул имитировал гром далекого водопада. — Я сейчас... меня сейчас стошнит... — простонал Джеронимо, когда камера нырнула в океан. Перед его носом проплыл кит размером с авианосец. Каждая складка на коже гиганта была видна так отчетливо, что Джеронимо попятился назад, едва не выпав из кресла. — Невероятно! — фон Вольт вскочил, размахивая руками. — Вы чувствуете акустическое давление? Они используют волновой синтез! Джеронимо, этот кит звучит именно так, как если бы мы были на глубине восьмисот футов! Это же чистая математика, воплощенная в звуке! Для профессора это было причастием к великой тайне прогресса. Он смеялся, подставляя лицо под искусственные брызги воды, анализировал спектр цветов и восхищался тем, как человеческий гений смог упаковать планету в один шар. Для Джеронимо это была пытка. Он видел, как на него несутся стада слонов, как под ногами разверзаются пропасти Гранд-Каньона, как звезды в финальной сцене начинают падать прямо ему в рот. Каждая смена кадра была для него ударом по нервам. Когда шоу закончилось и в зале вспыхнул мягкий золотистый свет, Джеронимо обнаружил, что лежит на полу между креслами, свернувшись калачиком и прикрыв голову лапами. Профессор фон Вольт стоял над ним, сияя, как начищенный медный чайник. — Это было... незабываемо! Мой мозг будто заново откалибровали! Джеронимо, друг мой, вы видели ту интерполяцию в сцене с ледниками? Джеронимо медленно поднялся, поправляя очки, которые сползли на самый кончик носа. Его мех был взъерошен, а хвост мелко дрожал. — Профессор... — прохрипел он, вытирая пот со лба. — В следующий раз, когда вы захотите «откалибровать мозг», давайте просто купим мороженое. Я видел мир... и я вам скажу честно: мир слишком большой для одной маленькой мыши. Особенно когда за него просят изумруд. Они вышли из Сферы. Ночной воздух Лас-Вегаса показался Джеронимо самым прекрасным и, главное, самым *плоским* и предсказуемым веществом во Вселенной. Но где-то в глубине души он понимал: после такого шоу вернуться к обычным репортажам будет невозможно. Сфера изменила их обоих — одного вдохновила на новые открытия, другого — навсегда лишила покоя.