Джеронимо Стилтон Казино красный рубин

Золотистый свет вечернего Лас-Вегаса пробивался сквозь плотные шторы президентского люкса, ложась на ковер неровными полосами. Пандора лежала на кровати, чувствуя, как внутри неё разворачивается невидимая, но неодолимая сила. После возвращения из мира минипутов её тело ощущалось чужим, слишком тяжелым и пульсирующим. Она знала, что мыши рожают быстро — природа отвела им чуть больше двадцати дней, но в её сознании, привыкшем к человеческим меркам и долгому ожиданию, всё происходящее казалось преждевременным. — Черт возьми, Бенни, ты не вовремя ушел за кофе... — прошептала она, впиваясь когтями в шелковую простыню. Очередная схватка была похожа на электрический разряд. Пандора, превозмогая тошноту, дотянулась до телефона на тумбочке. Её лапа дрожала, когда она набирала три заветные цифры. — Служба спасения... мне... мне нужен врач, — её голос сорвался, но она заставила себя дышать глубже. — Отель «Белладжио». Быстрее. Кажется, новый Стилтон не желает ждать конца отпуска.

***

«Скорая помощь» неслась по Стрипу, разрезая неоновое марево воем сирен. Для Пандоры это путешествие превратилось в калейдоскоп боли и света. Она видела в окне пролетающую мимо Сферу, сияющие вывески казино, но всё это казалось декорациями к фильму, который она больше не смотрела. В её мире теперь существовал только ритм её собственного сердца и настойчивое давление новой жизни. В клинике «Серебряное Копыто» — лучшем роддоме Невады — её встретили стерильная прохлада и уверенные руки санитаров. — Дышите, миссис Стилтон, просто дышите, — повторял пожилой врач-мышь в безупречно белом халате. Пандора хотела съязвить, сказать что-нибудь в своем стиле о том, что «дышать — это всё, что она делает последние полчаса», но боль отобрала слова. Она закрыла глаза, и перед ней возникли образы: рыжие кудри Бена, безумные приключения в пустыне и лицо Джеронимо, вечно ищущего сенсацию. А потом пришел звук. Тонкий, пронзительный, ни на что не похожий писк. Мир замер. Врачи засуетились, кто-то перерезал пуповину, кто-то вытирал пот с её лба. Пандора открыла глаза, чувствуя невероятную, звенящую пустоту и легкость. Ей на грудь положили крошечный, мокрый и теплый сверток. Это был мальчик. Совсем крохотный, но уже заявляющий о себе всему миру. Его шерстка, едва заметная, уже отливала тем самым рыжим цветом — ярким, как закат в Мышенции, точь-в-точь как у Бена. Но когда он на мгновение приоткрыл глаза, Пандора ахнула. На неё смотрели её собственные глаза — глубокие, умные и полные жизни. — Энтони... — прошептала она, касаясь его крошечного носика. — Добро пожаловать, Энтони Стилтон.

***

Дверь палаты распахнулась так резко, что ударилась о стопор. В проеме стоял Бенджамин. Его пиджак был перекошен, в лапе он всё еще сжимал два остывших стакана кофе, а в глазах застыл такой первобытный ужас, что Пандора невольно улыбнулась. — Пандора! — он бросился к ней, едва не споткнувшись о капельницу. — Я пришел... я увидел скорую... я... О боже, Пандора, всё хорошо? Тебе больно? Прости меня, я... Она приложила палец к губам, прерывая его панический поток слов. — Тише, папочка. Ты распугаешь всю больницу. Бен замер. Его взгляд упал на сверток в её руках. Стаканы с кофе выпали из его лап, бесшумно приземлившись на линолеум. Он медленно опустился на колени у кровати, боясь даже дышать. — Это... он? — его голос дрожал от нежности. — Познакомься, Бенни. Это Энтони. Твой сын. И, судя по цвету шерсти, он уже готов к приключениям, — Пандора чуть сдвинула одеяло, показывая малыша. Бен протянул лапу, осторожно коснувшись крошечного кулачка Энтони. Малыш инстинктивно ухватил отца за палец. В этот момент Бенджамин Стилтон перестал быть просто бесстрашным репортером или героем, победившим Урдалака. Он стал отцом. Слезы, которые он сдерживал всё это время, наконец скатились по его щекам. — Он прекрасен, Пандора... Он просто невероятный.

***

Через час палата была полна Стилтонов. Уильям, величественный и суровый дедушка, стоял у окна, скрестив лапы на груди. Но те, кто знал его долго, могли заметить, как подергиваются его усы и как подозрительно блестят глаза под густыми бровями. — Крепкий малый, — проворчал Уильям, подойдя ближе. — В наш род. Рыжий — значит, будет упрямым. Это хорошо. В «Эхо» слабаки не выживают. Джеронимо, напротив, не мог усидеть на месте. Он кружил по палате с блокнотом, его хвост выписывал в воздухе крендели восторга. — Это сенсация! — восклицал он, не забывая, впрочем, говорить шепотом. — Бен, Пандора, вы понимаете? После всего того мрака, после Урдалака и казино... это лучшая новость за десятилетие! «Наследник империи Стилтонов родился под огнями Лас-Вегаса!» Это заголовок, который заставит Мышенцию плакать от счастья! Джеронимо сел в углу и начал быстро писать. Его лапа летала по бумаге, слова складывались в гимн жизни. Он писал о том, что зло всегда проигрывает, потому что оно бесплодно, в то время как любовь всегда находит способ продолжиться. Праздник был тихим, но глубоким. Они заказывали еду прямо в номер больницы, дедушка Уильям даже позволил себе глоток дорогого виноградного сока, а Джеронимо всё не мог перестать любоваться Энтони.

***

Полет домой на «Мета-мыши» был спокойным. Высокотехнологичный корабль плавно резал облака, направляясь к родным берегам. В каюте Пандора спала, положив голову на плечо Бена. Энтони посапывал в специальной колыбельке, надежно закрепленной между ними. Бенджамин смотрел в иллюминатор на уходящие огни Невады. Там, внизу, остались их страхи, их битвы и прах их врагов. А здесь, в теплой кабине, пульсировало будущее. Джеронимо подошел к Бену и положил лапу ему на плечо. — Мы сделали это, Бенни. Мы возвращаемся не просто победителями. Мы возвращаемся семьей, которая стала больше. Бен кивнул, не отрывая взгляда от сына. — Да, дядя Джеронимо. И знаешь... кажется, это была самая важная сенсация в моей жизни. «Мета-мышь» летела на восток, навстречу солнцу, которое уже начинало окрашивать горизонт в тот же рыжий цвет, что и шерстка маленького Энтони. Путешествие заканчивалось, но история только начиналась.