Как убийца приручил дракона

      Нил не искал бед. Они находили его сами, с упрямством изголодавшегося дракона, крадущегося по следу из свежей крови. Вот и сейчас, стоя в каменном зале, он чувствовал мурашки, ползущие по шее, подобно медленно затягивающейся петле. Нил стоял ровно, страшась шелохнуться, будто любое движение могло привлечь к нему нежеланное внимание. Мысли бились в дурной голове, напуганные сложившимися обстоятельствами.       Поведать ли всем правду, рискнув раз и навсегда? Рассказать, как его неумелое колдовство обратило жителя Пала в дракона? Нет. Нет. Они ни за что не поверят. Решат, что он убил Эндрю, и своими чудо-россказнями пытается оправдаться. Сочтут безумцем или, хуже того, злой ведьмой, заколют Эндрю, не ведая, чью душу губят. Ведь так происходило всегда. Нил с трудом сглотнул воспоминания о горящем теле матери, вставшие поперёк горла. По крайней мере, он не настоящая ведьма, как она.       Взгляд невольно метнулся к стене, где висела голова Смертохвата. Безжизненные, давно потухшие жёлтые глаза чучела глядели в пустоту. Один из них был скошен в сторону, что вкупе с открытой пастью придавало мёртвой морде выражение застывшего ужаса. Чёрная чешуя, переливаясь в свете очага, сбегала к подбородку багровыми отсветами. Два грозных бивня росли из нижней челюсти, вытягиваясь к потолку. Эта голова была единственным подобным украшением зала. Смертохваты славились своей бронёй и недюжинной силой, способные выжить под завалом в сотни тонн. Выставить на обозрение голову такого зверя считалось скромным хвастовством. Викинги как будто этим говорили: Мы одолели самого неуязвимого, но мы не кровожадные дикари, чтобы украшать стены тысячей черепов. И всё же чучело драконьей морды свисало вниз, сверкая в свете огня молочными зубами.       Голову распирало от гомона и криков, что метались под высоким потолком. В центре зала, вокруг большого очага, где плясало высокое пламя, собрался совет. Над круглым каменным столом нависали недовольные лица суровых мужей и воительниц. Непричастных трапезничавших вежливо, но твёрдо выпроводили прочь. Лишь когда на пороге возник Ваймак и грозно рявкнул на последних зевак, те в спешке удалились восвояси. Нила же почему-то не заметили, и теперь юноша жалел, что не ускользнул вместе с остальными.       Члены совета неугомонно препирались. Их речи походили на рыночную ссору, где торговцы не поделили рыбу. Вырванные из вечерних постелей, они жертвовали драгоценным сном, и оттого каждый был на взводе. По каменной столешнице были раскатаны свитки. Карты деревни, старые планы битв и вести из других селений. Нил старался держаться подальше от летающих кулаков и метких, как острые стрелы, слов.       — Его, поди, уже дракон сожрал, – пророкотал мужчина прямо над ухом Нила.       Юноша поморщился. Викинг фыркнул, отмахиваясь от судьбы пропавшего, как от назойливой мухи. Вблизи Нил разглядел в его светлой бороде редкие седые клочки. Он тотчас узнал отца Эллисон — тот же овал лица, та же форма глаз, только более неприятный говор и чересчур преувеличенная надменность.       — Кого? Эндрю? — возроптала женщина с деревянным протезом вместо ноги. Её смех звучал как со дна большой бочки. Она беззастенчиво закинула деревянный голень на стол, выказывая полное пренебрежение к тревоге собравшихся. — Да этот щенок одолеет любого, кому не посчастливится подкрасться к нему.       У Нила дёрнулось веко. И не у него одного. Аарон, брат-близнец Эндрю, сжал кулаки, и взгляд его распахнутых глаз, полный разъярённого огня, вперился в женщину.       Ваймак уловил сгустившуюся в воздухе угрозу и строго произнёс имя воительницы. Та осеклась, убрала ногу и выпрямилась на скамье, пристыженная.       — Тогда почто он всё ещё не вернулся? — выплюнул Аарон. Он буравил взглядом каждого за столом, требуя ответа, который никто не мог ему дать.       Многие отвели глаза, иные сделали вид, что с жадным до знаний интересом изучают свитки.       — Люди говорят, на днях слышали драконий рёв, — вставил кто-то, подливая масла в огонь.       — Драконы здесь ревут денно и ночно, — возразил ему Кевин.       — Значит, нужно найти эту тварь и убить! — вскинулся Аарон.       При этих словах к горлу Нила вновь подступил кислый ком. Ему представился Аарон, убивающий родного брата в обличье Ночной Фурии… Что же он натворил? Юноша до сих пор не знал, как в Пале поступают с врагами, и не горел желанием проверять это на своей шкуре.       — Если зверь и впрямь существует, — задумчиво заговорил другой викинг. Все обернулись к нему. — Ну… — тот смутился от всеобщего внимания. — Парень мог просто замерзнуть.       — Просто?! — взревел Аарон, с такой силой ударив кулаками по столу, что подскочили деревянные кружки. Нил поморщился — разве он не из камня? — Для вас это пустяк?!       Ваймак устало протёр своей широкой ладонью лицо. Два часа минуло с начала собрания, а они так и не сдвинулись с места. Вождь навис над столом, и тень его легла на карты. Сразу было ясно, кто здесь главный. Тяжёлая накидка из медвежьей шкуры, спадающая с его могучих плеч, будто олицетворяла бремя власти, что он нёс. Можно было решить, что его подняли прямо из постели, если бы Нил не знал, что вождь не спит до глубокой ночи, разбираясь с делами. На мужчине было меньше брони, чем обычно, но это ничуть не умаляло силы, волнами исходящей от него.       Тем временем старик Эллисон сцепился с Аароном:       — Люди гибнут постоянно! Твой брат не первый и не последний!       — Он великий воин!       — И ужасный человек!       — Довольно! — вмешалась Дэн, когда Аарон уже вскочил, готовый перемахнуть через стол и вцепиться в обидчика. — Важна жизнь каждого!       Ваймак медленно кивнул, будто что-то обдумывая. Голос вождя раскатистым громом заставил всех замолкнуть.       — Эндрю — часть нашей большой семьи. Он житель Пала. Когда товарищ в беде, мы не сидим сложа руки.       Нил поперхнулся упоённым вздохом и кое-как сдержал кашель, дабы не привлечь к себе лишнего внимания. Викинги притихли, но продолжали испепелять друг друга взглядами. Ники положил ладонь на плечо Аарона, сочувственно поддерживая брата, однако тот резким движением сбросил её прочь. Целитель отвернулся и поймал на себе пристальный взгляд Нила. Он сощурился, и Нил, застигнутый врасплох, стыдливо отвёл глаза. Он не знал, куда себя деть, мечтая, чтобы пол или даже горячее пламя очага поглотили его целиком. Тесная комната, наполненная людьми, сдавила его между телами и стенами в душный комок.       — Мы не можем пойти в Лес, — спокойно промолвила женщина. До сей поры она сидела молча, вроде бы ближе всех к вождю, но незаметная. Остальные повернулись к ней, как будто тоже заметили человека только после её слов. — Это земля духов. Быть может, Эндрю по незнанию нарушил черту, и теперь Лес держит его в плену.       У Нила перехватило дыхание. В её словах был смысл. Он и сам чувствовал, что Лес — не просто скопление деревьев, а единое неизведанное существо. Но почему тогда он сам не стал пленником?       В памяти юноши всплыл образ темноволосого незнакомца. Нил отыскал его в зале. Серые глаза уже смотрели на него. Он был в лесу вместе с ним. Ходил по его тропам и вот, здесь, жив-здоров. Думает ли он сейчас о том же?       Размышления Нила прервала женщина. Она указала на одну из карт. Та казалась намного старше других, будто сделанная из тончайшего среза древесной коры. Линии на ней скакали вверх-вниз, нанесённые чьей-то дрожащей или неумелой рукой.       — Недаром наши предки построили деревню за его пределами, — она провела пальцем кривую черту, отделявшую поселение от схематичных рисунков деревьев.       Разговор зашёл в тупик. Все молчаливо согласились с ней. Её слова пали в гнетущую тишину, как неопровержимый приговор. Никто не решался возразить, ибо каждый житель Пала с младенчества питал страх перед лесом, навеянный предками. Лес был не тем врагом, которого можно зарубить топором. Его опасная сила, что древнее самих богов, пугала каждого и даже Нила. Пойти против неё осмелятся только истинные безумцы. Все знали истории о тех, кто входил в лес и не возвращался, растворяясь в его сумраке без следа.       Пошли бы они на это ради любого другого? Нилу казалось, что Эндрю в деревне недолюбливают, но сейчас он видел неподдельную тревогу на лице Дэн, скрытую за сурово сдвинутыми бровями. У Ваймака и Кевина было то же выражение озабоченности. Неосознанно дети подражали своему вождю, становясь похожими друг на друга даже несмотря на отсутствие кровного родства. Аарон сгрыз уже четвёртый ноготь. Николас пребывал в оцепенении, опекаемый позади чутким мужем Эриком. В его глазах стояли слёзы, он глядел в потолок и что-то тихо бормотал, словно молился. Незнакомец, имя которого Нила ничуть не интересует, ободряюще сжимал бицепс Кевина. Нил вспомнил, что они с Эндрю друзья, товарищи и напарники по тренировкам. Под боком у сына вождя пристроился Джереми. Больше знакомых Нила здесь не было.       В миг из тени, будто возникнув из воздуха, выступила Бетси. Она всё это время таилась поблизости, молчаливо наблюдая за ходом собрания. Конечно, она была здесь. Не только как старейшина, но и как мать Эндрю. Она подошла к столу, и в её лице, испещрённом морщинами, не было и тени страха. Тревога была так искусно спрятана за мудрой маской пророчицы, что Нилу пришлось искать её в иных жестах. Он заметил, как Бетси незаметно потёрла костлявые руки, силясь скрыть дрожь. Как женщина сжала губы, наверняка сдерживая трясущуюся челюсть. Нил со стыдом отвёл любопытный взгляд.       Он ждал, что она что-то скажет, но вспомнил, что говорить в ней может только видящий дар. Вместо неё подала голос жена вождя. ч       — В Лес могут войти лишь те, в ком есть магия, — голос Эбби приковал к себе всеобщее внимание. — Такие же, как и само это место. Если поисковый отряд пойдет в сопровождении ведьмы, всё может получиться.       Но Нил не был ведьмой. Тогда отчего же лес пропустил его? Быть может, он каким-то образом прознал о пророчестве и решил, что Нилу осталось недолго, пусть пока поживёт? Юноша обозлился на свою догадку. Лучше бы задушил колючими ветками сразу, чем выжидал до тех пор, пока другим аукнется, что приютили в деревне чудовище. Сначала пострадал Эндрю, теперь его близкие. Сейчас Нил бы отдал свою жизнь добровольно лишь бы спасти друзей.       Ведьма Пала нервно трепала свою косу, похожую на толстый колос пшеницы. Бетси подошла к ней со спины и накрыла плечи подруги худыми кистями, словно веточками, как если бы провидица говорила через Эбби.       Вождь потёр чёрную бороду. Вплетённые в неё маленькие металлические кольца тихо звякнули, будто шепчась между собой, словно личный крохотный совет.       Отец Эллисон удовлетворённо хлопнул в ладоши.       — Отлично! Выдвигаемся немедля! — Он обвёл соратников ищущим поддержки взглядом.       Некоторые неохотно кивнули. Другие лишь опасливо переглянулись или опустили глаза.       Нил молча возмутился. Неизвестно что ждало их в непроглядной тьме лесных размашистых ветвей. Не все ночные хищники впадали в спячку. Если Нил ни разу не встретил дракона, это не значит, что их там нет. Из глубин памяти заговорили с детства вбитые охотничьи наставления отца. Обычно юноша не желал слушать воображаемый голос ненавистного ему человека и всегда отмахивался от него, но в данный момент он звучал довольно разумно и убедительно. Стопа тут же застучала по полу в тревожном темпе, притягивая редкие раздражённые взоры. Если викинги двинутся сейчас, многие погибнут. Местность неизведанная. В потёмках проще потеряться, легче стать добычей зверей с глазами предназначенными для ночной охоты. Хуже того, они подвергнут опасности его друзей, которых потащат следом в могилу.       — Лучше выйти с рассветом, — впервые за весь вечер подал голос Нил и тут же об этом пожалел.       Фраза вырвалась изо рта вольной птицей. Юноша не успел остановить её, отвлечённый надуманными смертями близких людей. Все взгляды в зале обратились к нему.       — Ждать нельзя! Каждое мгновение на счету! — осерчал Аарон.       Но Нил-то знал, что до утра с Эндрю ничего не случится. Знал, что настоящий ужас начнётся, когда они отыщут Фурию. Что он скажет им? Как остановит Аарона, рвущегося отомстить за Эндрю зверю, который на самом деле его перевоплощённый брат? Неумелая магия Нила превратила викинга в дракона и теперь она же невидимой рукой направляла юношу к обрыву, с которого он рано или поздно сорвётся в пропасть. Не желая того, Нил вёл их прямо к зверю, которого сам же и породил, которого стремился защитить, как нового ценного друга, которого убьют, если он ничего не сделает. Чувство безысходности острым клинком вонзилось под рёбра, болезненно щекоча и так израненное сердце.       — Ты вообще что-нибудь смыслишь в этом, малец? — насмешливо крякнул седобородый викинг.       Нил сжал челюсть, сдерживая ворочающуюся на кончике языка колкость. И вдруг обмяк. Раздражение стекло с него, как вода с утки. Что он вообще здесь делает? В зале остались лишь члены совета да родичи пропавшего. Кем он был, чтобы иметь право голоса?  Просто чужак, грязный оборванный проходимец. Его охватило чувство отчуждения, будто между ним и остальными выросла стена.       Ваймак пресёк дальнейшие нападки товарищей, подняв руку.       — Нет. Пусть говорит.       Юноша вскинул голову, не заметив, как опустил её. Он оглядел собравшихся и решил, что безопаснее будет смотреть на карту, чем в их выжидающие недовольные лица. Лес на старом пергаменте представлял собой скопление небрежных штрихов, похожих на ёлки. Ни рек, ни оврагов, ни холмов, которые видел Нил. Никто не бывал там раньше. Лес для них был, как огромное слепое пятно. Даже если с промасленными факелами, идти по такой карте вслепую, ночью, было самоубийством. Они искали одного пропавшего, а рисковали потерять целый отряд. Если Нилу удастся пойти с поисковой группой, он мог сбить викингов со следа, даже обвести вокруг оврага с Фурией.       — Ночью от нас не будет проку, — уже спокойнее произнёс Нил, но не оставил надменного викинга ни с чем, добавив: — Или вы хотите свернуть себе шею в первой же канаве, не дойдя и до опушки? Желаете, чтобы дракон отхватил вам голову?       Аарон отвернулся и что-то сердито проворчал.       Вождь кивнул.       — Парень прав.       В груди Нила вспыхнула искорка радости от похвалы старшего. Ему стоило немалых усилий, чтобы на лице не проступила улыбка. Человек пропал, а он радуется. Что они подумают?       Время в душном зале текло медленно. От жара большого очага и тяжести нерешённых дел воздух стал спёртым. Члены совета всё продолжали препираться друг с другом, но у большинства уже иссякли силы бороться. Кто-то сонно выводил на пергаменте бессмысленные узоры угольным карандашом, другой нетерпеливо топал ногой под столом, наверняка размышляя о том, как бы поскорее отсюда слинять, третий то и дело прерывал тишину тяжёлыми вздохами. Но откровенно спать боялись все. Из-за ситуации и строгого взгляда вождя.       Аарон был уже никакой. Его лицо осунулось от горя и беспокойства за брата, показывая истинные чувства викинга, которые в присутствии своего близнеца, тот тщательно скрывал. Он уже не рвался спорить, только упёрся невидящим взглядом в стол с раскатанной картой леса. Парень хотел было горестно отхлебнуть из деревянной чашки, но сюрпнул только воздух. Пойло в кружках, придавливающих свитки, давно иссякло.       Капля пота тонкой струйкой медленно сползла по шее Нила, холодная, словно острие ножа. Его грызла вина. Юноша не мог прогнать мысли о том, что предал их всех, отнял и изуродовал дорогого человека. Страшнее всего сейчас не смерть. Её он боялся куда меньше. Ужаснее было явить своё истинное лицо и увидеть в их глазах разочарование. Во взглядах друзей он разглядел бы то чудовище, что так усердно прятал ото всех под личностью Нила. Нет, пусть лучше отец найдёт и прикончит его прежде, чем они узнают правду. Пусть он останется в их памяти чудаковатым бедняком с безымянным прошлым, что искал любой выход, кроме убийства драконов.       Тревога мешала дышать полной грудью. С каждым вдохом воздуха становилось всё меньше, а остатки кололи изнутри, как будто он наелся репейника. В конце концов приходилось с шумом втягивать носом. Всё громче и громче. Резкий вдох, дрожащий выдох. Стоявший рядом воин раздражённо покосился на него. Все были на взводе, каждый неуёмный стук и покашливание били по нервам. Нил отшатнулся и начал протискиваться сквозь викингов к выходу, неловко бормоча извинения.       Он вывалился на улицу, жадно хватая ртом морозный ветер, словно новорождённый, впервые покинувший материнское чрево. Вдалеке занимался рассвет.       — Тоже устал от нудных речей? — раздался под левым боком знакомый голос.       Нил от неожиданности съёжился, благо глупо не подпрыгнул. Мать побранила бы его за неосмотрительность. С детства оба родителя воспитывали его быть бдительным и осторожным, сетуя на жестокость мира. Отец говорил на кровожадных драконов, мать на отца. Нил не заметил Ники, что сидел на низкой скамье у входа, вытянув перед собой длинные ноги. Он медленно, стараясь не выказать потрясения, опустился на другой конец скамьи.       — Члены совета порой считают, что седина в бороде дарует им мудрость Богов, не находишь? — горько усмехнулся Ники. — Им виднее, кому идти на поиски, а кому помалкивать и не высовываться.       Нил вспомнил, как в разгар очередного спора Николасу велели заткнуться и не вмешиваться. Он слишком близко к сердцу принимал беду, чтобы мыслить здраво. При этом говоривший викинг бросал презрительные взгляды то на Ники, то на его спутника Эрика.       — Чушь, — выдохнул Нил.       — Именно. Чушь, — слабо повторил Ники.       Парень отхлебнул холодный эль из кружки и вытер губы тыльной стороной кисти. Пальцы покраснели, но, видимо, его не беспокоил кусачий холод так же сильно, как мысль никогда больше не увидеть брата. Он с усилием проглотил пойло, следом зажав рот ладонью, чтобы не закашляться. Гадость редкостная, но сейчас Нил был готов смочить горло даже зловонным элем, потому не отказался, когда Ники любезно протянул ему чашку.       Они молчали, глядя, как из Леса с карканьем всколыхнулась потревоженная воронья стая. У Нила засосало под ложечкой. Он пару раз сглотнул, силясь развеять это чувство, да только поперхнулся. То ли дурное предчувствие возникло из-за пугающей песни птиц, то ли он сам извёлся от страха, что поисковый отряд наступал ему на пятки и вот-вот уличит его. Звезды на небе бледнели и таяли в предрассветной дымке. Небо на востоке медленно наливалось тревожно-жёлтым цветом, лишённым мягкости и тепла. Через некоторое время можно спокойно отправиться в путь.       — Знаешь… — вдруг начал Ники, и голос его дрогнул. — Когда я узнал, что у меня в Пале есть родня, я долго не решался приехать в Пал. Я тогда уже жил с Эриком в другой деревне. Представляешь, он просто взял и сказал: «Я поеду с тобой»? Вот тогда я и понял, что это настоящая любовь. Вопреки всему, близнецы приняли нас… Не то чтобы с восторгом, но приняли. И двух одинаково хмурых лиц хватило, чтобы я остался. — Он взглянул на далёкие верхушки деревьев, будто знал, что брат где-то там. — Близнецы грызлись, как собаки. С ними всегда было непросто. Эндрю вырос, стал мужчиной, сам себе хозяин. И Аарон тоже. Да ещё и нашёл ту, с кем хочет провести жизнь. Я так горжусь ими обоими. — Николас тяжело вздохнул. Волнистые каштановые волосы заслонили тоскующее лицо мужчины. — Но для меня они всё ещё мои маленькие братишки, — он влажно усмехнулся.       Ники провёл рукавом по лицу, и Нил с ужасом понял, что тот плачет. Внутри у него всё перевернулось. Что же делать? Нужно что-то сказать? Утешить? Нил боялся, что если откроет рот, то выпалит всё: про себя, про Маза, про обращённого в дракона Эндрю. Он не привык видеть слёз и не знал, как на них ответить. Человек раскрыл ему душу, доверился, а он, чудовище, точно испортит всё глупыми неуместными словами.       Нил медленно придвинулся ближе. Руки двигались скованно и неловко. Он не знал, куда их деть, и отчаянно пытался вспомнить, как это делали другие. Нил впервые в жизни сам пытался кого-то обнять. Движение вышло дёрганым, но Ники с готовностью принял его, самостоятельно бросившись навстречу и завершив объятие, как подобало нормальному человеку. Нил на миг напрягся, а потом, когда ничего не произошло, выдохнул и позволил себе расслабиться. От чужого плеча веяло теплом. Это даже было в каком-то смысле приятно. Такое странное, пугающее и одновременно правильное чувство.       И тут его, будто пощёчина, хлестнуло осознанием. Он разрушил эту семью. Эндрю здесь нет, а он сидит, обнимает его брата, воруя его тепло, его семью, его друзей.       Ники отстранился, шмыгнув носом.       — Спасибо.       Нил не понял, за что, и с перепугу чуть не извинился в ответ на благодарность, но вовремя захлопнул рот. Он ведь ничего не сделал, только усугубил их горе. Он создал эти проблемы. Незаслуженная искренняя благодарность обожгла его, как раскалённая кочерга.       На крыше соседней хижины чёрный ворон с яростью клюнул своего сородича. Птицы истошно закричали, сцепились в воздухе и, кувыркаясь, исчезли вдалеке. Викинги вздрогнули от внезапного звука. Кружка выпала из рук и плюхнулась на снег, расплескав остатки эля.       Ники не обратил внимания и взглянул на Нила.       — Ты переживаешь.       Мороз тотчас проник под полог его нового белого плаща. Нил похолодел. Ладони мгновенно вспотели, несмотря на мороз. Неужели догадался?       Ники похлопал себя по груди. Лицо растянула грустная и хрупкая улыбка, скрывающая собою боль. Слишком часто тот смеялся, поддерживая всех вокруг широкими улыбками. Но поддерживали ли его сейчас?       — От меня ничего не скроешь, — сказал он, пытаясь говорить лукаво, но из-за недавних слёз голос предательски дрожал.       Ужас сковал Нила по рукам и ногам. Вот и всё. Он знает. Сейчас с убийственной улыбкой Ники скажет, чтобы Нил убирался и никогда больше не приближался к его семье. Захотелось встать и убежать куда глаза глядят, но вместе с тем он желал остаться и принять своё заслуженное наказание.       — Я заметил, ты сам не свой в последнее время. У тебя всё хорошо?       Сердце замерло, а потом вновь забилось так сильно и быстро, что от облегчения потемнело в глазах. Ники не знал. Слава всем Богам, в которых Нил не верил, он не знал! Парень раскрыл рот, но не нашёл слов для ответа, снова захлопнув его. Старший только улыбнулся и продолжил:       — Не знаю, что у тебя стряслось, но иногда стоит попросить о помощи. Нил сморщил нос, но Ники быстро продолжил, не дав ему усомниться: — Я вижу, как ты думаешь, что никто не сможет помочь, никто не поймёт всех чувств, что ты переживаешь. Раньше я думал также. Но правда в том, что те, кто рядом, не просто так зовутся друзьями. Они добровольно готовы разделить твоё бремя. Это их выбор. Но если сомневаешься, ты всегда можешь спросить. Уверен, хорошие люди выслушают и поддержат тебя.       Нил всмотрелся в расслабленное и обнадеживающее лицо Ники. Тот говорил искренне. Он беспокоился о нём, о Ниле, даже не подозревая, что перед ним сидит лжец. Лжец, которому сулили принести в Пал смерть и разрушение. Он не верил в судьбу, но с каждым днём обстоятельства склоняли его на эту узкую тропу, с которой невозможно свернуть. Открытость и доброта Ники прозвучали хуже любого обвинения, показывая, что он сам обречён разрушить и потерять. Каждое доброе слово, каждый сочувствующий взгляд мучительно напоминали о жизни, кой в скором времени он лишится.       — Возьми, — велел Ники. Он стянул с себя шапку и вынул из карманов варежки, передавая их Нилу, потому как заметил, что у паренька нет своих. Вещи были связаны неумелыми руками из овечьей шерсти разных окрасов. Похоже, из остатков. Цвет в основном был бежевым, но из-за примесей других оттенков, выглядел так, будто его давно не стирали. Если бы не приятный запах трав, Нил бы так и подумал, но всё равно бы не отказался. — Тебе нужнее.       Нил подхватил тёплые вещи и прижал их обеими руками к груди, когда те норовились соскользнуть вниз. Ещё один дар от важного в его новой жизни человека, который Нил не променяет ни на что. Внутри, как уж, скрутился узлом стыд. Он распирал изнутри, вот-вот грозясь разорвать Нила на части. Он не заслуживает подаяний и помощи от людей, которых предаёт по сей день. Нил обнял варежки и шапку, как мать обнимает своего новорождённого, но уже такого любимого ребёнка, и прошептал, боясь спугнуть ту силу, что до сих пор заставляет людей вокруг заботиться о нём:       — Спасибо.       Викинги собрались на опушке леса, с той стороны, которой Нил прежде не видел. Его хижина стояла на холме, сразу за ней простиралась чаща. Зимой там было светлее, чем летом, потому что большинство деревьев сбросили лиственные гривы, и кроме хвойных тени больше никто не отбрасывал. Но этот край леса выглядел враждебным и почти чёрным. Над небом взошла большая туча, но из-за неё не должно было так стемнеть. Даже пролесок скалился острыми ветками, сродни коту, который дыбился перед названными гостями.       Эбби властным тоном всезнающей ведьмы громко делила воинов на четыре поисковые группы. Вождь остался в каменном зале и тщетно силился скрыть недовольство от своего бездействия. Будь его воля, он шагнул бы первым в заснеженную чащу в поисках Эндрю, но совет был непреклонен — не хватало ещё, чтобы пострадал самый важный человек в деревне. Ваймак мог бы настоять, пойти наперекор мнению других, но они были знатными людьми, с которыми нежелательно портить отношения. По обе руки от вождя суетились Аарон и Ники. Старший пытался унять гнев младшего, которого не допустили до поисков брата. Ваймак в последний раз рыкнул на светловолосого юнца, словно большой пёс, усмиряющий непоседливого щенка. Аарон насупился, скрестив руки на груди, и с громким показательным хлопком скрылся за дубовыми дверьми.       Нил в который раз убедился, насколько Эндрю важен для своих близких. От этой мысли во рту стало гадко и горько, будто глотку набили хвойными иголками. Кевин, кажись, сокрушался больше всех. Джереми и их орлиноносый друг обменялись с ним кратким объятием и похлопыванием по плечу и разошлись по своим группам. Столько людей собрались, чтобы вернуть одного человека. Нил же был никем, и никто никогда не собирал отрядов, чтобы его отыскать. Хотя, возможно, после побега отец велел нескольким людям двинуться по его следу с целью вернуть домой, чтобы Натан самолично разобрался с неблагодарным сыном. Друзья Эндрю надеялись найти его живым и здоровым, но к концу своих поисков Нил, вероятно, таковым не останется. Видя сейчас тревогу друзей, он ощущал себя чужаком и бедокуром, принёсшим горе в семьи. Нил с силой сжал под накидкой пальцы в кулаках до болезненного хруста костяшек, от чего руки затряслись, наполнившись злобой. Во рту разлилась горячая вязь. Он прикусил щёку до крови. Только по зубам разлилась не соль, а горечь, лезущая глубоко из недр глотки. Это всё из-за него. Тяжёлые вздохи, тревога, печаль и слёзы друзей — его вина.       Нил шумно втянул воздух носом, стараясь успокоиться, и надеясь, что окружающие уши спишут такое поведение на страх или волнение перед его первой битвой. Если та взаправду состоится, Нил точно не выживет. Отец никогда не переставал звать его самым слабым звеном в роду. Позорище. Убожество. Отродье. Юноша щёлкнул зубами, уже прикусывая и язык.       Хватит! Пора перестать жалеть себя и ответить за свои поступки должным образом, как заслужил.       Как будто услышав его душевные терзания, Эбби настойчиво отпихнула Нила к группе. Тот еле успел затормозить пятками перед тремя грозными викингами и позорно не свалиться вперёд. В его отряде оказалось трое незнакомцев. Рослый мужчина с тёмной кожей так стиснул древко топора, что Нил услышал как скрипнула рукоять оружия, настолько тот был готов кинуться на монстров, обитающих в лесу. Но глаза воина метались по сторонам, подмечая деталь за деталью. В нём истерично бился страх, потому воин пытался казаться серьёзнее и опаснее, чем был на самом деле. Другой викинг не выпускал из захвата рукоять меча, висевшего на поясе, и то и дело нервно облизывал обветренные губы. У женщины был наготове лук и полный колчан стрел за спиной. Она стянула на затылке тёмно-русые волосы в тугой узел, чтобы не мешали в бою. Выбившаяся прядь с серебряными бусинами подчёркивала соколиную зоркость узких глаз, устремленных ровно перед собой. Она нахмурила брови, сосредоточенно обдумывая план. Перед походом все облачились в затвердевшую кожу животных и железную броню, создавая устрашающий вид закалённых сражениями бесстрашных воинов. Никто бы не помыслил, что под всеми доспехами скрываются обычные люди, боящиеся обещанной Вальхаллой почётной смерти.       Товарищи по группе уставились вниз на парнишку со взглядами чистейшего осуждения. Нил невольно прижал плечи к ушам. Стоит только присмотреться, и можно разглядеть на макушке неестественную рыжину, а глаза сопоставить с точно такими же отцовскими. Он поспешно натянул шапку Ники и для собственного спокойствия впридачу накинул меховой капюшон, притворившись, что дрожит именно от холода. Один из мужчин фыркнул, точно посмеиваясь над ним, даже не попытавшись прикрыться кашлем. Нил всё понимал. Низкорослый, в смехотворной шапке, да ещё и без нормальной брони. Ему выдали нагрудник, который скрывался под меховой накидкой, и пояс с длинным кинжалом. Ни того ни другого не видели старшие, от чего создавалось впечатление полностью беззащитного мальчишки. Рядом с этими людьми он казался маленьким, как неопытный ребёнок. Те, наверное, хотели видеть воина с длинным мечом и густой бородой, а им подсунули дохлую щуплую рыбёшку. Впрочем, Нил и сам не гордился собой.       Вспыхнувшую злость резво смыла стыдливая неловкость. Парень сглотнул, опасаясь, что они с первого взгляда догадаются о его причастности к исчезновению Эндрю. Захотелось сорваться с места и сбежать, как можно скорее. Отыскать Эндрю прежде них, а дальше… Дальше он что-нибудь придумает. Но мысль о побеге в данный момент звучала совсем непосильной. Ускользнуть от трёх пар внимательных глаз непросто. Викинги с каждым мгновением росли и нависали над ним, как драконы над овцой. Красными, растрескавшимися от стужи руками Нил смял край новенького плаща. Мех лизнул пальцы, словно успокаивая. Он не мог просто развернуться и исчезнуть в лесу. Это вызвало бы подозрения, за ним бы погнались и никогда бы не разрешили вернуться.       Нил бросал короткие, завистливые взгляды на другие отряды, где числились его друзья, и беспокойно переминался с ноги на ногу, борясь с желанием сорваться с места и помчаться прочь. И снова взгляд зацепился за безымянного брюнета, что переглядывался со взвинченным Кевином. Юноша тут же позабыл о тревоге, связанной с тремя воинами, что упёрли в него свои глазища. Ему уже было не до этого. Старый шрам на лице сына вождя растянула печальная улыбка, молча заверяющая близкого друга, чтобы тот не беспокоился, что с ним всё будет в порядке. Кевин быстро провёл тыльной стороной руки по щеке Джереми, затем легонько сжал оголённую кисть кучерявого брюнета, нежно успокаивая перед разлукой. Дэн быстро приобняла безымянного викинга за плечи, что-то ободряюще с улыбкой шепнув троим мужчинам. Создавалось впечатление, будто в дремучем лесу родню потерял именно незнакомец, а не Ники с Аароном, столько внимания и поддержки он получал.       Очи Нила распахнулись в удивлении, не веря в происходящее. Словно если он вглядится повнимательнее, картина перед глазами изменится, а то и вовсе растворится. Но та осталась прежней. Чужак собрал на себе все любимые взгляды Нила. За пределами хижины лекарей, где по совместительству обучались магии, Нил не общался с Джереми так близко, как Кевин, но понемногу начал приписывать его в свой маленький список друзей и знакомых, с кем частенько проводил дни. Но увидев, как неравнодушно к брюнету относятся Кевин и Дэн, Нил совсем осерчал. Подозрительный незнакомец втёрся в доверие к его друзьям теснее, чем он подозревал. За пару мгновений он распалился пуще сухого кострищи. Вычеркнут ли Нила из жизни так же легко, как и приняли?       Гнев на чужака вскинулся и ревниво зарычал, как зверь, защищающий свою стаю, любой хищник позавидовал бы его пылу. Злоба стекала из-под рукавов тёплой рубахи с дрожащих кулаков невидимым жидким огнём, таким, что подчистую сметал сухую траву, поглощал хлипкие дома и пожирал тела своих врагов, начисто вылизывая косточки. Изо рта на мороз вырвались клубы пара, подобно настоящему дракону. Эндрю бы похвалил.       Но тут Нил поймал себя на том, что больше расстроился, чем разозлился. Это ведь в нём дело, в том, какой он человек. Видимо, общаться с непонятным парнем с акцентом Ала намного приятнее и интереснее, чем с ним. Он лизнул ранку на внутренней щеке, как бы наказывая себя за зависть и надуманные фантазии о том, что кому-то важен.       — Отлично! Все в сборе.       Юноша вздрогнул от знакомого голоса, раздавшегося слева от него. По спине скатилась маленькая капля раздражения. Он медленно повернулся к человеку, что отвлёк его от зачатков мстительного плана по устранению конкурента, но с облегчением выдохнул, увидев Дэн. Он не заметил, как девушка вышла из его поля зрения и очутилась рядом.       — Вождь велел выдвигаться, — сказала она. Бодрая улыбка служила щитом, за которым Дэн скрывала собственную тревогу, чтобы поддержать дух отряда. На неё равнялись, за ней следовали люди.       Нил озадаченно нахмурился.       — А как же ведьма? — вспомнил он слова женщины из Каменного зала.       Улыбка девушки едва заметно дрогнула, но удержалась и не исчезла. В карих глазах мелькнул неуловимый блеск. Она не решалась убеждать товарища в его магических способностях, помня, чем обернулось это в прошлый раз.       — Идёмте, — уклонилась от ответа Дэн и повела отряд за собой.       Нил шагнул в лес с твёрдым намерением ускользнуть при первой же возможности, покуда викинги не подобрались к оврагу. Воины ненароком подталкивали его вперёд, держась чуть позади. Нил недовольно покосился на мужчину, вцепившегося в меч, что последний пихнул его плечом, но не стал возражать и двинулся дальше.       Лес встретил их негостеприимно. Осуждающие взгляды глазастых берёз внимательно следили за каждым шагом. Нил слышал презрительное перешёптывание ветвей. Сквозь них высоко над головой гудел ветер, заставляя деревья качать безлистыми головами. Стволы старых сосен стонали и гнулись под силой холодного дыхания природы. Нигде не вились узоры птичьих и мышиных следов, какие он привык видеть на корочке снега. Свежий утренний воздух приятно пах мёрзлой хвоей и древесиной, однако повсюду витали искры опасности. В такие моменты пугливые олени или лани уносили ноги куда подальше, но Нил обречён пробираться вперёд. Ноги тонули в сугробах выше колен, оставляя за собой рваную борозду. Там, по куда он ежедневно ходил к оврагу, уже была протоптана тропинка, но тут приходилось прокладывать путь по нетронутой вязкой каше с усилием переставляя ноги.       Нил устыдился, что он привёл за собой других людей. Он и один-то в лесу был лишним, а теперь целая толпа викингов прочёсывала чащу, нарушая покой его обитателей. Не то чтобы юноша обещал приходить в одиночестве, но это место стало для него укрытием, свободным от ожиданий и людских забот, а теперь кровожадные викинги топтали его землю, точно намереваясь сегодня кого-то убить.       Чем глубже они заходили, тем сильнее его оттесняли назад осмелевшие викинги. Внезапный хруст ветки под снегом заставил всех замереть. Были бы у Нила уши, они бы дёрнулись в сторону тревожного звука. Мужчина с топором обернулся к нему и шикнул. Лицо викинга скривилось, будто Нил был животным дерьмом, в которое он только что вступил.       — Не вини меня в своих ошибках, — огрызнулся парень.       Викинг отвернулся, но Нил успел заметить, как лицо того исказило недовольство, и победно ухмыльнулся.       Постепенно начало казаться, словно деревья двигались вместе с ними. Сливались одно в другое, когда он отводил взгляд, незаметно перетекали в третье, перепрыгивали на соседнее. Стволы изгибались, ветви тянулись к ним, словно костлявые руки. Нил перестал слышать какие-либо звуки, кроме неровного стука своего беспокойного сердца. Стих даже ветер. Парень медленно втянул носом больше воздуха, стараясь не выдать своего волнения. Нил намеренно не смотрел в сторону огромного ствола справа, словно не замечая ничего необычного. Он догадался раньше других. Деревья не могли двигаться, тем более перескакивать с одного на другое. Юноша старался не смотреть в ту сторону, где один из стволов обволок такой же коричнево-рыжий, как сосна, дракон.       — Здесь Древоруб, — как можно спокойнее заметил он. — Если мы сейчас же не уберёмся отсюда, то погибнем.       Этот вид предпочитал мир и тишину на своей территории. Они зашли слишком далеко.       Рокотание проскользнуло по затылкам воинов, заставив волосы зашевелиться. Это дурной знак. Древорубы обычно ведут себя тихо, чтобы не спугнуть добычу. Если он выдал свою маскировку, значит готовился напасть. Викинг в панике завертел головой в поисках хищника, не переставая нервно смачивать языком обветренные губы. Глаза лихорадочно метались от ствола к стволу.       — Чёрт, не двигайся, — прошипел Нил.       Но было поздно. Наконец, мужчина замер, уставившись на выделяющееся дерево.       Дракон медленно отделился от ствола, подобно верхнему слою коры. Его чешуя по цвету и изгибу была почти такой же, как обыкновенное дерево. На спине зашевелились сучковатые отростки. Низкий рокот нарастал. На маленькой вытянутой голове открылись два жёлтых глаза с чёрными вертикальными зрачками. Позади маленьких глаз торчали два больших закрученных рога.       Викинг выпучил глаза и истошно завопил от страха, брызжа слюной.       Дракон взревел в ответ. Он распахнул пасть, усеянную сотнями мелких, но острых зубов. Длинный хвост просвистел над головами, заставляя отряд броситься врассыпную. Темнокожий воин с топором отскочил в сторону. Пятки заскользили по снегу, сгребая его в кучу позади, и упёрлись в землю. Казалось, он совсем не смыслил, что творит. Викинг принялся беспорядочно махать топором, будто его всю жизнь не учили сражаться с драконами. Паника затмила рассудок. Орущий воин перестал вопить, со звоном вынул меч из ножен, выставив оружие перед собой. Однако его попытки защитить себя походили на бесполезное тыканье зверя острой палкой. Древоруб отшатнулся от меча и с хлопком распахнул огромные тонкие крылья, подняв в воздух вихрь снега. Он оказался вдвое больше Фурии, но по сложению походил на гигантский, убийственно-острый и тонкий кленовый лист. Ветер от взмаха повалил мужчин на землю. Те заскребли пятками по снегу в спешке отползая прочь. Они его разозлили.       Напуганы были все, включая Нила. Дракону угрожали острым железом, тыча прямо в морду и целясь в хвост. Возможно, он охотился на лесных животных, или вообще спал, но попались люди, причём не обычные селяне, а воины с убийственным оружием, предназначенном для уничтожения таких, как он.       Нил не хотел смерти дракона. Зверь не был виноват в том, что они вторглись в его владения. К нему нужен был особый подход, действовать следовало осторожно. Нил никогда прежде не встречал Древоруба воочию, но знал кое-что из рассказов. Никто из приспешников его отца так и не придумал, как одолеть это создание, не убив его. Широкий размах острых крыльев, на каждом по загнутому когтю. Скорее всего класс когтевиков. Туловище тонкое и длинное сливалось с шеей и хвостом, словно змея с крыльями. Нужно найти его слабые места.       Размышления прервал боевой клич Дэн. Она храбро бросилась на дракона с коротким мечом. Нил застыл, поражённый её отвагой. Юношу охватил страх. Сердце ухнуло вниз от беспокойства за подругу. Нил не сомневался в её навыках боя, но мысль, что Дэн может пострадать не утешала. Трудный выбор разрывал на части. Спасти Дэн или спасти дракона? Он хотел и того, и другого, но не мог придумать хороший план. Юноша оцепенел, наблюдая за тем, как Дэн наносит точные удары по чешуе дракона. Зверь с рёвом отступал дальше в лес, натыкаясь спиной на стволы деревьев.       Собрав волю в кулак, Нил заставил себя отбросить панику. Он должен защитить Дэн, нанеся Древорубу как можно меньше увечий. Глаза бегали от вытянутой оскалившейся морды до длинного хвоста. Думай, думай, думай! С такими огромными крыльями дракон не мог даже спину себе почесать. Он опирался на хвост и кончики крыльев… У него не было лап. И тут Нил понял — маленькая голова, отсутствие конечностей и широкие крылья физически не позволяли ему дотянуться до спины. Нужно подобраться к нему сзади и атаковать оттуда. Может получиться оседлать его, в крайнем случае просто отвлечь.       Тем временем другая воительница приставила наконечник к луку. Раздался свист, и стрела устремилась ввысь.       — Нет! — закричал Нил, но он опоздал.       Наконечник вонзился в уязвимое место под челюстью дракона, где бледная, тонкая чешуя сменяла тёмную, похожую на кору. Древоруб взревел от боли, захлопав крыльями. Их острые края срезали толстые стволы деревьев, словно травинки. Мысли о плане тут же выдуло из головы чудовищным порывом ветра. Люди пригнулись, но викинг с мечом стоял на открытом месте, в одном взмахе от рассечения пополам. Когда другие отступили, он оказался впереди, став идеальной мишенью. В следующее мгновение верхняя часть его туловища отделилась от нижней. Алые брызги забрызгали снег и по небольшой поляне разнёсся отвратительный медный запах. Земля под ногами пропиталась кровью, смешалась с грязью и еловыми иглами.       Викинги в ужасе бросились врассыпную.       Взор Нила застлала кровавая пелена воспоминаний. Он снова был в заточении подвала с мёртвой драконьей тушей на деревянном столе, с которого звонко капала густая красная жидкость. Меч, выпавший из безвольной руки воина, в его сознании превратился в отцовские ножи и тесаки. Драконий рёв слился со звоном в ушах, подбрасывая образы расчленённых тел животных.       Сквозь чудовищные воспоминания пробился женский вскрик. Нил сжал зубы, силой воли возвращая себя в заснеженный лес. Это далось ему с трудом. Картина перед глазами прояснилась медленно, сопровождаясь множеством чёрных мурашек, которые, как мелкие насекомые, напуганные светом, разбежались по углам. Он увидел, как упала Дэн, споткнувшись о корень под снегом. Она вот-вот станет следующей жертвой. Нил должен отбросить прошлое, чтобы спасти ту, кто стала ему дорога. Девушку, что приютила его, накормила и всегда была готова заступиться.       Змеиный хвост с шуршанием проскользил по снегу, готовясь обвиться вокруг её ног. Древоруб развернулся к Дэн, не обращая внимания на стрелы, летевшие с другой стороны, где коричневая чешуя была во много прочнее настоящей древесной коры. Жёлтые глаза уставились на застывшую в ужасе девушку. Это дало Нилу шанс. Он бросился вперёд и встал на колени перед ней, спиной к дракону.       — Вставай, — отчаянно велел он. — Вставай! — повторил парень, когда Дэн не шелохнулась.       Волосы на затылке встали дыбом. От нависшего над ними зверя исходила смертельная угроза. Ещё немного, и ему прилетит по затылку крылом или, того и гляди, отсечёт голову. Усмирить Древоруба уже не получится. Он ранен, напуган и обороняется. Нил понимал, что Дэн только что потеряла товарища, но времени на горе не было. Сейчас либо бежать, либо умереть. Он схватил её за плечи, рывком поднял на ноги, и они вместе побежали прочь, продираясь сквозь ветки. Ноги тонули в сугробах, замедляя викингов. Закалённые румяные щёки не чувствовали стужи.       Дэн вырвалась вперёд. Нил было последовал за ней, как вдруг между ними с грохотом рухнул змеиный хвост, преграждая путь. Девушка от неожиданности вскрикнула и резко обернулась. Ледяные кристаллы запутались в её тёмных кудрях. Нил отполз назад, скребя сапогами по снегу. Он поймал её встревоженный взгляд и, перекрикивая треск ломающихся деревьев и рык зверя, рявкнул:       — Беги!       Дэн не отступила.       — А как же ты?!       — Беги! — настаивал он, надеясь, что Древоруб не обратит внимание на девушку.       К счастью, дракон был уже занят своей добычей. Пока ему было достаточно, но скоро он потребует ещё, если не еду, то крови за нарушение его покоя. Зверь склонил маленькую голову к куску мяса, срывая острыми зубами невкусные доспехи с половины тела вместе с тёплой одеждой. Нил, стараясь не шуметь, отступал назад, следя за тем, чтобы зверь не преследовал его подругу. Убедившись, что Дэн скрылась за небольшим холмом, он и сам сорвался с места, не разбирая дороги.       Эндрю. Он должен отыскать Эндрю. Найти, покуда это не сделал кто-то другой, пока викинги не обнаружили овраг. Страх не успеть гнал его вперёд. Он бежал, пыхтя и кряхтя, а в голове стучало только:       Эндрю, Эндрю, Эндрю.       Человек, который выслушал его, не испугался кровавых историй его подвального прошлого. Друг. После Маза Нил боялся этого слова, боялся снова назвать кого-то другом, опасаясь, что их постигнет та же участь. Но Эндрю не бросил его, не улетел восвояси, просто держался рядом. Гнетущие мысли заговорили настойчивым голосом матери: у Эндрю просто не было выхода. Если Нил наложил на него проклятие, значит, он мог его и снять. Теперь их новообретённая связь стояла под угрозой.       Мысль о потере Эндрю приводила его в ужас. Вначале подрагивали пальцы, стопы выстукивали собственный ритм, дальше начинала бить мелкая дрожь. Дни представлялись серыми и скучными, а ночи полными кошмаров и терзаний совести. Почти что равносильно потере самого себя, того кусочка света, который он так отчаянно пытался сберечь в своей искалеченной душе. Рядом с ним Нил становился совсем другим. Более открытым, искренним и общительным, чем обычно. Даже при их первой встрече колкие замечания Эндрю разжигали искры в его душе. Сразу хотелось броситься спорить, доказывая обратное. Сейчас Эндрю не мог победить его в словесной перепалке, поэтому старался показывать свои мысли действиями и фырканьями. Но никогда не осуждал.       Такого друга Нил убережёт, чему бы ему это ни стоило.