Ждет ли нас хороший конец?

26 октября, **** год.

Утро выдалось очень дождливым и пасмурным, заполонив все небо серыми красками и их оттенками. Мелкий моросящий дождь отдавал приятным и успокаивающим стуком по окнам домов и сооружений, нагоняя тоскливую меланхолию, предавая желания свернуться на кровати в тепле и остаться так на все время неудавшейся погоды. Она казалась умиротворяющей только тем, кто остался дома, а не тем, кому в такую слякоть приходилось тащиться по улице, промокая до нитки. В час пик как всегда стояла шумиха, все неслись под укрытие от капель, бьющих по крышам и лужам, пропитывающих всю землю в мрачное время осени. Алан шел по этой мерзкой погоде, чувствуя, как ботинки промокали из-за луж, а отвратительная изморось выводила из себя, не давая разглядеть дорогу перед глазами, и приходилось постоянно щуриться, дабы разглядеть куда ступаешь. Как назло он позабыл свой зонт, но возвращаться уже было поздно, ведь вскоре должна отойти его электричка до рабочего места. Только заворачивая к спуску в метро, как мимо проезжающая машина окатила его водой из лужи. Все впиталось в его расстегнутое пальто и черный строгий костюм, что теперь одежда некомфортно овивала все тело. День стал еще хуже, хотя даже не начался нормально! Последние остатки самоконтроля начали утекать из Форста, заставляя хотеть закричать и выругаться всеми возможными словами, но он, прикусив язык, помчался в метро, полностью забитое людьми. Как же он ненавидел это столпотворение и каждого здесь! Кое-как добравшись до своего рабочего места, он шагал в сторону кабинета, хотя как можно поскорее избавиться от мерзкой прилипшей одежды с грязью. Коллеги так и норовились заговорить с ним, нагрузить работой с ног до головы, хотя по всем признакам было видно в каком нерасположении духа находился Форст, который, полностью проигнорировав их, целенаправленно шел в свой кабинет. Уже наконец в своем кабинете он избавился от измокшей до нитки одежды, сменив ее на привычную белую рабочую форму с широким халатом и длинными перчатками, которые не так уж и были важны сейчас. Со вчерашней смены у него оставались неоконченные обязанности, которые следовало бы выполнить сегодня, и приступить к своему собственному изучению. Но как назло в этот же день завезли химические реактивы! Нужно было теперь составлять еще и отчет о поступлении, принять их, все пересчитать и отослать данные. Весь оставшийся день после приемки Форст не мог сконцентрироваться на своей работе и обязанностях, чувствуя, что сегодня произойдет нечто ужасно. Он метался из угла в угол по своему кабинету, возвращаясь к очередному исследованию, которое только недавно смог начать, найдя новые зацепки, но ничего не выходило. Из рук валилось каждое дело, за которое он бы не взялся. Общение с коллегами не помогало, а лишь усугубляло ситуацию их беспечностью, которая выводила из себя. Может быть, Алан просто переработал? Это отвратительное чувство беспокойства и подступающей опасности подходило ближе и ближе с каждым текущим часом. За это время он успел обдумать каждую тему, которая могла так пошатнуть его спокойствие и уверенность, но ничего не подходило кроме одного. Работа. После принятия химических реактивов все пошло наперекосяк, и это волновало до осточертения и заставляло бродить по углам в ожидании, что же могло произойти вот-вот в этот день. Только собираясь с силами, решаясь отвлечься и вернуться к своему делу, как в кабинет к Алану влетает девушка более низшая по должности, но такая знакомая. Ее трясло, волосы стояли дыбом, одежда смята, и все лицо покрыто холодным потом, пока глаза нервно бегали по комнате и фигуре ученого перед собой. Форст не понимал, почему к нему так вломились и что это за такое важное дело было у девицы, по причине которого пришлось без предупреждения принестись сюда в потрепанном и напуганном состоянии. Это была Элизабет — самая близкая коллега к Форсту, именно он обучал ее всем основам и наставлял, полностью взяв ответственность за нее на свои плечи и объясняя каждую деталь. Но девушке он никогда не доверял полностью, держа ее на расстоянии вытянутой руки, не подпуская к более опасной работе, кроме как бумаг. Не успел мужчина даже рта разинуть и спросить, что же такое с ней произошло, как девушка перебила его и с шепотом пробормотала отчаянные слова: — Простите меня, мистер Форст. И в эту же секунду послышались громкие взрывы, крики и гомон, чей-то отчаянный бег и пожарная тревога, отвратительно завывающая на все здание и повторяя одно и то же: «Внимание, пожарная тревога, просьба срочно покинуть помещение». Моментально вынесясь в коридор и видя как все вокруг начинало полыхать, Алан замер, словно током пробило. Все вокруг заставляло конечности моментально похолодеть, а зрачки сузиться от ужаса предстоящей картины. От взрывов выбивало окна, огромные сгустки огня и темного дыма заполонили пространство. Становилось невозможно дышать. Все бежали кто куда мог, спасая себя, плача, бившись в агонии и беспомощности. Это было похоже на безумие. Он понял сразу что в этом виновата девушка. Всего лишь одна девушка и никто не спасется. Эвакуироваться было бесполезно. Алан уже понимал, что все они обречены на верную погибель в этом месте. Пожарные не успеют подъехать, и все, что находится вблизи этого завода, будет стерто в пыль, песок и обожженные обломки. Смотря как люди отчаянно бились за свои жизни в горящем и взрывающемся здании, Форст бездействовал, наблюдал за этим, принимая всю ситуацию… смиренно? Весь день его мучало ощущение, что что-то произойдет, и вот оно произошло. Произошло непоправимое. Люди сгорали заживо, тошнотворный и удушающий запах реактивов, смешавшихся с запекшейся кровью от огня, бил в нос, не давая даже вдохнуть грудью, а раскаленный воздух прожигал легкие изнутри, создавая адское пекло внутри организма, пока кровь медленно закипала в жилах. Кого-то прибивало обломками, так и валящихся от ударной волны. Нигде не было спасения. Постепенно воздух покинул легкие, ноги подкашивались, и сердце отдавало пульсирующими волнами в голове, зрение с каждым мгновение окутывал темная пелена, сгущаясь облаками, и спустя пару секунд Алан свалился на пол потеряв сознание.

***

Форст резко пробуждается в холодном поту и вскакивает, тяжело дыша от ощущений сдавленной груди из-за обвившейся по телу скомканной одежды. Голова раскалывалась, и в ушах отчетливо были слышны крики и вопли: — На помощь! — Боже, я не хочу умирать! Эта кровавая сцена так и стояла перед глазами, пока в ушах звенело, и эти крики доносились так близко, что казалось будто он медленно сходил с ума, пребывая в цикле, переживая это событие снова и снова. Осмотревшись вокруг, он увидел по-прежнему знакомые серые бетонные стены, пошарпанные от старости и, к счастью, редкого использования. Вскоре все начало затихать, и наконец чувства возвращались на места. Был слышен шум оборудования в комнате бункера, свое собственное тяжелое дыхание и ощущение ткани одежды против тела. Потерев руками лицо, Алан медленно вылез из кровати и тут же обулся, пройдя в небольшую комнатушку по коридору, где находилась старая раковина перед зеркалом и душ. Это была душевая. Нужно привести себя в чувства. Открыв кран с ледяной водой, Форст быстро плеснул себе ее на лицо и выключил поток, поднимая голову и смотря в зеркало. Он не узнавал самого себя. Азиатские черты лица исказились в истощенной гримасе, а темно-карие глаза почти почернели. Кудрявые волосы отрасли, и челка прилипала от пота и воды ко лбу, под глазами глубоко залегли тени, придавая измученный вид. Капилляры в глазах полопались, а кожа приобрела болезненный белый оттенок с желтым отливом. Он не замечал, насколько же ужасно истощенным выглядел и морально, и физически. Не став дальше раздумывать и рассматривать себя, мужчина поплелся обратно в свой кабинет, объединенный вместе со спальным местом, которым он пользуется уж очень редко. Беспорядок бросался в глаза. Везде валялись разбросанные бумаги с данными, сведениями и записями, разорванные попытки что-то исследовать и прийти к цели, со стола сметены все объекты письменности и некоторые оборудования, которые, как помнил Форст, смел прошлой ночью из-за нервного срыва и своей беспомощности. Ему не хватало данных. Не хватало каких-то деталей, дабы разобраться с происходящим, да даже простого оборудования не хватало! Электричество тоже очень плохо работало, питаясь лишь от генератора, работающего на газу, и тот приходилось частенько отрубать, дабы не сломать единственный источник энергии. Все военные, отправленные сюда, пропали бесследно в этом месте, даже трупы не были найдены. Однако их могли съесть брошенные домашние животные или дикие, это не играло никакой роли в данном случае. С тяжким вздохом Алан принялся собирать весь беспорядок, который учудил самостоятельно в порыве бесконтрольного наката давящих чувств. Не нужно так раскидываться оборудованием, в нынешне время все имело необычайную ценность, за которую могли прикончить на месте. Рассматривая все то, к чему смог прийти спустя полгода нахождения в этом месте, он ощутил лишь еще больший прилив бессилия и отчаяния. В ровном счете ему ни до чего не удалось дойти, только мелкие помарки о пропавших, о предполагаемых следственных связях, которые обрывались в самых невыгодных местах и текли в никуда. Все это было лишь сбором мусора в руках, который тяжело давил на мозг и нервную систему, давая понять свою беспомощность и никчемность в этом деле. От него зависит будущее. Собрав почти все бумаги с пола, как в комнату вламывается девушка, ростом 163 сантиметра. На ней была темная военная форма, а длинные черные волосы зализаны в высокий пучок. Темный оттенок кожи сильно контрастировал с голубыми глазами, которые потускнели от пережитых событий и стресса. — Пап, что-то удалось разузнать? Недавно на радаре я снова зафиксировала сигналы. Они находились примерно в пятисот метров от нас на северной стороне, — спрашивает она и проговаривает свои исследования, приводившие лишь в такой же тупик, от которого задавалось еще больше вопросов. Проходя в глубь комнаты, девушка смотрит на этот беспорядок, который был устроен недавно. Она вздернула бровь в недоумении о произошедшем, но ничего не спросила. Алан был очень в шатком состоянии, поэтому лишние слова девушка пыталась не вставлять. После их недавней ссоры на стрессе и напряжении контакт между ними пошатнулся, да и единственное что та поняла так это то, что не может долго контактировать со своим отцом. Форст с тяжким вздохом поднялся, ощущая, как побаливает поясница от беспокойного сна и частого сидячего положения за столом над еле светящей лампой. С громким хлопком он кладет кипу бумаг на стол, оборачиваясь к девушке и отвечая ей с усталостью в голосе. — Ничего, Настасья. Я проанализировал цепочку пропаж, но они никак не связаны друг с другом. Нам остается лишь самим сходить проверить, но боюсь, что и это ни к чему не приведет, — Алан слегка картавил, но его дочь, по имени Анастасия, давно привыкла к этому. — По какой причине не приведет? — тут же интересуется она, не понимая о чем ее отец пытался ей сказать. Они даже не пробовали туда сходить! — Я обошел почти все, но никаких признаков или улик не было найдено, только одни разрухи, — продолжает пояснять Форст. Анастасию это не обрадовало. Она ненавидела когда ее отец шел на риск полностью один и без нужной экипировки! Как же девушку это бесило, что, будь у нее силы, она бы вступила с ним в конфликт в очередной раз, но видя, как Алан из кожи вон лез, чтобы чего-то добиться, и снова все безрезультатно, Настасья не стала насягать, покорно стоя у двери и ожидая пока отец продолжит свою речь. — Мне иногда кажется, что они не пропали. Они словно.. передвигаются? Не может же ничего не остаться. Даже поступают сигналы на радар о местонахождениях пропавших, но там ничего нет и сигналы тут же обрываются…— Алан делает паузу и с тяжким вздохом потирает уставшие глаза, — Мы можем лишь предполагать их местонахождение, но больше меня интересует то, что здесь происходит. Все вокруг мертво, вода по анализу отравлена так же, как и почва в округе, но никаких трупов, ни диких животных, ни птиц, да даже знаков борьбы не видно. Девушка внимательно выслушивала рассуждения своего отца. Единственное, что она могла делать — заниматься разведкой, поисками припасов и других необходимых вещей. По образованию она была разведчицей, прослужив долгие года и имея опыт в военных действиях. — Может… стоит еще походить? Там, где недавно была сигналы. — Стоило, но не думаю, что это к чему-то приведет, — и с этими словами Алан начал собираться, захватив свой излюбленный пожарный топор и пистолет. Правда он ненавидел огнестрельное, ведь не ощущал его совершенно, как бы Анастасия не пыталась обучить отца и пристрастить к огнестрелу, у него никогда не получалось владеть таким оружием, как она. На улице как обычно мертвенно тихо, темные облака сгущались в небе, но дождя так и не следовало. Сколько не жди, дождь так и не наступит, и все будет обречено на гибель от засухи. По дороге им ничего так и не встретилось. Ни единого живого создания или то, что от него осталось. Полная тишина, тяжело давящая с каждым днем сильнее и сильнее. Настасья ступала сбоку своего отца, держа в готовности автомат, который свисал с ее плеча. Напряжение безмолвия и беззвучия преследовало со всех сторон, хотя звук был, но только бившихся о землю двух пар сапог и шатающихся на плечах оружиях и сумок. С последнего их выхода ничего не поменялось, все оставалось точно таким же бездыханным, оставшимся в полном одиночестве. Они бродили так пять часов, ни разу ни на что не выйдя, лишь забежав в некоторые здания и разрушенные дома, дабы найти хоть какие то дополнительные припасы и то, что могло понадобиться. На этот раз вышло намного меньше, чем во все прошлые, ведь они пошли той дорогой, которая была самой разрушенной и пустынной. За это время им повстречалось лишь четыре постройки, откуда даже вытаскивать было нечего. Начало темнеть и сгущаться, что через пол часа все погрузится в кромешную и непроглядную тьму. Нужно возвращаться. Вернувшись уже обратно в бункер, Анастасия занялась рассортировкой и записями того, что удалось найти, попутно отмечая места, где они только что побывали, а вот Алан вернулся в свою заставленную всем подряд комнатушку. Свалившись на стул и опрокинув топор рядом, он бездумно пялился на доску, повешенную на стену. На ней были зарисовки, записи и зафиксированные фото пропавших, которые в непонятной следственной связи были соединены между собой ярким маркером. Его мучало много вопросов, но самый близкий к нему и доступный для него сейчас — «Почему движение на радаре было зафиксировано чаще всего в одном месте? По какой причине оттуда подаются сигналы? И кто именно, а может даже что, подает их?» Долго мужчина проглядывал расфокусированным взглядом доску, и в конце пришел к выводу, что в одиночку отправится туда. Брать с собой дочь было опасно, он не хотел жертвовать ею. Ему не страшно было умереть, ему было страшно лишь за единственного близкого человека, который у него остался. Форст знал, что ему ничто не навредит. Осталось только придумать когда ускользнуть от чужих глаз, дабы Настасья за ним не увязалась и не пострадала сама, а пока придется оттягивать момент до того, как план не будет разработан.

11 марта того же года.

Ветер завывал, перебрасывая песок и пыль из одного места в другое. Все деревья стояли без листвы, травы вовсе не было уже долгое время. Земля выглядела пересушенной и мертвой, потрескавшись в некоторых местах. Зима так и не наступила, а дождей вовсе не видели здесь с того инцидента, как и солнечных лучей. Вокруг все во вред также тихо, удручающе безмолвно, создавало ощущение полного вымирания планеты и наступившего апокалипсиса. Они правда были близки к этому, пусть как таковой угрозы еще не было найдено, но Алан ее чувствовал. Она была рядом, всегда находилась под боком, пряталась в темных углах и ожидала момента, чтобы напасть, разрушить остатки еле собираемой надежды и уверенности, которая утекала из под пальцев как песок. Он не мог позволить себе сдаться. Под тяжелыми армейскими ботинками хрустела земля с иссохшими и отвалившимися ветками, обломками зданий и мебели, которые принесли резкие порывы воздуха, ну или то, что от него оставалось. Ветер поднимался неимоверный, кидая песок в лицо и мешая идти вперед, завывая сильными и резкими порывами, тормоша волосы и одежду, заставляя хотеть развернуться и сдаться, но нет. Форст уже не помнил, когда в последний раз спал, ел, или просто давал себе отдохнуть, что в последнее время он медленно, но уверенно чувствовал, как терял рассудок. Но перед ним стояла лишь цель, которую нужно исполнить во чтобы то не стало. Он остановился, дабы оглядеться куда забрел. Вокруг одна разруха, здания были развалены: стекло, доски, мебель — все сломано и валялось в округе, угнетая атмосферу лишь больше. Это походило на какой-то фильм про апокалипсис с зомби, что от этой мысли Форст даже слегка усмехнулся. Он не боялся смерти, не боялся, что происходит вокруг, он лишь боялся облажаться. Боялся, что все надежды и ответственность, которые повесили на него окажутся бесполезны и он совершит оплошность. Он боялся за свою дочь. Пребывая в своих мыслях и смотря вдаль, пытаясь разглядеть хоть что-то новое среди поднявшегося ветра с песком, Алан не замечает рядом с собой движение. Прежде чем он услышал шорох и странные исходящие звуки рядом, его кто-то хватает костлявой рукой за ногу, в точности как человеческая конечность. Его передернуло. По телу прошелся страх, как удар молнии, и моментально Форст замахивается ногой в сторону того, что его схватило. Послышался всхлюп и разрыв мягкий тканей с раздробленной костью, словно что-то давно протухло и одновременно затвердело. Наконец глянув вниз, он отскочил на несколько сантиметров и сильнее сжал топор в руке, пялясь на валяющееся создание рядом, похожие на человеческую фигуру, которое покрыто огромным количеством наростов. Отовсюду на нем сочилась кровь, суставы выворачивались и рвотные остатки находились на этом изуродованном теле. От человека тут осталось одно название. — Что это, блять, такое? — бормочет себе под нос Форст, устремив шокированный и полный ужаса взгляд на объект, валяющийся в своих ногах. Изуродованное человеко-подобное создание корчилось от боли на земле, издавая хриплое дыхание и захлебываясь в собственной крови, текущей из гнойных и мутировавших ран, напоминающие отростки какого-то гриба. Его тело было чересчур мягким с виду, что только надави и оно лопнет, заляпав все рядом кровью и гноем. Ткань въелась в нечто, наподобие кожи, став единым целым с обезображенным полумертвецом. Рассматривая это нечто, Форст замечает, что две ноги были раздробленно переломаны, а именно суставы. Кость в области колена выглядывала из под кожи, и все это расстояние существо преодолело на руках. Мягкая ткань на торсе стерлась до огромных дыр, а органы вот вот могли выпасть и единственное что их удерживало- еле заметная оболочка, готовая порваться в любой момент и заставить создание биться в агонии с распотрошенным телом. Алан смотрел с обволакивающим его ужасом за этой картиной, ощущая, как рвотные позывы подступили к самой глотке от вида стекающей слюны и рвотных масс с выблеванной кровью и гноем. В желудке все ужасно скрутило, а ноги начали подкашиваться. Такого дерьма Форст в своей жизни еще не видел. Больше вводило в панику то, что он не знал, что это такое, как оно передается и опасно ли это, хотя, конечно это было опасно! Но рука, которой за него схватились и которую он отбил ногой, оказалась оторвана и валялась в нескольких метров от самого живого мертвеца. Из оторванной раны виднелось насколько сильно были разрушены ткани, и внутри находилась некая каша из разрушенных и мутрировавших клеток. От ужаса хотелось вскрикнуть, но Форст стоял, полностью впав в ступор и не имев возможности оторвать взгляд от этого нечто, которое срыгивало очередные сгустки гноя и крови, кряхтя и захлебываясь в собственных же жидкостях, которые так и выходили наружу. Алан больше не мог на такое смотреть, особенно осознавать, что оно явно опасно. Занеся топор, он моментально раскалывает и так мягкий череп из-за разрушенных костей. Остатки мозга и жидкости брызнули вокруг, попав и на одежду парня. Все же его стошнило. Блевать было нечем, что выходил лишь желчный сок из желудка. Спазмы в глотке были невыносимыми, а чувство отвращения и накатывающего ужаса делали все лишь хуже. Проблевавшись, Алан кое-как принял решение собрать кровь и эти наросты на анализы, дабы разузнать происходящее теперь. Достав из сумки пару маленьких пробирок и пипетки, он собрал все необходимые, по его мнению, жидкости и материалы для анализа и изучения, но тухлый запах с примесью металла и другой вони вдарили в нос с удвоенной силы, что его снова чуть ли не вырвало. Надо заканчивать с этим и возвращаться, пока еще все не стало в разы хуже, неизвестно, сколько еще таких тварей было в округе. Быстро поднявшись, Алан хотел было понестись в сторону бункера, но замер, разглядев на уже трупе остатки военной формы и погоны. Это был один из пропавших. Без больших раздумий Форст понесся в сторону бункера, ощущая как сердце бешено колотилось от опасности и тревоги, которые достигали своего пика с каждым пройденным метром все больше и больше, а завывания ветра казались раз в десять мрачнее. Песок царапал глаза, заставляя их слезиться и высыхать, но не было времени их протирать. Ему нужно было добраться обратно. Убедиться, что все это была не правда, или правда, разобраться с происходящим, а сначала проверить где именно он находился все это время. Было ли это то место, откуда так часто и мимолетно поступали сигналы. Если это окажется именно так, тогда большинство таких сигналов принадлежало этим людям, или то, что от них осталось.