Ждет ли нас хороший конец?

Поздний вечер того же дня.

Форст все еще слегка прокручивал в голове реакцию Настасьи, что не так уж на деле и волновало его. Большую часть его мыслей занимали вопросы об этих созданиях и том, куда же делись все собранные им материалы для анализа. Не могли же все они исчезнуть в никуда? Или, может, он действительно тронулся головой.  Пока что Алан так и продолжал рассуждать у себя в уме, попутно полоская одежду в тазе с белизной, дабы отмыть всю грязь. Плохим было решением замачивать черную ткань в такой химии. Из-за контакта краски с химическими соединениями цвет сошел, и теперь одежда имела странный оттенок белого с желтым. Хотя, какая разница, как выглядела в нынешней ситуации одежда? Главное, что она вообще была, хоть какая-то.  Дополоскав одежду и промыв ее снова проточной водой, Форст отжал ткань над душевой кабиной настолько, насколько смог. Грязная вода с инфекцией медленно стекла в слив. Одежду Алан аккуратно закинул на дверцу душевой кабины: уж так она высохнет быстрее, чем могла.  Парень уже собирался выйти и снова заняться своими делами, как в душевую входит Анастасия. Вокруг было очень темно из‑за отсутствия электроэнергии, но глаза давно привыкли к полному мраку, так что без труда можно было разглядеть всё вокруг, да и Форст прекрасно понимал, что да где находилось. Настасья остановилась в дверях, смотря на темную фигуру своего отца. Она мялась и сильно сжимала плечи руками, скрещенными на груди.  — Пойдешь курить? — наконец звучит негромкий, но как можно более уверенный голос девушки. Мужчина даже поразился словам дочери. Он думал, что после того случая Самойлова никак не захочет с ним контактировать, полностью отстраниться от него и снова затаит глубокую обиду, которую будет постоянно припоминать ему во время ссор.  — Пойду, — кратко отвечает Алан, вытерев мокрые руки о черные штаны, и поплелся вслед за девушкой. Анастасия довольно заметно уступала ему в росте с такого ракурса. Выйдя наружу, Форст вытащил из кармана зажигалку и портсигар, из которого в свою очередь достал одну табачную закрутку и закурил ее. Настасья проделала то же самое. Сначала они молча стояли и курили. Мысли Алана были заполнены лишь одним непонятным существом, а Анастасия думала совершенно о другом: о более человечном и своем.  — Пап, почему тебе все время было все равно на меня? Неужели я для тебя ничего не значу? — наконец заводит девушка разговор. Она не злилась, не кричала и не истерила, желая впервые за столько лет услышать правду от отца.  Ее голос вырывал Форста из своих рассуждений. Подняв свой взгляд на нее и посмотрев в эти грубые женские черты лица, он молчал. Конечно никогда в жизни Алан не скажет полную правду, но ему дочь не была безразлична, пусть у него и совершенно другие причины ее воспитывать, чем можно было себе представить.  — Нет, — начинает говорить Форст, медленно выдыхая табачный дым, который растворялся в ночном небе, — Мне не было на тебя все равно. Ты прекрасно знаешь, что я болен… Я просто не хотел, чтобы ты видела мои приступы, поэтому специально отстранялся от тебя. Я просто… Просто не знаю, как это, ну, воспитывать детей.  Настасья внимательно слушала. Конечно, она понимала положение мужчины, называющегося ее отцом, но это был не тот ответ, который она хотела услышать. Самойловой не нужны были оправдания, не нужны были глупые разговоры про сложность воспитания. Девушка хотела услышать лишь простое ‘да’ или ‘нет’.  Когда девушка желала уже ответить, ее взгляд зацепился за какой-то странный огонек из окна в больнице неподалеку. Она тут же вздернула голову и прищурилась, начав всматриваться вдаль и разглядывать то, от чего исходил источник маленького света. Свет огня двигался из стороны в сторону, слегка подрагивая от чьего-то движения.  — Там кто-то есть, — говорит она Форсту и тыкает его в плечо, указав рукой вдаль на больничное окно.  Форст моментально наклонился и сам всмотрелся, сначала даже не заметив ничего, а после и сам уловил этот свет. Тот словно исходил от свечи или фонаря, с такого расстояния было непонятно. Света давно нигде нет, так откуда ему взяться в больнице?  Докурив, мужчина тушит сигарету ботинком о землю, проверяя топор на поясе, который он снимал очень редко. Нужно бы сходить и проверить, что именно это было, может, повезет и что-то удастся выявить. Только вот… Анастасия. Стоило оставить ее здесь, но очередного скандала Форст не вывезет, да и не хотелось ругаться. Девушка была не маленькой, около сорока лет, больше опекать ее не было смысла.  — Пошли проверим, — говорит Алан сухо, уже идя в ту сторону, откуда исходил свет. Он не дожидался, когда Самойлова побежит за ним, и так зная, что девушка последует за ним и догонит, особенно когда выпадала возможность оказаться вовлеченной в действия.  Настасья и вправду нагнала его и шла рядом, держа наготове руку на кобуре, в которой лежал пистолет. Больница была разрушена, окна выбиты, и мебель вся переломалась, валяясь в различных местах. Сквозь эти обломки было сложно пробраться, ведь звуковой волной снесло все, что было некачественно прибито и сделано. Стекла были раскиданы везде, так же, как и труха от дерева, бетонные осколки со стен, слезшая краска, оборудование и предметы. Все находилось в хаосе. Кое-как пробравшись во внутрь, Алан с Самойловой проходили вглубь, чувствуя все эти вещи под ботинками и слыша их скрежет. Стелка предательски трескались и давали знак, что эти двое были внутри.  Тишина нагнетала. Форст не знал, что ожидать от этого места. Рука автоматически затянулась на ручке топора, готовясь в любой момент привести его в действие. Это здание мужчине было очень знакомым. В свое время обучения в университете его всегда отправляли на отработки сюда и на дополнительные работы, из-за чего с самого начала больница ассоциировалась не с очень хорошими воспоминаниями о прошлых годах, когда Алан еще был неумелым идиотом.  Как азиат помнил, свет исходил из левого крыла на пятом этаже в одной из больничных палат. Добираться до туда приходится пешком, лифт сломан, да и отсутствие электроэнергии сильно било по многим возможностям. Ноги гудели и болели от постоянных хождения, бега и бессонных ночей, которые всегда сказывались на здоровье как физическом, так и психологическом. Дойдя с трудом на пятый этаж, они тут же сбавили свой темп и начали передвигаться настолько тихо, насколько это было возможно. Свет из приоткрытой двери палаты доносился в коридор. Было понятно куда нужно идти.  У Алана начали слегка подкашиваться ноги, сердце снова бешено отдавало ритм, и все тело говорило бежать. Он в очередной раз улавливал сигналы организма о том, что что-то может случиться. Беспокойство поселялось в душе. Особенно он боялся снова увидеть то обезображенное создание, покрытое полностью кровью, слизью, грязью, с вывернутыми суставами, наростами гриба и мутацией по всему телу. Тошнота подступила к горлу, память все еще рисовала яркие картинки недавнего происшествия. Но нужно продолжать идти. Даже если он и встретит снова это нечто, то на этот раз Анастасия поверит ему и перестанет считать обезумевшим, что для Форста имело огромное значение в нынешнем положении.  Тихо пройдя к палате, они увидели, что около окна стояла черная фигура человека, по телосложению видимо мужчины. На подоконнике стояла ржавая керосиновая лампа. Пламя освещало очень маленький участок комнаты, отчего не было видно даже части этого человека. Мужчина занимался чем-то своим. С его стороны исходил звук тихого стука металла и пластмассы, словно он что-то собирал или чинил.  Не став дальше ожидать, Форст прокрался сзади и замахнулся топором, вдарив в висок мужчине твердей ручкой оружия. Фигура не успела даже обернуться и как-либо среагировать, тут же свалившись на пол от сильного удара в без сознании. Взяв керосиновую лампу, Алан поднес ее к лицу человека и заметил мужские черты. Он был не мутантом. Самый обычный мужчина, с длинными черными волосами, тремя родинками на щеке и очками на острых и вытянутых чертах лица, одетый в военную форму.  Настасья ужаснулась от такого. Она, конечно, ожидала от отца все теперь, но не такого безрассудства! Уж просто так чуть ли не убить человека, даже не разобравшись в ситуации, было чересчур.  — Ты его не прибил? — задает она вопрос, подходя близко к мужчине, лежавшему на полу, который равномерно дышал, пусть и слабо.  — Если дыши,  то не умер, — кратко отвечает Алан. Он прошел к тому месту, где этот человек что-то делал и, посветив керосиновой лампой, увидел разобранный бинокль.  Вид бинокля напряг Форста. За ними наблюдали? Как давно и сколько? Чего он хотел? Зачем он это делал и для чего? Теперь новые мысли не давали покоя. Взяв этот предмет, он засунул его в один из больших карманов на штанах и прошелся обратно к Настасье, которая мерила пульс лежащему человеку.  — Что делать с ним будем? — спрашивает Самойлова, глядя на отца в нерешимости. Она не знала, как вести себя в такой ситуации, а уж брать на себя ответственность за другого человека на себя она вовсе не собиралась.  — Отнесем к нам и свяжем. Я его допрошу, уж мутный он какой-то, — с грубостью отвечает Алан, но подозрения и сомнения он кидал не на Настасью, а на лежащего парня под ногами.  Отдав девушке керосиновую горелку, он с трудом взвалил этого человека себе на. Уж рост незнакомого мужчины превышал его в несколько сантиметров, да и весил он не мало. Но азиату не впервые таскать на себе такие тяжести, лишь было неудобно из-за разницы в росте. 

***

Парень очнулся привязанным к стулу в пустой и холодной комнате. Вокруг не было ничего. Пахло сыростью от земли, грязью и пылью. Голова гудела и сильно кружилась, перед глазами все плыло, и очки спадали с лица. Не было видно даже миллиметра этой комнаты. Все находилось в абсолютном мраке.  Он попытался пошевелить руками или ногами, но все было бестолку. Парень был крепко-накрепко связан, а ослабевшее тело от удара не подчинялись. Конечности затекали от долго нахождения в одной позиции. Только уже пытаясь раскрутить руки и попробовать развязать узел по своему опыту, как в комнату входит Алан.  Керосиновая лампа освещала его лицо и небольшой участок комнаты. Без каких-либо слов Форст прошел в комнату и со скрипом выдвинул одной рукой стул, стоящий рядом. Алан одним движением поставил его так, как было нужно, и уселся прямо перед парнем. Теперь был виден и его цвет глаз - серый. Эти серые грубые глаза смотрели в узкий разрез азиатских глаз Форста.  На удивление мужчина не нервничал, даже не заводил разговор первым, из-за чего пару минут Алан молча разглядывал его, мучая напряженным молчанием и тишиной. Но и это парня на против не смутило, тот так и не открыл рот, ожидая слов от другого мужчины перед собой.  — Как тебя звать? — первым подает голос Алан, на что получает ответ:  — Уайт Уолтер.  Ухмыльнувшись, Форст начал рыться в кармане и приговаривать: — Уолтер значит… эта вещица тебе знакома? — он достает из кармана тот самый бинокль, который до сих пор был наполовину разобран.  Алан надеялся увидеть некую взволнованность, может даже панику и страх, но его встретили лишь холодный взгляд и выражение полного безразличия.  — Да, это мой бинокль, — отвечает Уолтер.  — И зачем же он тебе?  — Ах, мистер Форст, Вы слишком любопытны для своего возраста, — отвечает с ехидными нотами Уайт.  Азиата пробрала дрожь. Этот Уолтер знал его фамилию!? Хотя.. может тот его видел когда-то, может даже они пару раз пересекались, но Алан не мог его вспомнить, как бы ни старался напрячь свои мозги.  — Как Вы думаете, что я еще знаю о Вас? Вы, наверняка, сейчас задаетесь вопросом, откуда же я знаю Вашу фамилию, так вот, — Уолтер слегка наклоняется, несмотря даже на скованность движений в связанном положении, — Я очень многое о Вас знаю. Я с самого начала приметил Вас. Вы так забавно выглядите, когда начинаете нервничать, — Уайт тихонько хихикает, что Форсту до ужаса не нравилось и заставляло мурашки пробежать по спине.  Алан не стал это терпеть и отвесил мужчине пощёчину, заставив того моментально заткнуться. Это Форст должен допрашивать, а не его! Такие речи вводили азиата в страх, вызывая сильную неприязнь. Ощущение ещё большей паранойи и того, что за ним наблюдают, только усилилось. В итоге за Аланом и вправду все время наблюдали. И именно этот Уолтер смотрел за каждым его шагом в непонятно каких целях.  — И что же тебе известно? — Форст старается звучать как можно больше увереннее, но слабая дрожь в голосе выдавала его нервозность, которая начинала сменяться яростью и злостью. Уолтер сильнее расплылся в ухмылке и уже откинулся назад на стул. Пощечина даже не волновала его, лишь оставляла неприятные покалывания и жжение на бледной коже. Сразу все рассказывать он не хотел. Он хотел помучать Алана недоговоренностями, хотел увидеть его различные реакции, хотел добиться того, чего хотел. Уж слишком долго следил Уолтер за ним и изучал этого странного человека, который резко вызывал к себе интерес. — Многое, очень многое, но, думаю, Вам будет не так интересно вести со мной диалог, если я расскажу Вам все и сразу. Давайте поговорим о Вас.  — Закрой свой рот и отвечай на вопросы, — процедил сквозь зубы азиат, схватив Уайта за ворот формы, пододвинув его лицо очень близко к своему. Стул дернулся и издал неприятный скрежет. Они находились лицом к лицу друг с другом, но Уолтера от импульсивных действий сдерживали лишь веревки. От злости картавость Форста была еще явнее, но мужчина даже бровью не повел на это.   — Вижу, у Вас больше нет электроэнергии, — начинает проговаривать парень, никак не реагируя на выпады азиата, который уже начинал во всю беситься, — Я могу исправить это, только…  — Только что? — нетерпеливо спрашивает Форст. Он уже ненавидел этого черноволосого, его недоговоренность выводила из себя, так еще и такие наглые напущенные речи, которые разили вежливостью и сарказмом одновременно. Алан ощущал исходящую опасность от Уайта, особенно из-за того факта, что тот все время наблюдал за ним.  — Если Вы только позволите стать Вашим помощником и находиться всегда рядом, — наконец ставит свои условия мужчина.  Форст резко отпустил его ворот и ногой толкнул стул. С громким стуком тело Уолтера упало на пол вместе с этим деревянным изделием. Закинув ногу на ногу, Алан глядел на наглеца, лежащего снова в ногах и смотрящего прямо в глазах. Предложение было неплохим, электроэнергия и вправду была очень важна в данной ситуации, но откуда азиату было знать, что его сейчас не обманут? Уж убить — точно не убьют, а стащить многие вещи и вынести информацию на свет Уолтер мог запросто.  — Я подумаю над этим.  Поднявшись со стула и взяв керосиновую лампу, Алан вышел из комнаты, снова оставив Уайта валяться на полу в полной тишине и темноте. Конечно Уолтеру было неприятно. Тут холодно, темно, слишком тихо, витал в воздухе неприятный запах, так еще теперь он и в лежачем положении! Один дискомфорт. Мучительно вздохнув, он снова попытался побрыкаться, дабы перенять хоть как-то позицию. Все было бесполезно. Вернувшись в свою комнату, Форст тяжко вздохнул, поставил лампу на стол, затушив ее, и свалился в этот же момент на кровать. Этот Уайт ужасно напрягал, и его лицо будто бы просило: «размажь меня по стенке». Он уже не знал, что делать, что думать и за что цепляться. На стене по-прежнему висели все предположения о пропавших: фотографии, записи и зарисовки. На столе творилось неразбериха из множества других зарисовок, которые уже относились к странному мутанту. Так теперь появился новый человек, который еще больше создавал проблем!  Убить его Алан сейчас не мог, ведь мужчина может чем-нибудь пригодиться, да и Анастасия не простит отца за бессмысленное убийство. Взять в помощники Форст его тоже не мог, слишком огромный риск того, что Уолтер все испортит и исчезнет в никуда, оставив их разгребать все это наедине. Азиат окончательно запутался. Попросить у кого-нибудь совета он тоже не мог: это показало бы его слабость и неспособность окончить дело самостоятельно. На него надеялись все — и это неимоверно давило. Всё снова начинало бесить до осточертения, а недосып и отсутствие питания с приемами воды били по телу с каждым днем все больше и больше. Алан не заметил, как погрузился в беспокойный сон, пока рассуждал обо всем и прокручивал огромное количество вариантов, исходов событий и предложений, каждый раз приходя все к одному — нужна электроэнергия.  Из сна его вывело, что кто-то в комнату, а именно Уолтера! Этому парню удалось выбраться из оков, и он расхаживал так, словно ему и принадлежало это место Почему только Настасья не заметила этого?  Алан не успел даже о чем-либо подумать нормально, как схватил свой топор около кровати и вскочил, подставив его острое лезвие прямо к глотке Уайта. На секунду Уолтера это обескуражило, но вот снова на его физиономии вылезла эта бесящая ухмылка, словно тот ловил экстаз от всего происходящего. — Тише, тише, мистер Форст, я пришел к Вам без плохих намерений, всего лишь хочу обсудить мое предложение с Вами.  — Каким образом ты вылез, мелкий ублюдок? — со злостью и опаской проговаривает Алан, не убирая лезвие от его глотки и готовясь в любой момент ее перерезать. Уолтер же приподнял руку и пальцем провел по лезвию, отодвигая топор от себя. На пальце сформировался маленький, тонюсенький порез, через который выступила кровь. — Опыт, мой дорогой друг, опыт, — так же с ехидным тоном произносит парень.  Все же топор Форст опустил, но держал его наготове. Отступив слегка в сторону и дав Уолтеру пройти, он наблюдал, как этот незванный гость зажег снова лампу и взял ее в руку, принявшись осматривать и расхаживать по комнате.  — Не плохо, не плохо. Но я ожидал от Вас большего, — оценивает Уайт, хотя его даже не просили об этом! — У Вас неплохо работает голова, для Вашего-то возраста. Но… Вы упускает всю суть.  Алан очень сильно сжимал оружие в руке, пока вторая ладонь затягивалась в кулак. Въебать бы этому выродку прямо сейчас и заставить его захлебываться в собственной крови! Форст ненавидел, когда его так оценивали, когда врывались в его пространство и когда вели себя так по-хозяйски.  — Думаю, Вам нужно электричество для этого, я прав, мистер Форст? — Уолтер поворачивает голову в сторону азиата, очень тонко намекая на свое недавнее предложение, — Я тут уже все осмотрел и с уверенностью могу сказать, что починю Вам и Вашей даме генератор, но в обмен на мою просьбу, надеюсь, Вы помните ее.  — Анастасия моя дочь, — грубо отрезает азиат, — И твою просьбу я помню. С чего же я должен поверить, что ты сможешь это сделать и не сьебешь при первой же возможности?  — Вы можете это проверить самостоятельно. Поверьте, без Вашего полного согласия я не стану действовать, а выбираться из заточения Вы мне не запрещали. Алан молчал, недоверчиво смотря на мужчину перед собой. Его дерганые движения, ехидное выражение лица, эта наигранная слащавая речь — все бросалось в глаза. Внутри бушевали смешанные чувства и противоречивые мысли. Согласишься — рискнешь и можешь все потерять. Откажешься — можешь остаться ни с чем, ведь предложение Уолтера могло оказаться правдивым. Форста не волновало, что он останется без припасов или чего-то такого необходимого, ему это было не нужно, а вот Анастасия… рисковать ей Алан не хотел. Он уже не знал, что делать и как поступить. От него хотели слишком многого, ждали того, на что шансов не было, и каждый раз продолжали ставить перед выбором и заставлять принять решение. Форсту все это надоело, хотелось просто свалиться на пол и истерить от беспомощности, тревоги и страха, пожирающего его изнутри, причиной которых были близкие ему люди и понимание, что все от него ждут действий и решения. Алан не хотел разочаровать всех. Больше всего он не хотел разочаровать самого себя.  Из своих очередных саморазрушающих мыслей его вывел голос Уолтера прямо над ухом. Этот парень уже стоял сзади и проводил пальцами по левой руке Алана, двигаясь вверх к оголенному плечу.  — Мистер Форст, у Вас чудесная татуировка. Какой в ней заложен смысл?  Алан моментально отдернул руку, ударив Уолтера плечом в грудь, тем самым оттолкнув его от себя.  — Дистанцию соблюдай, ты не в своей среде находишься, пташка.  Уайт лишь усмехнулся, потирая грудную клетку и чувствуя небольшое притупленное жжение от удара мужчины, который был в разы ниже его. Удивляло даже то, как в таком маленьком теле вмещалось столько силы и злобы. Уолтеру это нравилось.  — Так Вы не ответили на мой вопрос.  — У нее нет смысла. Захотел и сделал.  Уайт покачал головой, скрестив руки на груди, пока керосиновая лампа в его пальцах покачивалась, заставляя огни на стенах плясать в безобразном изображении различных фигур.  — Так не пойдет, у всего есть смысл. Скажите мне, Вы скрыли… это? — и в этот же миг Уайт хватает Форста за левую руку, выкрутив запястье лицом к себе, проводя пальцами прямо на уровне изуродованных шрамов от попытки самоубийства. Азиат тут же выронил топор из руки, отчего раздался громкий звон металлического лезвия и стук деревянной ручки от пола. Шум отразился от стен и донесся из комнаты очень громко.  Не успел Алан даже разинуть рот от сковавшего его ужаса и разрывающейся злости внутри, как в комнату входит Настасья, распахивая широко дверь. Она проснулась от звона и удара вперемешку с громкими голосами. Выглядела девушка потрепано и встревожено, явно перепугавшись, что с отцом что-то происходит. Самойлова даже не успела полностью проснуться, как вскочила и тут же прибежала сюда.  — Алан, все нормально? А… он..?  Уолтер моментально отпустил руку Форста, повернувшись к Анастасии, и уже более добродушно улыбнулся ей. — Мы с Вашим отцом обговаривали работу, которую мне предстоит сделать. Я обладаю навыками инженера-механика, и Ваш отец принял меня в качестве помощника.  Форста еще больше пробивала злоба от этой слащавой лжи мужчины перед собой. Все было совершенно не так! Им буквально манипулировали и лезли в личные проблемы и дела. Но ничего против он не сказал, уж лучше дочь будет в неведении, чем еще больше проблем свалятся на нее и начнут давить. Азиат с этим справится самостоятельно.  — Да, это так. С этого момента Уолтер будет нам помогать, — отвечает Алан, стараясь выглядеть как можно спокойнее, хотя тело уже трясло от переполняющих эмоций, однако этого не было видно из-за тусклой лампы и высокой фигуры Уайта, загородившего Форста в данный момент. Настасья с недоверием смотрела на этих двоих перед собой, пока громкий стук волнующегося сердца раздавался в самих ушах и отдавал в виски. Она помолчала пару секунд, словно обрабатывая информацию и взвешивая все за и против. Самойлова и сама могла разобраться с генератором, но, видимо, эту работу будет совершать другой мужчина.  — Там поломалась вентиляция, щас все тебе объясню, — говорит девушка, уже разворачиваясь и махая рукой в свою сторону, дабы Уолтер последовал за ней. Раз уж тот теперь делает такую работу, нужно поставить его в известность.  Алану уже все это не нравилось.