Молодая жена

Медленно наступила ночь. Отчего-то тряслись руки, и сердце аритмично колотилось в груди, заставляя то дышать через раз, то втягивать в себя воздух так, будто кросс пробежал. Голова шла кругом, и Виктор никак не мог разложить мысли по полочкам, а те, словно насмехаясь, шли одна за другой в весьма странной и нелогичной последовательности. И выводы, которые он мог сейчас сделать, его не радовали совсем. Разве что веселили, но смех его был обречённым и нервным. Постарался уснуть, веря в то, что с появившейся проблемой надо просто переспать. Возможно, поутру всё предстанет в другом свете. Но, как назло, сон не шёл. Оловянным солдатиком Степнов лежал в постели под одеялом, усиленно держа веки сомкнутыми. Вытянутые по бокам руки иногда вздрагивали, выдавая внутреннее напряжение хозяина, а сам Виктор в такие моменты сжимал ладони в кулаки, желая взять тело под контроль и мечтая, чтобы всё это прекратилось. Только сознание начало затуманиваться дымкой сна, только по телу прошло долгожданное расслабление, как мужчина резко распахнул глаза, подскочил на кровати и уставился в окно, надеясь, что уже близится утро. Но, к его сожалению, на дворе по-прежнему было темно и ни намёка на просыпающийся город. Решив прекратить мучения, направился в кухню, где долго исследовал полки на наличие успокоительного. Но он ведь заядлый спортсмен, привык вести здоровый образ жизни и активно навязывал его всем, кому только мог, – родственникам, друзьям, коллегам и, главное, школьникам; оттого и медикаментов в его доме практически не было – вата, бинты, йод да активированный уголь. А если вдруг ему случалось простудиться, то лекарствами служили мёд и клюква. Но сейчас Степнов понимал, что никакая клюква не способна прекратить странного происхождения лихорадку. И тут он заметил пузырёк с настойкой валерианы. На затёртой этикетке глазами отыскал срок годности. Просрочено, причём, уже не первый год. Махнув на это рукой, накапал в кружку с водой сто капель – для верности – и тут же выпил залпом. В течение часа ожидал действия препарата, но даже не нужно было прислушиваться к своим ощущениям: ничего не изменилось. После в голову физрука пришла мысль, что, возможно, физический труд перестроит ритм сердца на такой же быстрый, но зато давно привычный, истинно спортивный лад. На улице было тихо и безветренно, на асфальте – ни единой лужицы, только под ногами шелестела разноцветная листва. Октябрь был сухим и тёплым. Виктор бежал по тротуарам старым маршрутом и решил на этот раз удлинить путь и ускорить темп, надеясь, что это вымотает его настолько, что вторую половину ночи он проспит без задних ног. По телу разливался жар, на лице выступала испарина, но дыхание было размеренным. Бежал мимо школы, дворов, магазинов, полицейского участка. Перед входом последнего стоял стенд с множеством листов альбомного формата, рябивших лицами не самой приятной наружности и словами «Внимание! Розыск». Ненадолго задержав взгляд на чёрно-белых распечатках, будто ища своё лицо, но так и не найдя, мужчина помчался дальше. Туда, в сторону тех новостроек, к которым он недавно провожал Гуцулову. Разумно решил, что неплохо бы отыскать круглосуточную аптеку и всё же побаловать свой здоровый и крепкий организм снотворным. Когда вдалеке показалась зелёная вывеска аптеки с пометкой «24», замедлил темп, а вскоре и вовсе замер в ступоре, увидев драку двух девушек. Одна, та, что пониже, вцепилась второй в волосы. Другой рукой, сжатой в кулак, пыталась ударить в лицо противницы. Та совсем не нападала, лишь оборонялась и пыталась прекратить драку. Схватив маленькую бойкую драчунью за запястья, она заломила ей руки и развернула к себе спиной. Именно в этот момент Виктор увидел лица обеих девушек. Почему-то совсем не удивился, узнав в одной из них Лену. И если одна нарушительница порядка была ему знакома более чем, то вторую он видел впервые. Она была гораздо ниже Лены, но, возможно, её ровесница. Худенькая, с длинными русыми волосами, собранными в две косички. Она казалась ещё большим ребёнком, чем сама Гуцулова. Он не слышал, но видел, как Ленины губы зло зашептали удивлённое «Чёрт!.. Степнов». Это фамильярное «Степнов» неожиданно приятно отозвалось в его груди. Как ни странно, его громкий оклик заставил Гуцулову отскочить в сторону и стыдливо опустить глаза, а низкую девчонку ему пришлось удерживать за локоть. Та громко материлась, вырывалась и даже сделала попытку ударить мужчину по ноге, но, когда он озлобленными глазами посмотрел на неё, сжимая ладонью тонкое плечо ещё сильнее, она замолчала и присмирела. – Что, в ментовке давно не была? Быстро могу тебе устроить! – гаркнул, наклонившись, а после уже обратился к обеим: – Что вы себе позволяете, малышня?! Ночь на дворе! – в своей излюбленной эмоциональной манере начал поучать подростков. – Родители куда ваши смотрят? А вы сами о чём думаете? Вы головой вообще соображаете? Да по улицам сейчас столько ненормальных шатается – и пьяных, и маньяков! Проблем себе ищите? Да и девочки, вроде, а драку устроили! Совсем бестолковые, – уже тише добавил он, с лёгким налетом презрения осматривая обеих. – Гуцулова! – обратился к Лене. Выразительные тёмные глаза незнакомки с еле скрываемым интересом уставились на мужчину, когда она поняла, что эти двое знакомы. – Не первый раз ловлю уже! – процедил сквозь зубы и одёрнул руку. Все замолчали. Степнов лихорадочно изучал глазами лицо Лены, шею, руки – все те участками тела, которые не были спрятаны под одеждой. Губа рассечена, на щеке синяк, где-то под растрёпанной чёлкой размазанная кровь. Зато кисти рук без единой царапинки. В подтверждение своим догадкам Виктор посмотрел на юную драчунью. Покрасневшие костяшки пальцев красноречиво говорили о том, что именно она завязала драку, однако это всё, что могло свидетельствовать об их потасовке. Помня о том, как может драться Гуцулова, физрук удивился, что этой маленькой девчонке от неё не досталось. Ругаться и дальше не было смысла: растрёпанные школьницы стойко молчали, не желая объясняться или оправдываться. Трое шли по ночной Москве. Высокие дома многочисленных дворов делали этот большой город ещё теснее, казалось, скрадывая воздух. Позади девушек, контролируя их, ступал Степнов и пытался уловить хоть какие-то подозрительные движения. Нарочно задетое плечо, презрительный взгляд или что-то ещё. Но после драки они никак не выдавали свою злость по отношению друг другу, только молчали и смотрели под ноги. Оказавшись у дверей незнакомого подъезда, Степнов проводил взглядом девчонку, на прощание лишь махнувшую своими косами. Виктор усмехнулся: типичный пример подрастающего поколения, которому никто не привил уважения к старшим, не говоря уже о нормах поведения. Неужели и Лена – одна среди многих: пропадает ночами в компании сомнительных товарищей, дерётся и ругается на крепком русском? Нет, она не такая – в этом он уверен. – Ну что ты молчишь? – наконец решился спросить Степнов, понимая, что скоро они окажутся в Ленином дворе, и их пути разойдутся. – Подралась, – в улыбке поджала губы и развела руками. – Что это за девчонка была? – Это… это Аня, – ответила Лена расплывчато, позволяя Степнову понять, что если он хочет что-то узнать, то ему необходимо наводящими вопросами вытягивать правду по словам. – Враг? – Нет. – Подруга? – Нет. – Не поделили что-то? – Наверное. Виктор рассмеялся: ему и ночи не хватит, чтобы угадать, что же произошло. – Нет, так не пойдёт. – Он посмотрел на часы. – Уже начало четвёртого, я спас тебя от этой… девчонки. Она хоть и слабая, но злость порой прибавляет массу сил! А если бы у неё с собой перцовый баллончик был или ещё что похуже? Я заслуживаю хотя бы услышать от тебя, в чём дело. – Спасибо вам, – после недолгой паузы, произнесла Лена и тут же поймала вопросительный взгляд мужчины. – Благодарность вы тоже заслуживаете, – пояснила она. – Спасибо. Я уже и не надеялась от неё так просто отвязаться. Две пары ног неторопливо шагали по Лениному двору, приближаясь к нужному подъезду. Подняв голову вверх, девушка посмотрела на окна своей квартиры и досадливо поморщилась. – Дед ещё не спит, – пробубнила под нос, разговаривая сама с собой. В замешательстве ещё потопталась на месте и, не придумав ничего лучше, плюхнулась на скамейку, устало ссутулившись. Когда учитель сел рядом с ней, она поспешила объяснить:     – Не хочу, чтобы он меня сейчас видел. А то с моей-то физиономией, боюсь, ещё один инфаркт ему заработаю, – покосилась на Степнова. – Искать не будет? – Знаете, в чём преимущество жизни на три дома? – В том, что тебя порой могут нигде и не ждать, – догадался Виктор и старался наклониться так, чтобы не загораживать свет от фонаря. Тень его силуэта скользнула по Лениному лицу, сменяясь тусклым жёлтым светом. Отвернулась, не позволяя Степнову разглядывать свои боевые отметины. – Иногда бывает так, что люди пытаются найти виноватого. А его, на самом деле, нет. Вы правы были, когда сказали, что мы что-то не поделили. Не что-то – кого-то. Аня посчитала, что это я виновата в том, что от неё ушёл Белута, её молодой человек. Вот так вот, пару раз перекинешься с человеком парой слов, а тебя уже во всех смертных грехах готовы обвинить. Неподдельная горечь в её словах заставила Виктора проявить участие: – Хороший хоть парень-то? – Сейчас – возможно. А вот раньше репутация была не самая завидная… – Почему подралась? – после повисшего молчания, наконец, спросил Степнов. Лена потёрла переносицу и повернулась к мужчине. Чуть приподняв брови вверх, он ожидал ответа, но девушка просто лукаво улыбнулась и несколько раз выразительно моргнула. – Поздно уже, – тактично намекнула Виктору, что ему пора бы домой. – Ты долго ещё тут сидеть собираешься? – Где-то часам к пяти-шести утра у деда обычно заканчиваются и вдохновение, и запал, тогда смогу незамеченной прошмыгнуть домой. Я здесь пока побуду, – хлопнула ладонями по скамейке. – Отставить «здесь побуду»! – командным голосом физрука воскликнул Степнов. – А потом ты где окажешься? В больнице или сразу в морге? Ну уж нет, давай-ка поднимайся. – Коснулся плеча девушки, но она лишь откинулась на спинку скамьи, пропуская приказ учителя мимо ушей. – Не пойду я домой! – А ко мне? – спросил Виктор, уже теряя всякую надежду на хоть и короткий, но всё же сон. По резко изменившемуся выражению Лениного лица, понял, с каким подтекстом прозвучали для неё его слова. – Глупая!.. Вместо того, чтобы мёрзнуть на этой лавке, у меня побудешь. Хоть чаем тебя горячим напою. Да спокоен буду, зная, что ты в порядке. Глупая… – повторил ещё раз. Как маленькую, вел за ручку, ругая себя за неосторожные слова. Делал большие шаги, направляясь в сторону своего двора, а Лена еле поспевала за ним маленькими быстрыми шагами, иногда и вовсе переходя на бег. Отпустил её руку лишь тогда, когда надо было открыть дверь квартиры. «А может, она вовсе не глупая?..» – посмотрел мужчина на свою ладонь, размышляя, что не обязательно было вести Лену за руку: та вовсе не сопротивлялась. В доме царила тишина. Если за окнами квартиры и раздавались какие-то шорохи, то внутрь они не проникали. Когда была захлопнута дверь, совершенно непонятное чувство поселилось в душе Степнова. Вдруг стало легко, и все тревоги его отпустили. Сердце, словно выдохнув с облегчением, вдруг застучало тихо и размеренно. Потому что никто ничего и никогда не узнает. Лена ночью в его квартире, но он точно знает: она сохранит эту тайну. А ещё ему хотелось говорить с ней шёпотом. Простая фраза «разувайся и проходи на кухню» не была запретной. Но зато как тихо она звучала! Будто одной только интонацией он пытался сделать то, чего делать было никак нельзя. Лена сидела на краю кухонного уголка, ссутулившись и устало прикрыв глаза. Виктор опустился перед ней на колени. Не предупреждал, не спрашивал разрешения, просто аккуратно отвёл чёлку со лба. А Лена будто спала, глубоко и редко втягивая в себя воздух. Но то, что она иногда морщилась, когда он обрабатывал ссадины на её коже, говорило о том, что она всё ещё в сознании и просто позволяет учителю к себе прикасаться. – Почему так поздно возвращалась домой? – попытался он завязать беседу. – У друга был День рождения. Больше ему сказать было нечего. Казалось, что и общих тем для разговора у них не было вообще. Да и о чём тут было говорить? Всё равно сквозь зубы разговаривает. Но ему всё это нравилось: Ленка, сидящая напротив и даже не подозревающая о том, что он ей пол-лица перемазал йодом; повисшая в воздухе тишина, которая ничуть не давила на сознание, и нарушать которую бесполезными словами больше не хотелось; и даже колкое чувство в груди, странно приятным образом щекотавшее нервы. Ему не хотелось, чтобы всему этому наступал конец. Как истинный джентльмен, собирался ей уступить спальню. Стоило ему только отвернуться к шкафу, откуда он намеревался взять комплект чистого постельного белья, как Лена, не говоря ни слова, стащила с кровати покрывало и, волоча его по полу, устало покинула комнату. – Я уже сплю, – зевнула она, дойдя до зала и плюхнувшись на диван. Девушка, мысленно прикинув, сколько времени у неё осталось на сон, поставила будильник на мобильном телефоне. Пальцы скользили по экрану на автомате, в то время как глаза её неотрывно смотрели в одну точку, рядом с горящим экраном. В дверном проёме стоял её учитель. Высокий, сильный, красивый. Учитель. Отложив телефон в сторону, она приподнялась на локтях, удерживая с мужчиной зрительный контакт. Не выдержав, моргнула первой и вновь коснулась головой маленькой диванной подушки, с огорчением закрывая глаза. Виктор не мог понять, что происходит. Было что-то такое невесомое и неясное, что затуманивало разум. Бесшумно приближался к ней, ноги слушались, но были ватными, как во сне. Когда до его слуха вновь и вновь доносилось Ленино дыхание, он понимал, что вовсе не спит, ведь он слышит эту девушку и даже чувствует. Вот как сейчас. Стоит только опуститься на колени, протянуть руку вперёд и замереть – и тогда можно кончиками пальцев ощутить приятное тепло. И может он себе это только придумал, но он был убеждён в том, что с ним происходит что-то отвратительное. Разум бил тревогу, но, вопреки ему, сердце продолжало спокойно биться. Ведь всё под контролем? Нет, точно не под контролем. Его руки, уже не слушаясь, скользнули к плечам Лены и, нащупав края пледа, подтянули его вверх. Внезапный порыв прикоснуться к девушке Степнов объяснил себе простой человеческой заботой – укутал сильнее, чтобы не замёрзла. Реально оценить происходящее не получилось даже когда мужчина лёг спать. Только недавно пришедшие в порядок мысли вновь разметались в беспорядке. Уговаривал себя поспать хоть немного, но разве мог он уснуть, если при каждом еле слышимом из соседней комнаты шорохе он напрягался, переставал дышать, вслушиваясь и пытаясь угадать, что делает девушка? Вот, звякнув о пол пряжкой ремня, на пол упали джинсы. А вот раздался скрип пружин дивана и тихие приближающиеся шаги. Виктора сперва смутился и густо покраснел, а затем резко опустился на кровать. Хотел притвориться спящим, но взгляд был предательски прикован к двери в ожидании, что сейчас к нему в спальню, полураздетая, зайдёт девушка. «Несовершеннолетняя школьница», – напомнил он себе за долю секунды до того, как босые ноги ступили на порог. Скользнув жадным взглядом вверх, разочарованно выдохнул, потому что Лена по самую голову была закутана в плед. Она медленно, словно нарочно растягивая мгновение, обошла кровать и, гладя учителю в глаза, поставила колено на край матраса, тут же подавшись вперёд. Её ладони, ослабив хватку, позволили краям пледа немного разойтись в стороны, но густой полумрак, царящий в комнате, так и не дал мужчине что-либо разглядеть. Виктор понимал, что её тонкие руки тянутся прямо к нему, а он уже был готов ухватиться за них. От осознания происходящего безумия стало нечем дышать. Девушка тонкими пальцами вцепились в лежащую рядом подушку, сжала её и потянула на себя, протащив по всей постели и оставив длинный след на простыне. Покинула комнату Лена так же тихо, как и вошла в неё. Поднявшись с кровати, Степнов подошёл к окну, со злостью громыхнул форточкой и шумно втянул в себя свежий воздух. За окном небо становилось серым, скоро будет светать. А ведь он хотел, чтобы Лена осталась с ним здесь и сейчас. Он бы даже на миг не задумался над тем, что она, как и прежде, была бы несовершеннолетней школьницей. Утомлённый всплеском эмоций, уснул моментально, как только голова коснулась подушки. Снились ему знакомые руки, как и наяву тянувшиеся к нему, снились также и его крепкие руки, сцепившиеся с женскими в замок. Он тянул девушку к себе, ближе, опрокидывая и подминая под себя. Расцепив ладони, невесомо щекотал ей запястья, отчего она заливисто смеялась, но вот только смех её, к сожалению, во сне был совсем не слышен. Сбежала Лена ещё до того, как Виктор проснулся.