Однако, пожалуйста, спасите меня

Весь второй день Кохана пыталась доказать, что её взяли не зря. Она вычистила его дзори до блеска, перестирала дорожную накидку и теперь замерла у порога, ожидая, когда он проснётся после тяжёлой ночи. В её мире право на жизнь нужно было заслуживать каждую минуту. Санеми вышел из комнаты, когда солнце уже стояло в зените. Он выглядел помятым, шрамы на лице из-за лихорадки казались багровыми. Заметив идеально чистую обувь, он лишь криво усмехнулся, но промолчал. - Кохана, - бросил он, направляясь в сторону кухни. - Иди за мной. Девочка вздрогнула. Вскинув голову, она пошагала за ним. В обеденном зале было пусто. Хозяйка, напуганная вчерашним, приказала слугам оставить еду на столе и не высовываться. Санеми бесцеремонно уселся на татами и кивнул Кохане на место напротив. На столе стоял большой котёл с тушёным мясом и овощами. Санеми взял тяжёлый черпак и, не глядя на девочку, навалил ей в миску столько, что еда едва не переваливала через край. Самые жирные куски говядины и почти вся гуща оказались у неё. Себе же он плеснул немного пустого бульона и риса. - Ешь, - приказал он, принимаясь за свою порцию. - Пока горячее. Кохана робко взяла палочки. Она привыкла к объедкам - холодному рису или коркам, которые оставались от хозяев. Запах сочного мяса кружил голову, но она не решалась съесть больше пары зерен. - Почему не ешь? - Санеми поднял на неё колючий взгляд. - Невкусно? - Нет, что вы, господин Санеми… просто… - она запнулась, глядя в свою миску. - Это слишком много. Я не заслужила столько еды сегодня. Я только почистила обувь. Шинадзугава, сжимал палочки так, что они едва не хрустнули. Он молча переложил из своей тарелки ей еще один кусок - самый большой, который оставил себе. - Слушай сюда. Тут не рынок, - его голос был хриплым и резким. - Я не плачу тебе едой за чистку дзори. Ты будешь есть всё, что я даю, и столько, сколько я скажу. И не вздумай оставлять. Если я увижу, что в миске хоть что-то осталось - заставлю съесть двойную порцию. Ясно? Кохана испуганно кивнула и быстро отправила в рот кусок мяса. Оно было таким мягким, что почти таяло. Санеми, убедившись, что она начала есть, вернулся к своей еде. - И брось эту дурную привычку, - буркнул он с набитым ртом. - Вставать на рассвете и драить пол. Если мне надо будет что-то почистить, я сам справлюсь. У тебя сейчас одна задача - обрасти мясом, чтобы тебя ветром не сдуло по дороге. Он снова потянулся к котлу, выловил оставшиеся овощи и без лишних слов переложил их Кохане. Она смотрела, как он ест быстро, почти жадно, но при этом постоянно следит, чтобы её тарелка не пустела. В его движениях не было нежности, он делал это почти агрессивно, словно отдавал приказ на поле боя. Но для Коханы этот обед стал первым за десять лет, когда еда не горчила от страха. - Завтра уходим, - Санеми отодвинул пустую миску. - Но сначала зайдём в деревню. Кохана замерла, не понимая. - Тебе нужна одежда для дороги, - он кивнул на её старое, застиранное кимоно, которое едва держалось на плечах. - Пойдёшь со мной на рынок. Выберешь что по душе, чтобы не развалилось через пару вёрст. И только попробуй начать ныть, что ты "не заслужила". Кохана широко открыла глаза. Санеми предлагал ей не просто одежду, он звал её с собой в людное место, как равную. На мгновение ей стало страшно - выйти за ворота этого дома было подобно прыжку в пропасть, - но, взглянув на уверенную, широкую спину Санеми, она почувствовала странный укол тепла. - Я... я поняла, господин Санеми. Спасибо. - Угу, - буркнул он, поднимаясь. - Собирайся. И не забудь умыться, а то на тебя торговцы смотреть побоятся. К вечеру, когда солнце начало лениво сползать за горизонт, окрашивая небо в багровые и золотистые тона, они встретились перед воротами поместья. Санеми уже ждал, нетерпеливо постукивая пальцами по рукояти меча. В лучах заката его шрамы казались ещё резче. Кохана робко подошла к нему, поправляя выцветший рукав. - Я готова, господин Санеми, - прошептала она, склонив голову. Шинадзугава резко замер. Он медленно повернулся к ней, и его лицо исказилось в гримасе раздражения. - Хватит, - отрезал он, и его голос прозвучал как удар хлыста. Кохана вздрогнула, по привычке ожидая за этой резкостью удар, но Санеми лишь подошёл ближе, нависая над ней своей огромной тенью. - Слушай сюда. Я тебе не господин. Ещё раз услышу это слово - вымою тебе рот с мылом. Ты больше не прислуга и не вещь. Ясно тебе? - Но... как мне тогда вас звать? - Кохана растерянно подняла на него глаза. Санеми нахмурился и на мгновение отвёл взгляд, словно это признание давалось ему тяжелее, чем бой с демоном. - Санеми. Можешь добавить своё "сан", если так тебе спокойнее. Но забудь это рабское обращение навсегда. Девочка едва заметно улыбнулась уголками губ. Это имя звучало так странно, так коротко. - Хорошо... Санеми-сан. - Вот и ладно, - буркнул он, разворачиваясь к дороге. - А теперь не отставай. И если кто-то будет пялиться - не смей извиняться. Просто смотри мне в спину. Они вышли за ворота. Для Коханы это было почти физически больно - пересечь черту, за которой заканчивался её привычный ад и начиналась пугающая свобода. Деревня в предзакатный час была особенно шумной: лавочники зажигали фонари, пахло древесным дымом и уличной едой. Кохана инстинктивно попыталась стать как можно меньше, едва не вжимаясь в плечо Санеми. Санеми же шёл так, будто дорога принадлежала ему. Люди, завидев его форму и тяжёлый взгляд, поспешно расступались, освобождая путь. - Смотри под ноги, - проворчал он, когда она чуть не споткнулась о выступающий корень. - Пришли. Они остановились у лавки с тканями. Старый торговец, завидев истребителя, засуетился, кланяясь чуть ли не до земли. - Господин! Чем могу служить? Лучшие шелка… - Попроще чего-нибудь давай, - оборвал его Санеми, подталкивая Кохану вперёд. - Ей нужно что-то удобное для дороги. Чтобы не порвалось в первом же лесу. И чтобы... - он запнулся, глядя на её бледное лицо и фиолетовые волосы в свете зажжённых фонарей. - И чтобы не выглядело как мешок из-под угля. Выбирай что по душе. Торговец начал выкладывать кимоно. Кохана заворожённо смотрела на цвета. Ей казалось преступлением просто прикасаться к таким вещам. Она нерешительно указала на тёмно-синее, почти чёрное кимоно. Оно было практичным и незаметным - как раз таким, чтобы не привлекать внимания.Санеми нахмурился. - Скучно. Ты не ниндзя, чтобы в тенях прятаться, - он протянул руку и бесцеремонно выудил из стопки наряд глубокого фиолетового цвета, чуть темнее её волос. - Вот это. И ткань плотнее. Подходит к твоим глазам. Кохана замерла, поражённая тем, что он вообще заметил цвет её глаз. Она привыкла быть лишь фоном, инструментом, но никак не тем, чья внешность могла иметь значение. - Но, Санеми-сан… оно, должно быть, дорогое… - прошептала она, испуганно глядя на качественную ткань. - Деньги - не твоя забота, - отрезал он, швыряя монеты на прилавок так, что торговец подпрыгнул. - Ещё дай ей тёплый плащ. Серый. Когда они вышли из лавки, Кохана прижимала к себе свёрток с новой одеждой, словно величайшее сокровище. По дороге обратно Санеми вдруг остановился у лотка, откуда пахло чем-то сладким. - Эй, - он ткнул пальцем в сторону вывески. - Охаги любишь? - Я... я никогда не пробовала, - честно ответила она. Санеми молча купил целую коробку. Один колобок он тут же отправил в рот, а остальные всучил ей. - Попробуй. Моя любимая еда. Только не вздумай подавиться. Кохана осторожно откусила кусочек. Сладкая паста и мягкий рис показались ей чем-то неземным. Она подняла глаза на Санеми. Тот шёл впереди, делая вид, что увлечён разглядыванием первых звёзд, но его шаг стал заметно медленнее, чтобы она могла спокойно поесть. Улица становилась всё теснее. Вечерняя толпа в деревне напоминала бурлящую реку: кто-то спешил домой, кто-то громко зазывал в чайные дома. На мгновение внимание Коханы отвлёк яркий свет от лавки с бумажными зонтиками. Всего секунда - она засмотрелась на узоры, а когда обернулась, широкая спина в клетчатом хаори исчезла. Паника ударила в голову мгновенно. Кохана замерла, прижимая свёрток с новым кимоно к груди так сильно, что побелели костяшки. Чужие люди толкали её, кто-то грубо выругался, задев её плечом, но она не слышала. В глазах поплыло. Огромный, шумный мир без её защитника снова стал смертельно опасным. Она вжалась в стену ближайшего дома, чувствуя, как внутри всё леденеет от ужаса. - Шинадзугава-сан! - выкрикнула она, и в этом официальном обращении было столько отчаяния. - Шинадзугава-сан! Её голос дрожал и срывался, почти тонул в гуле толпы. Ей казалось, что он ушёл, что она снова стала "бесполезным ребёнком", которого бросили на произвол судьбы. Вдруг толпа впереди буквально взорвалась криками и разлетелась в стороны. Санеми выскочил из гущи людей так быстро, что казалось, его принёс порыв ветра. Его лицо было перекошено от ярости, а рука лежала на рукояти меча - он выглядел так, будто готов был вырезать половину деревни. - Ты чё, оглохла?! - рявкнул он, подлетая к ней. - Я же сказал - не отставать! Какого чёрта ты встала как вкопанная?! Кохана не ответила. Она только мелко дрожала, и в её расширенных глазах было столько первобытного страха, что Санеми резко замолчал. Его гнев испарился, сменившись каким-то колючим, непривычным чувством вины. Он выругался сквозь зубы, глядя на её побледневшее лицо. Помедлив секунду, он рывком протянул к ней руку. Его ладонь была огромной, горячей и сплошь покрытой шрамами. - Иди сюда, - буркнул он, отводя взгляд в сторону. Его уши в свете фонарей заметно покраснели. - Нечего тут... в прятки играть. Держись за меня и не отпускай, пока до ворот не дойдём. Поняла? Кохана судорожно вцепилась в его пальцы. Его хватка была почти болезненно крепкой, но для девочки это было лучшее ощущение в мире. Его рука была как якорь в бушующем море. Санеми больше не ворчал. Он шёл вперёд, буквально прокладывая им путь сквозь толпу, и ни на секунду не ослабил хватку. Кохана семенила следом, чувствуя, как тепло его ладони медленно прогоняет ледяной ужас. - Спасибо... Санеми-сан, - тихо прошептала она, когда дыхание наконец выровнялось. Он ничего не ответил, лишь сильнее сжал её ладонь и чуть прибавил шагу, ведя её прочь от пугающей толпы к тишине их временного дома. Санеми больше не ворчал. Он шёл вперёд, прокладывая им путь сквозь толпу, и ни на секунду не ослабил хватку. Кохана семенила следом, чувствуя, как тепло его ладони медленно прогоняет ледяной ужас. Когда шум рынка остался позади и они вышли на темную, пустую тропинку, ведущую к поместью, Санеми вдруг остановился. Он всё еще не выпускал её руку, но плечи его как-то странно напряглись. - Больше так не делай, - бросил он, не оборачиваясь. Голос его был глухим и странно надтреснутым. - Простите... - Кохана виновато опустила голову. - Я просто засмотрелась на зонтики и... - Да плевать мне на зонтики! - он резко развернулся к ней. В лунном свете его лицо казалось бледным, а глаза блестели почти лихорадочно. - Ты хоть понимаешь, что я подумал? Что тебя... что ты... Он замолчал, подбирая слова, которые явно застревали у него в горле. Санеми с силой провел свободной рукой по своим волосам, взъерошивая их еще сильнее. - Простите меня, Санеми-сан, - прошептала она, и на этот раз в её голосе не было рабской покорности, только искреннее сожаление. - Я больше никогда не отпущу вашу руку. Санеми еще несколько секунд смотрел на неё, тяжело дыша, а потом просто буркнул что-то нечленораздельное и снова зашагал к воротам. Но руку её он так и не выпустил - держал крепко, словно боялся, что она растворится в ночном воздухе, стоит ему ослабить хватку.       На следующее утро небо было тяжёлым и серым, предвещая скорый дождь. Кохана проснулась задолго до рассвета, но, помня наказ Санеми, не прикоснулась к тряпке или метле. Она надела новое фиолетовое кимоно, аккуратно завязала пояс и накинула сверху серый дорожный плащ. В зеркале на неё смотрела незнакомая девочка - чистая, одетая в добротную ткань, с широко раскрытыми глазами, в которых страх боролся с робкой надеждой. Санеми ждал у ворот. Он выглядел как обычно: взъерошенный, злой, с мечом за поясом и дорожным узлом через плечо. Заметив её, он лишь коротко кивнул. - Готова? Идём. Когда они уже выходили за порог, из тени коридора выплыла хозяйка поместья. В её руках была шкатулка, а на лице - привычная маска фальшивой вежливости. - Господин истребитель, подождите! - запричитала она, бросая на Кохану брезгливый взгляд. - Эта девчонка... она ведь даже не поблагодарила за годы, что я её кормила. Кохана, как тебе не стыдно уходить вот так, в обносках, которые этот господин купил тебе из милости? Ты так и осталась неблагодарной собакой. Кохана инстинктивно сжалась, её плечи дрогнули. Старый страх, вбивавшийся годами, на мгновение сковал её сердце. Она открыла рот, чтобы привычно извиниться, но Санеми оказался быстрее. Он не стал кричать. Он просто медленно повернулся к женщине, и от его взгляда та попятилась, едва не выронив шкатулку. Воздух вокруг Столпа Ветра словно зазвенел от напряжения. - Да заткнись ты уже, - процедил Санеми. Голос его был тихим, но в этой тишине сквозила такая первобытная ярость, что хозяйка задохнулась на полуслове. - Ещё одно слово в её адрес, - он сделал шаг вперёд, нависая над женщиной, - и я забуду, что мне запрещено обнажать клинок против людей. Ты не кормила её. Ты её медленно убивала. И если я узнаю, что ты хотя бы раз вспомнила её имя после нашего ухода - я вернусь. И тогда никакие молитвы тебе не помогут. Хозяйка побледнела так, что стала похожа на восковую куклу. Она попятилась вглубь коридора, даже не пытаясь возразить. Санеми резко развернулся к Кохане и, не говоря ни слова, крепко обхватил её ладонь своей. - Не оборачивайся, - приказал он. - Там больше ничего нет. Только мусор. Они вышли за ворота. Каменистая тропа повела их вверх по склону, прочь от деревни. Небо наконец не выдержало: первые холодные капли дождя ударили по пыльной дороге, мгновенно превращая её в серое месиво. Санеми шёл быстро, размашисто, почти таща Кохану за собой, пока они не отошли на приличное расстояние. Только когда крыши деревни окончательно скрылись за пеленой ливня и густым туманом, он немного замедлил шаг, но руку её так и не выпустил. - Простите… - начала было Кохана, задыхаясь от быстрого шага. - Опять? - он остановился и посмотрел на неё сверху вниз. Дождевая вода стекала по его шрамам, делая лицо ещё более суровым. - Я что тебе вчера сказал? Никаких "простите". Тебе не за что извиняться перед этой крысой и уж тем более передо мной. Кохана шмыгнула носом, посильнее натягивая капюшон серого плаща. - Я просто хотела сказать... что я не вернусь. Никогда. Даже если будет очень тяжело. Санеми хмыкнул, и в этом звуке впервые послышалось что-то похожее на одобрение, а не на издевку. - Будет тяжело. Дорога - это не мягкое татами в столовой. Но пока ты держишься за меня, ты не пропадешь. Он поправил узел на её плече и снова двинулся вперёд, в самую гущу нарастающего шторма. Кохана крепче сжала его пальцы. Вода заливала глаза, ветер норовил сорвать плащ, но внутри неё, там, где десять лет жил только холод, теперь горел маленький, упрямый огонек. Они уходили всё дальше в горы.