Солнце сделало предложение Луне/The Sun Proposed to the Moon

В ходе исследования было слишком тихо.   Ким Рок Су целых две минуты смотрел на Кейла через стол, совершенно неподвижно, скрестив руки на груди, как судья, ожидающий признания подсудимого.   Кейл, держа ручку над пергаментом, наконец поднял на него взгляд с явным раздражением. «Мистер Ким, если вы пытаетесь убить меня взглядом, боюсь, ваши усилия тщетны. Хотя я должен похвалить ваше усердие — единственное, чего вы добились, это лишь разозлили меня».   Рок Су намеренно игнорировал его.   «Тебе нужно быть со мной честнее», — внезапно и бесстрастно заявил Рок Су.   Кейл моргнул, совершенно не впечатленный этой мыслью. «...Что, черт возьми, это значит?»   «Если мы хотим быть партнерами, — продолжил Рок Су с каменным, бесстрастным выражением лица, — тебе нужно перестать лгать. Или скрывать что-то. Или притворяться, что что-то не имеет значения, когда это явно важно».   Долгое время Кейл просто смотрел на него. Затем, с таким драматичным вздохом, что, должно быть, он был отрепетирован, он откинулся на спинку стула и бросил ручку на стол, словно человек, потрясенный трагедией. «Вам не нужно чувствовать себя обязанным вмешиваться в мои необдуманные решения, мистер Ким. Это действительно ненужное самопожертвование с вашей стороны».   Выражение лица Рок Су осталось неизменным, хотя глаз у него дернулся. «…Я не это говорил».   «Вполне возможно», — ответил Кейл, теперь уже с характерным для него аристократического пафоса, каждое слово которого было исполнено презрения. «Ты смотрел на меня, как отвергнутый любовник. Очевидно, ты чувствуешь себя обязанным читать мне нотации по поводу трагической катастрофы, которой является мое существование».   Рок Су пощипал переносицу. «Ты невыносим».   Кейл лишь пожал плечами. «Это одно из моих лучших качеств».   Последовавшая тишина была вызвана лишь тем, что Рок Су сдержался, чтобы не щёлкнуть Кейла по голове. Слушать этого парня было всё равно что заниматься умственной гимнастикой.   Губы Кейла слегка изогнулись в самодовольной насмешке. Рок Су же наклонился вперед, в его голосе звучало чуть больше эмоций.   «Я имел в виду, что ты должен сообщить мне, если получишь травму».   Улыбка Кейла померкла. Что? Его рука почти рассеянно погладила повреждённое запястье. Он наклонил голову, волосы отразили слабый свет. Что, ради богов? «Какого чёрта это должно меня волновать? Я довольно привык к страданиям. Это практически моё хобби».   Взгляд Рок Су мгновенно опустился на это движение, челюсть напряглась. Он вспомнил едва заметный синяк, свою собственную хватку. То, как Кейл его скрывал. И до сих пор пытается скрыть.   «…Ты опять это делаешь». Его голос был ровным, но теперь более резким.   Кейл моргнул. «Что ты несёшь?»   «Притворяешься, что это не имеет значения».   «Потому что это не так». Ответ Кейла был слишком поспешным. «Не говорите мне, что вы собираетесь плакать из-за больной руки, мистер Ким. Если так, то я бы посоветовал вам приберечь свои слезы для чего-нибудь более уместного».   Глаза Рок Су сузились. «…Ты вообще себя слышишь?»   «Постоянно», — Кейл спокойно кивнул. — «Это еще одно из моих самых достойных качеств».   Рок Су медленно выдохнул через нос, взвешивая варианты: задушить мужчину или продолжить этот обреченный разговор. Когда он наконец взял себя в руки, его голос стал еще более ровным. «Ты просто невыносим».   «И ты повторяешься», — возразил Кейл, пренебрежительно махнув рукой. «Но если ты настаиваешь, давай перенаправим эту бессмысленную ругань на тему, которую мы действительно должны были обсуждать: твой план украсть несколько древних сил на другом конце континента».   «Не воровать», — тут же поправил Рок Су.   Кейл пожал плечами, слегка усмехнувшись. «Похоже, у вас талант к эвфемизмам».   Глаза Рок Су раздраженно дернулись. Он хотел поднять этот вопрос. Как-нибудь заставить Кейла выслушать, но этот упрямый парень игнорировал все его попытки завязать нормальный разговор.    Где-то в глубине души он чувствовал, как духи его старших товарищей смеются над ним.    Он заметил едва уловимый поворот взгляда Кейла, то, как его запястье замерло на столе. Достаточно сдержанный, чтобы его заметил любой, кто менее внимателен, чем Рок Су.   Это не была победа, но, в общем, хоть что-то.   Кейл подозрительно посмотрел на него, мысленно задаваясь вопросом, почему тот так быстро сдался. Но он не стал настаивать. Вместо этого он выпрямился, поправил волосы, собрал записи и начал обсуждение.   Разговор затянулся примерно на полчаса, в нем обсуждались логистические вопросы и непредвиденные обстоятельства, и время от времени прерывался их обычным обменом репликами.   Кейл, откинувшись на спинку кресла, словно ему принадлежал весь континент, неопределенно махнул рукой на карту. «Главное - не упасть, тогда все будет в порядке».   Рок Су, с невозмутимым видом: «Принято к сведению. Постарайтесь не упасть в обморок от слишком долгого стояния».   «Ах, сказал как истинный джентльмен. Как же мне повезло, что вы у меня есть», — пробормотал Кейл, уже что-то набрасывая.   Несмотря на препирательства, Рок Су чувствовал это — это едва уловимое изменение. Тон Кейла стал менее резким, плечи — менее напряженными. Он по-прежнему саркастичен, по-прежнему самодовольен, но немного… сдержан. Словно какая-то часть его узнала слова Рок Су, сказанные ранее, и не знала, что с ними делать.   В общем, все было хорошо. Рок Су тоже не отличался красноречием. Поэтому он закрыл на это глаза, и планирование продолжалось, пока Кейл, наконец, с долгим вздохом не отодвинул стул.   «Я сейчас вернусь», — просто сказал он, встал и вышел из кабинета своей обычной неторопливой походкой.   Дверь за ним со щелчком захлопнулась.   Рок Су потянулся, а затем направился по комнате. Кабинет был заполнен аккуратными рядами книг, мелкими безделушками, спрятанными по углам, и — что странно — высокой картиной, накрытой простой белой тканью.   Это привлекло его внимание.   Он обошел её один раз. С подозрением посмотрел на неё, словно ткань вот-вот соскочит и попытается задушить его. Затем, поддавшись любопытству, он потянул за край, чтобы заглянуть под неё.   Вся ткань соскользнула и рухнула к его ногам.   Рок Су нахмурился. "…Раздражает"   Он наклонился, небрежно сложил простыню и прислонил ее к стене, после чего снова повернулся к картине.   И замер.   Это был Кейл.   Вернее, гораздо более молодой Кейл.   Шесть, может быть, семь лет. Тогда у него были длинные волосы, тонкие рыжие пряди ниспадали ниже плеч, придавая ему нежный вид, который можно было принять за девичий. Щеки у него все еще были детскими, черты лица мягкими, а улыбка — яркая, непринужденная — была направлена ​​прямо на художника.   Рядом с ним стояла его мать.   Слово «красивая» не совсем точно описывает её. Она была потрясающе красива, сияла так, что трудно было смотреть куда-либо ещё. Но сходство было неоспоримым: форма глаз, изгиб губ, блеск улыбки.   Кейл Хенитус был точь-в-точь похож на свою мать.   «Вклад Дерута, — сухо подумал Рок Су, — должно быть, был минимальным».   Он подошел ближе. Картина идеально передала это — мальчишескую энергию, наклон головы Кейла, то, как он без колебаний прижался к матери. Ребенок, который еще не научился защищаться.   Рок Су слегка нахмурился.   Взрослый Кейл был красив, да, но его красота была острой, отстраненной, окутанной слоями презрения и усталости. Однако в детстве… он не выглядел злым, холодным или чем-то подобным. Он выглядел любопытным. Словно мир был чем-то, чему стоило улыбаться.   Теперь казалось, что улыбка была подавлена.   Над головой нависло облако, которое отказывалось рассеиваться.   Рок Су дольше, чем хотел, смотрел на картину, сжав губы в тонкую линию.   «…Жизнь действительно умеет всё портить», — подумал он, задержавшись взглядом на сияющих глазах мальчика. — «Это трагедия».   Рок Су цокнул языком, наклоняясь за тряпкой, и что-то пробормотал себе под нос. Он действительно не понимал, зачем вообще взялся её поднимать. Любопытство убило кота, да и сам он вовсе не кот.   Он потянулся, чтобы снова накрыть картину простыней.   «Ага, значит, они это туда и положили».   Рок Су так резко дернулся, что ткань выскользнула у него из рук. Он резко обернулся, его взгляд был пронзительным. «Черт возьми! Говори когда заходишь! Я не слышу твоих шагов».   Кейл стоял прямо за ним, руки за спиной, с раздражающе спокойным выражением лица. Он пожал плечами, как будто его способность незаметно подкрадываться к людям — это едва ли его вина.   «Я и не пытался», — равнодушно ответил он.   Это, как ни странно, только усугубило ситуацию.   Рок Су выдохнул через нос, заставляя себя выдохнуть. Он повернулся обратно к открытой картине, его раздражение все еще кипело, а Кейл шагнул вперед.   Взгляд рыжеволосого мужчины остановился на портрете. Выражение его лица почти не изменилось, но что-то в его глазах мелькнуло, когда он почти рассеянно пробормотал: «…Наверное, скоро мне понадобится стрижка».   Рок Су моргнул. Это было… странно говорить перед картиной.   С другой стороны, если подумать, волосы Кейла были на удивление длинными. Длиннее, чем та аккуратная короткая стрижка, которую он изначально представлял себе по описаниям. В памяти всплыла их первая встреча в лесу — усталое выражение лица Кейла, немного растрепанные, немного отросшие волосы. Учитывая временные рамки… Кейл определенно стригся чаще до того, как Чхве Хан его победил.   Маленький Кейл сиял на холсте, его длинные малиновые волосы были собраны ленточкой, а щечки все еще были круглыми от детского пухлого жира. Он был ребенком. Кейлом, который все еще выглядел полным надежды. Совсем не похожим на элегантного, остролицего мужчину, стоящего здесь сейчас с руками, сложенными за спиной, словно ему принадлежит весь мир.   …И Рок Су не хотел этого признавать, но Кейл выглядел хорошо. Невероятно хорошо. Даже с этим выражением лица «мне всё равно» он держался так, словно был рождён, чтобы вызывать зависть у дворян.   Рок Су снова пристально смотрел на Кейла. Черт возьми.   «…У тебя волосы растут очень быстро», — наконец пробормотал Рок Су.   Кейл напевал себе под нос, наклоняя голову, алые пряди падали ему в глаза. Свет лампы отражался в них, сверкая, как расплавленная медь. Это было абсурдно. Неужели этот человек проснулся утром и подумал: "Как мне сегодня раздражать людей своим лицом?"   «Можешь отрастить волосы», — добавил Рок Су, почти против своей воли. — «Тебе так лучше идёт».   Это вызвало косой взгляд. Выражение лица Кейла было трудно понять — отчасти скептицизм, отчасти что-то еще. Он поднял руку, почти рефлексивно задев челку.   Он не ответил сразу. Вместо этого он слегка пожал плечами. «…Тот, кто обычно всё делал за меня, больше не здесь».   Рок Су не стал спрашивать, кто это. Ему это было не нужно.   Пауза. Затем, со вздохом, Кейл запрокинул голову назад, уставившись в потолок, словно это решение было невыносимо тяжелым. «Если я позволю волосам отрасти, тебе придется их подстричь, если мне не понравится результат. Я добавлю этот пункт в твой контракт».   Бровь Рок Су дёрнулась. «…Это не…» — «Теперь это так,» — перебил Кейл, слегка усмехнувшись.   Рок Су вздохнул, но не отказался. Что, конечно же, означало, что Кейл посчитал вопрос решенным.   Рыжеволосый снова перевел взгляд на картину, выражение его лица вновь стало нечитаемым.   Он снова перевел взгляд на картину. Красота матери была неоспорима. В ней чувствовалась та непринужденная грация, которая прослеживалась в каждом мазке кисти. А юный Кейл, ярко улыбающийся рядом с ней, был настолько похож на нее, что это почти поражало.   «Ты на нее похож», — наконец произнес Рок Су, его низкий, но ровный голос стал тише.   Кейл наклонил голову, глаза его заблестели. Затем он вздохнул, и его вздох подозрительно напоминал смех.   «…Мне говорили, что я больше похож на своего дядю».   Это… заставило Рок Су остановиться. Он моргнул. В романе, возможно, была всего одна строчка о дяде, затерянная где-то между второстепенными персонажами. Как и о его матери, о которой почти не упоминалось. Загадка внутри загадки.   Прежде чем он успел спросить, Кейл двинулся с места. Как всегда, ловко обойдя Рок Су, он поднял картину и перенёс её через кабинет. Он взглянул на стену между двумя высокими полками, затем прислонил портрет к ней, словно проверяя, где именно он лежит.   В этот момент дверь распахнулась.   Ханс ворвался внутрь, неся на весу два мешка с деньгами, один из которых был явно больше другого. При виде картины он замер, моргая, как сова.   «Как раз вовремя, Ханс», — сказал Кейл, словно всё это спланировал. «Повесь это здесь. Я буду чаще пользоваться этой комнатой. И приготовь карету для нас двоих».   Ганс моргнул. «Ах, да, молодой господин!» Он поспешно передал сумки и выбежал обратно, его шаги затихли почти комично быстро.   Кейл слабо улыбнулся, глядя на сумки и взвешивая их в руках. Большая сумка тянулась к его плечу. Меньшая удобно помещалась на ладони. И тут — медленно — по его лицу расползлась дьявольская ухмылка.   Рок Су не понравилась эта ухмылка.   Обернувшись, Кейл поднял небольшую сумку и, сверкнув зубами, протянул её. «Твоя первая плата за сопровождение». Его ухмылка стала шире. Затем он поднял более тяжёлую сумку. «И это… деньги, которые ты потратишь, чтобы получить эту силу. Я даже подумаю о том, чтобы отдать тебе всё, что останется. Если ты всё потратишь…»    Он слегка наклонился вперед, понизив голос с притворной сладостью. «Ну, это ведь не совсем моя проблема, правда?»   Рок Су уставился на него. Он не знал, смеяться ему или плакать.   Смеяться, потому что, по сути, ему только что вручили бесплатные деньги. Плакать, потому что Кейл произнес слово «могу» и сопроводил его зловещей улыбкой, которая не сулила ничего хорошего для его душевного равновесия.    Он чувствовал, как ужас сжимает его в животе. Его стоицизм треснул ровно настолько, чтобы в его голове громко отозвалась одна мысль:   «Этот дьявол доставит мне немало головной боли».   ***   Поездка в карете прошла в тишине. Слишком тихо.   Кейл Хенитус сидел, скрестив руки, нахмурив брови в таком хмуром взгляде, что молоко могло бы свернуться. Его взгляд был прикован к мужчине напротив.   Ким Рок Су, разумеется, не дрогнул. Он откинулся на стену вагона, его взгляд был устремлен в окно, словно холмистая местность была гораздо более завораживающей, чем та пылающая ярость, направленная в его сторону. Выражение его лица было бесстрастным, как камень.   Но уголок его рта — он слегка дернулся. Совсем чуть-чуть. Достаточно, чтобы выдать его.   Кейл прищурился.   Рок Су не смотрел на него. Но в глубине души он чувствовал… немного гордости.   Несколько минут назад.   Кейл вышел из поместья с той непринужденной благородной грацией, а Ханс следовал за ним по пятам. Слуги выстроились вдоль дорожки, склоняя головы, когда их молодой господин проходил мимо, но на этот раз… в их взглядах читалось что-то другое. Не страх. Не презрение.   Беспокойство.   После завтрака поползли слухи. О том, как этот никчемный молодой господин тихо разговаривал со своим новым сопровождающим. Как он поделился с ним частью своей трапезы. Как в его голосе, хоть и резком, не было и следа яда.   И как он признался, когда его спросили о здоровье, — головные боли, головокружение, слабость в ногах.   Поэтому, когда Кейл подошел к карете, все взгляды были прикованы к нему.   Именно в этот момент Рок Су решил отомстить.   Сделав едва заметное, незаметное движение, он выставил ногу в сторону. Недостаточно, чтобы Кейл упал, но достаточно, чтобы зафиксировать его шаг.   Кейл споткнулся.   Среди слуг раздались возгласы удивления. «Молодой господин!»   Рок Су мгновенно среагировал, схватил его за руку и поднял. Однако равновесие Кейла, и без того нарушенное слабыми ногами и травмированным запястьем, выдало его еще сильнее. Он повернулся, пытаясь опереться на здоровый бок, — и тут же врезался головой в грудь Рок Су.   Мир замер.   Лицо Кейла прижалось к твердым мышцам, его нос наполнил слабый запах кожи и чернил. Щека покоилась на теплоте, которая была — до ужаса — комфортной. Слишком комфортной.   На одну абсурдную секунду Кейл замер. В голове крутилась лишь одна мысль: «…Почему у него грудь как чертова подушка?»   Слуги тем временем были близки к слезам. Их молодой господин — хрупкий, бледный, спотыкающийся — и таинственный сопровождающий, поддерживающий его, словно сама судьба распорядилась так.   Кейл, собрав все силы, поднялся на ноги. Уши горели. «Тц». Он цокнул языком, стряхивая несуществующую пыль. «Сегодня ноги меня особенно беспокоят. Какая досада».   «Ох, юный господин…» — всхлипнула служанка, отжимая фартук.   «Пожалуйста, будьте осторожны, сэр!» — прошептала другая, кланяясь так низко, что ее нос чуть не задел грязь.   Даже глаза Ганса заблестели. «Молодой господин…»   Выражение лица Кейла дернулось. Он открыл рот, чтобы ответить, но тут же закрыл его, понимая, что любые его слова только усугубят ситуацию.   Позади него лицо Рок Су оставалось бесстрастным. Но его рука все еще легко покоилась на локте Кейла, пока тот не сел в карету.   К моменту закрытия заведения Рок Су уже решил, что это того стоило.   Взгляд Кейла в карете лишь подтвердил его правоту.   «Ты…» — мрачно произнес Кейл, скрестив руки на груди, пока карета дребезжала. Его взгляд был острым, как бритва, отточенным годами презрительной дворянской практики. «Ты пожалеешь об этом».   Рок Су даже не стал отвечать. Его взгляд был прикован к дверце кареты, выражение лица бесстрастное, поза расслабленная. Он выглядел так, словно только что не подставил подножку своему работодателю на глазах у всего поместья.   Лошади сбавили скорость. Карета, покачиваясь, остановилась. Снаружи слабо доносился приглушенный городской шум.   Их первым пунктом назначения маячила перспектива: [«Аромат чая, наполненный поэзией»].   Трехэтажное здание сверкало в лучах утреннего солнца, его безупречно белые стены и висящие цветочные корзины излучали сдержанную изысканность. Над дверью элегантно выгравированы буквы, тонкое приглашение для образованных и богатых. Это было место, где утонченные дамы с тоской вздыхали над строфами, потягивая их из фарфоровых чашек, а претенциозные молодые люди спорили о метафорах, словно от них зависела судьба королевства.   «Прекрасно», — протянул Кейл без тени энтузиазма.   Дверь открылась. Первым спустился Рок Су, его сапоги с тихой решительностью ударились о камень. Затем, с невозмутимостью рыцаря из какой-нибудь чересчур драматичной баллады, он повернулся, выпрямился и протянул руку.   Поступок джентльмена.   Нет, хуже. Доблестный.   Кейл моргнул. Первым делом он усмехнулся. Возможно, хотел указать на то, что он вовсе не какая-то изящная благородная дева, которую ведут на бал. Но дело в том, что его инстинкты… требовали усилий. А сейчас он был слишком уставшим, чтобы спорить.   И он аккуратно положил свою руку в руку Рок Су.   Хватка была крепкой, рывок вверх плавным, таким движением, от которого пьяницы бы подавились вином, если бы увидели его. На мгновение, когда пятки Кейла коснулись булыжников, это выглядело почти отрепетированным, словно они делали это сотни раз до этого.   Естественно, окружающие горожане, взглянув на чайный домик, поняли, что это Кейл Хенитус, и покинули это место быстрее, чем таверну во время налоговой проверки. Через несколько мгновений площадь вокруг чайного домика почти опустела, и на всеобщее обозрение осталась лишь подозрительно элегантная картина свидетелей — эскорта и господина.   Кейл смотрел на трехэтажное здание с той же нежностью, с какой мужчина относится к неуплаченным налогам.   Он склонил голову в сторону кучера, голос его был ленивым и совершенно безразличным. «Можете уходить».   Это не было резко. Это не было жестоко. Скорее, это было пренебрежительно, чем язвительно, как будто он забыл об элементарной вежливости, предпочитая беречь собственные силы.   Возница побледнел, кивнул так быстро, что это было почти поклоном, и поспешно увел лошадей. Стук копыт затих на улице, оставив после себя лишь тишину.   Кейл повернулся к Рок Су, который ждал его с тем же нейтральным, неподвижным лицом. Он выглядел как типичный представитель высшего общества: высокий, со шрамами, в кожаной одежде, и каким-то образом излучал авторитет, не произнося ни слова.   «…Что ж, — пробормотал Кейл, стряхивая невидимую пыль с рукава, проходя мимо него. — Давай покончим с этим».   Двери чайного домика распахнулись под тихий звон колокольчика.   Внутри их, словно обещание, доносил слабый аромат чайных листьев и старой бумаги.   «Добро пожаловать.»   Владелец магазина тепло поприветствовал их, его голос звучал с отточенной интонацией, появившейся за годы общения с знатью, которая требовала фальшивой радости.   Рок Су молча и невозмутимо склонил голову. Он шагнул вперед, и рука Кейла обхватила его предплечье, словно ей там и место.   Дело в том, что Рок Су даже не заметил. Он рассуждал как эскорт: уверенная осанка, направляющий шаг, защитная позиция. Кейл же был слишком истощен морально, чтобы пытаться его поправить. И поэтому, со стороны… Они выглядели как пара, готовая объявить о помолвке.   Кейлу, естественно, было все равно.   Внимательный взгляд Рок Су пробежался по полному мужчине за прилавком.   Это, должно быть, владелец.   Круглое лицо. Мягкое тело. Улыбка настолько яркая, что почти ослепляла. Внебрачный сын Торговой гильдии Флинна.   "Он выглядит точь-в-точь как поросёнок"   Уголки губ Рок Су не дрогнули, но мысль прочно засела в его голове.   "Нет, скорее копилка".   Без лишних церемоний Рок Су положил золотую монету на прилавок. Она приятно звенела.   «Мы планируем провести весь сегодняшний день на третьем этаже».   В этот самый момент по магазину раздался резкий звон — звук слишком резко поставленной чашки на стол. Рок Су проигнорировал его. Он предположил, что это просто какой-то нерадивый гость.   Однако Кейл перевел взгляд на виновника. Выражение его лица не изменилось, но смутная скука в его глазах вдруг показалась… неприветливой.   Биллос, все еще улыбаясь, встретил его взгляд. Его лучезарная улыбка не померкла, но почти незаметно стала еще ярче, словно у торговца внезапно возник интерес к новой сделке.   Рок Су сделал вид, что ничего не замечает, и жестом указал на полки. «Какой-нибудь конкретный сорт чая вы предпочитаете, сэр?»   «Все, что не горькое». «Что-то горькое».   Слова перекрывали друг друга. Оба мужчины моргнули. Затем повернулись друг к другу.   Лицо Рок Су оставалось бесстрастным. Губы Кейла изогнулись в едва заметную, невыносимую ухмылку.   Сердце Рок Су сжалось. Он уже представлял, как Кейл своим самым аристократически мелочным тоном скажет: «Конечно, горько, раз мой эскорт явно слишком избалован, чтобы терпеть настоящий вкус».   Но вместо этого Кейл лениво повернулся к Биллосу. «Что-то горькое. И что-то сладкое».   На обычно бесстрастном лице Рок Су мелькнуло облегчение.   Биллос вежливо усмехнулся и кивнул головой. «Очень хорошо».   Тем временем Рок Су воспользовался случаем, чтобы сменить тему. «У вас в наличии только поэзия? Или романы тоже?»   «О, у нас есть и то, и другое», — ответил Биллос, и его улыбка стала еще шире.   — Тогда, пожалуйста, роман, — спокойно сказал Рок Су. — Для нас двоих.   Он скорее почувствовал, чем увидел взгляд Кейла.   Потому что Рок Су вспомнил. Полки в комнате Кейла, заставленные книгами. Учебники со свежими заломами на корешке. Романы, страницы которых были слишком часто перелистаны, чтобы покрываться пылью.   Так называемый отброс семьи графа, чье имя было синонимом лени, излишеств и безответственности…   …был настоящим книжным червем.   Рок Су вежливо не отрывал взгляда от Биллоса, но в голове у него уже крутилась эта мысль.   Кейл Хенитус умел скрывать свой гнев. Он умел маскировать свою боль. Он мог притворяться бесполезным молодым господином до тех пор, пока солнце не село за горизонт.   Но он никак не мог перестать быть занудой.   Рок Су хотел проводить их к лестнице, ведущей наверх, но Биллос поднял руку. «Ах, простите, сэр. Но золотая монета… это слишком много».   Рок Су уже собирался сказать «оставь это себе», когда Кейл, со своим обычным протяжным акцентом, вмешался.   «Мы ещё вернёмся позже». Его тон был настолько ровным, что почти эхом отдавался. Затем он лениво взмахнул рукой, словно отгоняя муху. «А если это действительно слишком дорого, просто используйте эти деньги, чтобы оплатить счёт других гостей сегодня от моего имени».   Реакция последовала незамедлительно.   Остальные посетители, инстинктивно опустившие взгляды при входе Кейла Хенитуса, теперь сидели в ошеломленном молчании. Некоторые робко поднимали глаза, другие быстро опускали головы, но по залу прокатилась тишина, полная шока.   Этот никчемный молодой господин, печально известный своей безрассудной тратой денег, только что… поделился ими.   Они не смели шептаться, но чувство благодарности в зале было ощутимым. Несколько гостей вежливо склонили головы в его сторону.   Кейл, конечно, ничего не заметил. Или, если и заметил, то ему было лень.   Рок Су, напротив, изо всех сил старался сдержать дергание уголка рта. Он даже не представлял, как это выглядело.   Глаза Биллоса заблестели, когда он поклонился. «Конечно, молодой господин. Приятного вам пребывания».   Они заняли единственный столик у окна.   Как и следовало ожидать, остальные гости инстинктивно отошли подальше, оставив достаточную дистанцию ​​между собой и печально известным наследником Хенитуса.   Когда принесли чай, Биллос лично поставил две чашки и книги. Он поклонился, быстро извинился и ушел.   Кейл поднял чашу с такой естественной грацией, что даже самые знатные дворяне могли бы завидовать ему. Бледные пальцы изящно обхватили фарфор, запястье было вытянуто под нужным углом. Он двигался, словно картина в движении — непринужденная грация и княжеская утонченность, слитые воедино.   Прежде чем сделать глоток, он взглянул на Рок Су. «Прежде чем завладеть этой древней силой, нам нужно сначала вместе отправиться в другое место».   Рок Су просто кивнул, отложив вопрос в сторону. «Значит, у него другой план. Неудивительно». Он поднял свою чашку и поднёс её к губам в тот же самый момент, что и Кейл.   Оба мужчины замерли на месте.   Рок Су первым отшатнулся, едва заметно, но мгновенно, поставив чашку обратно на стол со сдержанным отвращением. Горько.   Лицо Кейла, стоявшего напротив, слегка исказилось. Он тоже поставил чашку, нахмурившись еще сильнее. Мило.   Они уставились на свои чашки. Потом друг на друга.   Не говоря ни слова, они поменялись местами.   Новый напиток Рок Су был вполне сносным. Кейл, потягивая свой, выглядел слегка самодовольным — хотя никто в магазине не догадался бы, что этот так называемый 'мусорный аристократ' презирает горький чай так же сильно, как и его спутник.   Но он всё равно выпил. Потому что так делал Кейл.   После этого они в дружеском молчании бегло пролистали свои книги, и атмосфера снова стала обманчиво спокойной. Когда они наконец встали, чтобы уйти, Рок Су снова протянул ему руку.   И снова Кейл даже не стал поправлять жест. Он просто согласился, позволив себя сопровождать, словно девушку, по улице, привлекая бесчисленные настороженные взгляды. Граждане, заметив красноволосого дворянина, так непринужденно связанного с высоким незнакомцем, быстро отступили в сторону, перешептываясь, прикрывая рот руками.