Эхо сквозь время | Echoes Across Time

Точка зрения Фенлин Я очнулась в палатке, которая была значительно больше моей собственной, и осторожно огляделась. Мой взгляд упал на Соласа, который держал меня за руку, склонившись над моей постелью во сне. Что произошло? Я пошевелилась и внезапно застонала от резкой боли в груди, разбудив его. — Тель' джош [не двигайся]¹, — быстро предостерёг он меня сонным, охрипшим от беспокойства голосом. Я слабо улыбнулась ему, пока он всё ещё держал мою руку, глядя на меня с тревогой. — Что случилось? — прохрипела я; голосовые связки будто скребли по стеклу. Он отпустил мою руку и помог мне медленно сесть, поднеся к моим губам кружку с водой. Улыбнувшись в знак благодарности, я выпила, наслаждаясь прохладной влагой на языке, пока она стекала по пересохшему горлу. Уложив меня обратно, он заговорил — голос звучал густо от тревоги, — и внезапно встал, принявшись расхаживать. Аура вибрировала вокруг меня, полная хаоса. — В тебя выстрелил лучник полторы недели назад. — Он прочистил горло, прежде чем продолжить. — Боль и дискомфорт, которые ты чувствуешь, — оттого, что стрела прошла очень близко к позвоночнику. Потребуется время, чтобы ты полностью исцелилась, но теперь, когда ты очнулась, мы можем перевезти тебя обратно в Убежище. Я ошеломлённо смотрела на него, осознавая, что должна была умереть. Что он сделал? — Как я вообще осталась жива? Он удерживал мой взгляд долгое мгновение, и тогда я поняла: это из-за него. Я посмотрела на свою помеченную руку, и мне хотелось верить, что он сохранил мне жизнь, потому что я нужна ему, а не из-за этого. Но это было бы эгоистично — так думать. Я не могла заставить замолчать тихий внутренний голос, который шептал: «он сделает всё, что угодно, чтобы вернуть её». — Что ж, мёртвая я не смогу закрывать разрывы и Брешь, — тихо сказала я, прежде чем сделать неглубокий вдох и сжать помеченную руку. — Не надо, — гневно произнёс он, и я перевела взгляд с руки на него. В его глазах застыла эмоция, которой я никогда прежде не видела, и её напряжённость пугала. Ему было больно. Боль исходила от него сквозь ауру густыми волнами, я чувствовала это. — Ты думаешь, что ничего не значишь? Фенедис²! — прорычал он, взбешённый, делая шаг ко мне и останавливаясь. — Ты совершенно точно значишь, Фенлин. Никто не считает тебя каким-то инструментом, который можно использовать, а потом выбросить. Ты значишь гораздо больше, чем эта метка на твоей руке. Я закрыла глаза и ощутила, что получила по заслугам. Я бы предпочла, чтобы он сказал, что я значу для него больше, чем Якорь, но знала, что он этого не сделает, — и понимающе вздохнула. — Я… ир абелас [мне жаль]³, Солас, — наконец произнесла я, открывая глаза и глядя на него. Его лицо раскраснелось от моих прежних слов, и он пригвоздил меня своим гневным голубым взглядом, когда заговорил сдавленным голосом: — Отдыхай. Я сообщу остальным, что мы можем начинать готовиться к твоей безопасной перевозке. Я проглотила внезапный комок в горле — он покинул мою палатку.

***

Я огляделась и увидела свой альбом раскрытым рядом с тем местом, где только что спал Солас. Он был открыт на рисунке, изображающем его читающим в своей хижине, и мне стало интересно, зачем он просматривал мой альбом. Рисунок запечатлел тихое мгновение, и его лицо было расслабленным. Я поймала то умиротворённое выражение, которое появлялось у него, когда он читал в тот день. Это был хороший день, наполненный чтением, рисованием и обедом. Мы оба были людьми, по природе склонными к тишине и предпочитавшими молчание бесконечной болтовне. Взглянув снова на рисунок, я улыбнулась — да, это был хороший день. Солас вернулся, неся кружку бульона и небольшой ломоть хлеба. Он принялся подпирать меня, чтобы я могла пить бульон. Взяв кружку слегка нетвёрдыми руками, я осторожно отпивала из неё. Будь я проклята, если не чувствую себя слабым, новорождённым котёнком. — Ир абелас за то, что разозлился на тебя, — внезапно сказал он, нарушая тишину. — Тель абелас [не извиняйся]⁴, Солас. Я не должна была предполагать. Я не привыкла к тому, что у меня есть друзья. Знаю, что моё объяснение слабое, но на данный момент это всё, что у меня было. Я заметила его лёгкий кивок — он всё ещё не смотрел на меня, а сосредоточился на своих руках. Его аура всё ещё кружилась вокруг меня с гневом и обидой, но было в ней и что-то ещё, чему я не могла дать названия. Я отщипывала немного хлеба, который он принёс, внимательно изучая эту ауру. Я никогда прежде не чувствовала от него такого и не была уверена, что это значит. Я незаметно изучала его профиль, делая ещё один глоток бульона, и видела тёмные круги, напряжённые морщинки в уголках его глаз, бледность его кожи. Он выглядел измученным, и мой тихий понимающий вздох заставил его наконец встретиться со мной взглядом. — Тебе нужно поспать, — мягко сказала я ему. Он взял мою теперь уже пустую кружку и покачал головой. — Я посплю, когда отдохнёшь ты. Ну, ладно, упрямый ты осёл, в эту игру можно играть и вдвоём. Я доела свой хлеб и с его помощью улеглась обратно, подавляя стон, рвавшийся из горла при движении тела. Я похлопала по краю своего спального мешка и выжидающе посмотрела на него. Его озадаченное выражение при этом действии было трогательным и заставило моё сердце ёкнуть в груди от его явного замешательства. — Ты сказал, что поспишь, когда я отдохну. А теперь хватит упрямиться. Я знаю, что ты не уйдёшь, так что давай, ложись. Я видела его нерешительность и издала раздражённый вздох. — Ну же, Солас. Я не смогу отдыхать, зная, что ты не спишь. Это была манипуляция; он знал это, я знала это, и мягкая улыбка, едва тронувшая уголок его губ, того стоила. Он наконец перебрался на ту сторону, по которой я похлопала, и лёг. Я старалась не краснеть, глядя на него, но это была пустая трата усилий — уши у меня горели. — Думаю, я спала бы гораздо лучше, если бы ты меня обнимал. Он посмотрел на меня с понимающей полуулыбкой и осторожно просунул руку под меня, притягивая ближе. Моя голова покоилась на его груди, и сильный, метрономный стук его сердца под моим ухом заставил меня зевнуть. Обняв его за талию, я почувствовала, как его дыхание сбилось под моей щекой. — Тебе удобно, леталлан⁵? Мягкий рокот его голоса под моей щекой и жар его тела успокаивали. — М-м-м, очень… спи, Солас. Мне нужно, чтобы ты тоже заботился о себе, — мягко сказала я ему и позволила звуку его сердца убаюкать меня.

***

Обратная дорога в Убежище казалась бесконечной. Мне приходилось лежать в кузове повозки, и это было неудобно — совершенно неудобно. Между ужасными ухабами и тем, как Солас так сильно трясся надо мной, я не была уверена, что останусь в здравом уме к тому времени, как мы доберёмся до Убежища. — Ты снова ёрзаешь, леталлан, — напомнил он мне укоризненным голосом, и я сердито посмотрела на него. — Конечно, я ёрзаю, Солас. Я не чувствую своей задницы, моя спина меня убивает, и если мы наедем на ещё одну проклятую кочку, я опозорюсь. Так что да, я ёрзаю. Прости за неудобства. В его глазах застыло удивление от моей внезапной вспышки, и я потёрла лицо, готовясь извиниться. — Бык, пожалуйста, останови повозку на минутку, — крикнул он через плечо и снова перевёл взгляд на меня, полный понимания. — Прости, леталлан. Я должен был понять… — начал он извиняться передо мной, хотя это я была грубой. — Не извиняйся, Солас. У меня есть голос, и я не должна была срываться на тебя. Мне нужно было сказать что-то раньше. Я увидела, как Кассандра и Сэра подошли к борту повозки, вопросительно глядя на нас. — Мне нужно облегчиться, — сказала я им и заметила общее понимание в их глазах. Бык спрыгнул с сиденья в передней части повозки и подошёл к заднему борту. Солас просунул руки под меня, поднимая так, будто я ничего не весила, и передал Быку. Я ненавидела это… я ненавидела всё в этом. Я даже не могла пописать самостоятельно, и это начинало меня по-настоящему бесить. — Пожалуйста, поставь меня на ноги, Бык, — взмолилась я, игнорируя внезапный осуждающий взгляд Соласа и ощущение неодобрения его ауры при моём выборе. — Это не лучшая идея, леталлан. — Ну а как ещё мне немного растянуть спину и вернуть кровоток к заднице, Солас? — Его глаза слегка сузились от моего раздражённого тона. Рокочущий смех Быка, вибрирующий у моего бока, раздражал мой очень полный мочевой пузырь, и я взглянула вверх, на его лицо, и увидела его дерзкую ухмылку. — Ну, если хочешь, босс, я мог бы растереть её, пока Солас правит, — сказал он, флиртуя со мной. Этот мужчина никогда не сдавался, — и я застонала, смеясь, не пропустив очень неодобрительный взгляд Соласа и то, как его аура заплясала в хаотичных вихрях. — О боже, просто дайте мне найти дерево, или я совершенно точно устрою тебе золотой дождь, Бык. Бык усмехнулся и поставил меня, придерживая, пока я не обрела некоторое равновесие. Кассандра и Сэра быстро встали по бокам от меня, и мы вместе медленно пошли в лес искать мне дерево. Когда мы вернулись, Бык осторожно поднял меня и затем передал Соласу, который снова уложил меня. Я чувствовала себя невесомым мешком картошки — они перебрасывались мной. Я радовалась, что мочевой пузырь опустел, но в тот миг, когда моя спина и задница коснулись толстой подстилки на дне повозки, я захотела закричать. Когда повозка снова тронулась, я не могла перестать сжимать челюсти, пытаясь глубоко дышать, чтобы успокоить растущую боль. Мои глаза распахнулись ему навстречу — его рука взяла мою. В его взгляде была нежность, и меня мгновенно захлестнули эмоции, едва он заговорил. — Если ты позволишь, леталлан, я могу помочь снять часть напряжения в твоей спине. Я вздохнула, благодарная за любое облегчение в этот момент. — Пожалуйста, Солас, я не знаю, смогу ли выдержать ещё два дня этого. Его нежная, понимающая улыбка стала моей погибелью, и маленькие слёзы скатились из уголков моих глаз. Он быстро переместился ко мне и осторожно притянул меня к себе на колени. Моя голова точно поместилась в изгибе его шеи, и я сделала дрожащий вдох, когда его пальцы начали массировать мою шею. Его руки были волшебством — он мягко растирал мою больную спину, находя все те места, которые горели огнём. Я не могла сдержать тихий всхлипывающий крик облегчения при его нежных манипуляциях с моими мышцами. Я наконец-то могла дышать легче, чувствуя, как они начинают расслабляться. — Я когда-нибудь говорила тебе, какой ты замечательный, Солас? — сонно пробормотала я в его шею. Мягкий рокот его смеха отозвался у моего бока, в то время как его аура утешающе переплелась с моей, даря покой. — Кажется, ты уже говорила это, леталлан. — Его голос был успокаивающим, как и его запах, и я глубоко вдохнула, желая запечатлеть его в памяти. Я сонно прижалась к нему и уснула у тепла его груди.

***

Наше прибытие в Убежище было, в некотором роде, чёртовым кошмаром. Все собрались поглазеть, как раненую Вестницу несут в её хижину. Пряча лицо в шее Соласа, пока он нёс меня, я мечтала, чтобы в этот самый момент подо мной разверзся разрыв. Он уложил меня на кровать, и я улыбнулась Варрику, который молча следовал за нами, неся наши сумки. — Спасибо, что принёс их, Варрик. Ты милый. Варрик улыбнулся мне и покачал головой. — Не нужно благодарностей, Эскиз. Завтра я навещу тебя. Может, ты наконец позволишь мне научить тебя играть в «Порочную добродетель». — По рукам. Я усмехнулась, когда он закрыл за собой дверь, оставляя меня с Соласом. Я наблюдала, как он достаёт мою деревянную шкатулку с принадлежностями для рисования и ставит её на маленький столик рядом со мной, а затем возвращается к моему рюкзаку. — Солас, — ровно произнесла я, наблюдая, как он принимается вынимать для меня всё из рюкзака. Его глаза встретились с моими и заметили, что моя бровь была с любопытством приподнята. — Почему твои руки на моём нижнем белье? — поддразнила я. Я хихикнула, когда его глаза метнулись к тому, что он держал в руках, а его лицо залилось краской смущения, и он уронил мои трусики обратно в рюкзак. — Я… — пробормотал он, потирая лицо. — Иди отдохни в своей хижине, Солас. Кассандра обещала прислать кого-нибудь, чтобы помочь мне распаковаться и принять ванну. Как только эти слова сорвались с моих губ, раздался стук в дверь. Я смотрела, как он быстро подхватил свой рюкзак и наконец взглянул на меня. — Я… могу я вернуться, чтобы посидеть с тобой позже? — Его глаза хранили нечитаемое выражение, и я одарила его мягкой улыбкой. С ним что-то происходит. — Я бы этого хотела. — Его быстрая улыбка заставила бабочек в моём животе запорхать, и, когда он открыл дверь, вошла Ниа, а он ушёл.

***

Три недели… я больше не могу выносить этот чёртов постельный режим. Я сидела, опираясь на подушки, и смотрела, как Ниа выскользнула за дверь с обещанием принести мне ужин позже. Услышав тихий щелчок закрывшейся двери, я спустила ноги с кровати и встала на пол. — Чёрт возьми, — пробормотала я, делая третий круг по комнате. Я уже запыхалась, и мне было больно. Прикосновение его ауры достигло меня задолго до того, как раздался быстрый стук в дверь. Он будет злиться, застав меня на ногах. Солас вошёл и увидел, что я опираюсь на стену, слегка задыхаясь, — и выглядел разгневанным, когда шагнул ко мне. Ага, как я и думала — зол. — Я больше не могу всё время лежать, это меня убивает, — сказала я ему, прислонившись к стене в расстройстве. — Тебе нужен отдых, леталлан. Ты слишком сильно себя нагружаешь, — возразил он, ставя книги, что принёс с собой, и подходя, чтобы мягко взять меня за руку. Он проводил меня обратно к кровати, и я издала раздражённый вздох, который он проигнорировал. Укрыв меня, я с досадой закрыла глаза и сделала успокаивающий вдох. Я слушала, как он ходит по моей комнате, мягкое шуршание рядом с кроватью, и, сделав ещё один успокаивающий вдох, открыла глаза, чтобы взглянуть на него. — Прошло всего три недели, леталлан. Ты была серьёзно ранена, это потребует времени. Я просто кивнула, уже слышав от него этот довод прежде, но у меня не осталось терпения притворяться. — Да, да… будь хорошей маленькой да'лен⁶ и лежи смирно. Знаю, ты уже говорил что-то подобное. Солас, очевидно, уловив сарказм и досаду в моём тоне, рассмеялся. — Фенлин, ты не ребёнок. А теперь, пожалуйста, перестань хмуриться и просто дай себе время исцелиться. Нет ничего настолько срочного, чтобы подвергать опасности твоё выздоровление. Я сердито уставилась в стену на мгновение и попыталась сделать успокаивающий вдох, прежде чем что-либо ему сказать. — Я знаю, что ты прав, Солас, но это не значит, что мне это должно нравиться. Он рассмеялся и понимающе кивнул в ответ на моё раздражение. — Это так, и именно поэтому я принёс тебе несколько книг, которые, возможно, помогут тебе скоротать время. Я оживилась при упоминании книг и с надеждой посмотрела на него. Взяв первую, которую он протянул мне, я увидела, что это была книга о продвинутой магии Тени на эльфийском. Я знала, что могу говорить на этом языке, но то, что я могла ещё и читать на нём, стало сюрпризом. Одного взгляда было достаточно, чтобы сказать, что книга старая. Бережно проведя по переплёту, я перевела взгляд с книги на него и улыбнулась. — Откуда она у тебя? Его уши покраснели — он видел, как мне понравилась книга, — и он посмотрел на неё в моих руках. — Она моя. Я ношу её с собой с детства, — тихо сказал он. Я держу в руках кусочек истории Древнего Арлатана. Я уставилась на него с удивлением, а затем снова на книгу. Я осторожно открыла книгу, перебрала несколько страниц и увидела его мелкий, аккуратный почерк на полях некоторых страниц. Я улыбнулась, с благоговением касаясь их. Книга была так хорошо сохранена, явно за ней ухаживали и берегли. — Это… ма сераннас [спасибо]⁷, что одолжил мне свою книгу, Солас. Я обещаю хорошо о ней заботиться, пока читаю. Солас слегка поклонился, делая шаг, чтобы уйти, и я быстро заговорила: — Солас? Он обернулся и вопросительно посмотрел на меня. — Ты поужинаешь со мной сегодня вечером? Его улыбка заставила мои пальцы на ногах поджаться, когда он кивнул в знак согласия. — Я бы этого хотел, леталлан. Я снова переключила внимание на книгу и открыла её. Прочитав первую страницу, я улыбнулась одной мысли. Схватив альбом для рисования, я начала рисовать для него иллюстрации к примерам, надеясь, что ему понравится этот жест.

***

¹ Tel’ josh — не двигайся (эльвен). ² Fenedhis — ругательство (эльвен). ³ Ir abelas — мне жаль (эльвен). ⁴ Tel’ abelas — не извиняйся (эльвен). ⁵ Lethallan — сородич (эльвен). ⁶ Da’len — дитя (эльвен). ⁷ Ma serannas — спасибо (эльвен).