Улыбка Долгопупса

Волан-де-Морт уже снял чары с Распределяющей шляпы. Гарри лежал под плащом в Запретном лесу — мёртвый, нет, спящий? Беллатриса в исступлении хохотала над телом Рона. И тут из разбитых дверей Большого зала вышел Невилл. Без палочки. Без мантии. Со сломанным носом и сияющей, страшной улыбкой. — Сдаёшься, Лонгботтом? — прошипела Беллатриса. Тёмный Лорд поднял палочку. «Авада Кедавра!» — сверкнула зелёная вспышка. Она ударила Невилла в грудь. На секунду всё замерло. Защитники Хогвартса вскрикнули. А потом Невилл открыл глаза. Зелёное свечение впиталось в его кожу, будто вода в сухую землю. Там, где должна была остаться рана, проступила веточка остролиста — та самая, с помощью которой он вырастил первую траву в первом классе. — Видите ли, — прохрипел Невилл, вынимая из-за пазухи раздавленный, но живой корень мандрагоры, — некоторые из нас прорастают через асфальт. Вас, лорд Волан-де-Морт, пытались убить ещё в утробе. А меня пытались убить каждый день, начиная с пяти лет. Он сделал шаг. Затем ещё один. — В моём роду все были живучими. Мой отец превратился в овоща, но дышал ещё пятнадцать лет. Моя мать, потеряв разум, каждый год дарила мне обёртки от конфет. Понимаете? Он остановился прямо перед дрожащим Тёмным Лордом. — Вы не сможете убить того, для кого самая большая боль — это даже не боль. А привычка. Гарри выбрал меч. Невилл выбрал жизнь. И оказалось, что жизнь в этом мире рано или поздно побеждает — просто потому, что она гораздо более настойчива. --- Конец. P.S. Потом, когда в Большой зал влетела взбешённая Августа Долгопупс с зонтиком наперевес, Невилл только развёл руками и шепнул Гарри: «Я же говорил, главное — не умереть раньше, чем бабушка скажет: Я горжусь тобой».