Atmosphere

      Глава 6. Весна 1981 года       Джоан стояла на крыше центра управления запуском в Космическом центре Кеннеди. На ней были очки-авиаторы и расстегнутая куртка-бомбер, под которой виднелись синяя рубашка-поло и брюки цвета хаки. Шло воскресенье, 12 апреля. Днем должно было потеплеть, но сейчас, когда не было и семи утра, в воздухе еще разливалась зябкая прохлада.       До старта «Колумбии» — первой миссии в рамках программы «Спейс Шаттл» — оставались считаные минуты. Почти все астронавты в этот день были при деле: кто-то обеспечивал авиационное сопровождение, кто-то дежурил в группах поиска и спасения. Другие давали интервью теле- и радиожурналистам. Но Джоан и большинство кандидатов девятого набора были здесь просто в качестве зрителей.       Тем утром на мысе Канаверал собралось столько народу, что все окрестные пляжи были забиты до отказа. Запуск транслировали по всем каналам. Казалось, за происходящим следит весь мир.       Фрэнсис тоже будет смотреть телевизор. Глядя на «Колумбию» — монументальный, ослепительно белый символ прогресса, — Джоан невольно думала о племяннице. Орбитальный корабль замер, устремив нос в небо; по бокам от внешнего бака высились два твердотопливных ускорителя. В любую минуту должны были заработать маршевые двигатели, и все увидят момент отрыва.       Будь у Джоан хоть капля надежды, что Барбара её послушает, она бы велела ей не подпускать Фрэнсис к экрану.       — Джоан, я нервничаю, — призналась Ванесса.       Джоан огляделась, проверяя, не слышит ли их кто-то из многочисленных астронавтов, чиновников НАСА или администраторов, заполнивших крышу.       — Всё будет хорошо, — твердо сказала она.       Ванесса взглянула на неё:       — А ты, значит, совсем не волнуешься?       — Я этого не говорила. Я просто сказала, что всё будет хорошо.       Напряжение на лице Ванессы чуть спало.       — Гудвин, — окликнул её Грифф, подходя ближе и не замечая Ванессу с другой стороны. — Позавтракаем после всего этого?       У Джоан внутри всё екнуло.       — Да, конечно.       Грифф кивнул и отошел.       — Ты ему нравишься, — заметила Ванесса.       — Перестань. Люди вечно не могут поверить, что мужчины и женщины бывают просто друзьями, — отрезала Джоан.       — Или это ты не понимаешь, когда тебе подают недвусмысленные сигналы.       Джоан посмотрела на подругу:       — Ты просто дергаешься из-за запуска, вот и цепляешься ко мне. Стряхни это с себя.       — Стряхнуть? — Ванесса криво усмехнулась.       — Вот именно. — Джоан повела плечами и энергично затрясла кистями рук.       — Ты выглядишь нелепо.       — Зато у меня зажим в плечах исчез, и я уже не так боюсь этого старта. Но если ты для такого слишком «крутая» — воля твоя. Это ведь твой конек.       — Ты считаешь меня крутой?       Джоан прищурилась:       — И теперь ты будешь притворяться, будто не строишь из себя «мисс Невозмутимость»?       — Я просто не знала, что ты об этом думаешь.       Джоан закатила глаза:       — Хватит напрашиваться на комплименты.       Ванесса улыбнулась как раз в тот миг, когда толпа притихла, а тело Джоан пронзил низкий гул.       — Т минус пять минут, отсчет продолжается, — объявил диспетчер.       Джоан сосредоточила всё внимание на «Колумбии». Она представляла, как Джон Янг и Боб Криппен пристегнуты к креслам и лежат на спинах, параллельно земле. Страшно ли им так же, как ей? Или это похоже на ураган? Те, кто снаружи, захвачены хаосом, но внутри — в самом его глазу — царит полный штиль.       Сегодня по всей стране маленькие мальчики грезят о своем будущем. Те самые мальчики, которые на вопрос о том, кем они хотят стать, будут гордо заявлять: «Астронавтом!» — и наряжаться в скафандры на Хэллоуин.       Интересно, скоро ли там, в вышине, окажется женщина? Джоан не нужно было видеть женщину на борту корабля, чтобы поверить в себя и подать заявку. Но она сама ни разу в жизни не наряжалась астронавтом на Хэллоуин. Ни разу. Почему-то эта мысль привела её в ярую, острую ярость.       — Т минус три минуты сорок пять секунд, отсчет продолжается.       Джоан взглянула на Ванессу, которая не отрывала глаз от шаттла. Ей хотелось сказать подруге, что она верит: однажды именно Ванесса поднимет эту машину в воздух. Что если кто-то из них и доберется до цели, то это будет она. Но сейчас Джоан не была уверена ни в чем, кроме этого мгновения.       Из двигателей повалили клубы белого пара.       — Т минус минута десять секунд, отсчет продолжается.       Джоан мысленно взмолилась, чтобы Барбара всё-таки не включала телевизор.       — Т минус двадцать семь секунд.       Джоан глубоко вдохнула. Они с Ванессой обменялись взглядами.       А потом:       — Семь... шесть... пять... — Джоан и раньше слышала обратный отсчет, но никогда он не звучал так. — Пошла команда на запуск основных двигателей. Запуск основных двигателей подтвержден.       Сама того не осознавая, охваченная первобытным ужасом, Джоан нащупала руку Ванессы. И Ванесса мертвой хваткой вцепилась в её ладонь, словно сама искала этой поддержки.       Ракеты вспыхнули. Огонь и дым вырвались из-под основания шаттла. Джоан чувствовала, как пальцы Ванессы сжимают её руку с костедробительной силой. Клубы дыма были такими огромными, что Джоан на миг показалось: что-то пошло не так. Но в то же мгновение под шаттлом взметнулось ослепительное пламя, и вся эта громада начала движение.       — Есть отрыв первого американского космического челнока! Шаттл прошел башню обслуживания!       Взгляд Джоан следовал за огненным хвостом, уходящим в небо. Она больше не слышала ни диспетчера, ни отсчета. Только рев этого пламени, взмывающего всё выше, и шаттл, который с каждой секундой становился всё меньше.       На сто тридцать второй секунде полета два ускорителя отделились. Джоан выдохнула. К этому моменту «Колумбия», вероятно, уже разогналась до семнадцати тысяч миль в час. Скоро произойдет отключение маршевых двигателей, и внешний бак тоже отпадет. Ожидая этого момента, Джоан вдруг поняла, что всё еще крепко держит Ванессу за руку.       Она поспешно отпустила её.       — Извини, — пробормотала она. — Испугалась чуть сильнее, чем ожидала.       Ванесса кивнула, но ничего не ответила. Джоан не находила в себе сил взглянуть на неё. Вместо этого она снова уставилась в небо. Шаттла почти не было видно. Успех превратился в крошечную белую точку, которая таяла в вышине.       Они сделали это. Они вышли на орбиту.       Бояться больше нечего.       Какая же она глупая.              Джоан возвращалась домой с пакетом продуктов — почти целиком забитым разными видами хлопьев, которые Фрэнсис должна была попробовать на выходных, — когда увидела на парковке Ванессу и Гриффа.       Ванесса смеялась над какой-то шуткой, которую, видимо, отпустил Грифф. Джоан начала гадать, со всеми ли Ванесса смеется именно так.       — Привет, — сказала она.       Оба обернулись.       — Привет, — отозвалась Ванесса. — Я как раз тебя искала.       Грифф направился к своей машине, на ходу указав на Джоан пальцем:       — Мы всё еще собираемся к «Френчи» на ужин?       — Да, я тебя найду, — ответила Джоан.       Он скрылся из виду.       — Вы идете ужинать вдвоем? — спросила Ванесса.       Джоан пошла к подъезду, Ванесса двинулась следом.       — Да, хочешь с нами?       Ванесса придержала перед ней дверь:       — Нет, спасибо.       — Ну-ну.       — Что это значит? — На лице Ванессы заиграла улыбка, которая Джоан совсем не понравилась. — Что за «ну-ну»?       — Это значит, я так и знала, что ты не пойдешь, — сказала Джоан, заходя в квартиру. — А зря. Мы бы весело провели время.       — Не хочу мешать вашему свиданию, — парировала Ванесса, заходя вслед за ней.       — Ты же знаешь, что это не свидание. И знаешь, что если ты будешь так это называть, я начну дергаться: вдруг он тоже считает это свиданием. Ты прекрасно понимаешь, что делаешь.       — Мы что, сейчас ссоримся? Ты на меня злишься? — спросила Ванесса с таким видом, будто это приводило её в восторг.       — Конечно нет.       Джоан принялась расставлять по полкам яркие коробки с хлопьями, украшенные мультяшными героями. Ванесса выудила из пакета молоко и фрукты и переложила их в холодильник. Джоан заметила, как она замерла, разглядывая прикрепленный к дверце рисунок Фрэнсис. Ванесса сняла магнит и секунду подержала листок в руках.       — Это Фрэнсис?       Джоан кивнула.       — Она красавица.       — Да, она чудесная.       Ванесса вернула рисунок на место.       — Но Грифф в тебя всё-таки влюблен, — заявила она, закрывая холодильник.       — Да замолчи ты!       — Это же очевидно. И неудивительно. Ты умная, великолепная и еще целая куча всего.       — Ты тоже. Что, он и в тебя влюблен?       — Джоан, ну серьезно.       Джоан посмотрела на неё, но промолчала. Ванесса протянула руку и коснулась её плеча.       — Эй, извини, что назвала это свиданием, ладно?       Джоан отвела взгляд.       — Спасибо. И извини, что я такая обидчивая.       Ванесса запрыгнула на столешницу и уселась на ней.       — Наверное, я просто сама ищу повода повздорить.       — С чего бы? Что случилось? — Джоан прислонилась к противоположной тумбе.       Ванесса вздохнула:       — Антонио завтра объявит, что Лидию отправляют в Торонто. Она первая из нас будет изучать RMS.       Речь шла о дистанционном манипуляторе — роборуке, которой можно управлять из кабины шаттла, чтобы выводить и захватывать полезную нагрузку. Умение работать с ней было одним из важнейших навыков для специалиста миссии.       — Откуда ты знаешь?       — Потому что он сказал Лидии вчера вечером. А ты же знаешь эту самодовольную выскочку — она не умеет хранить секреты.       — Представляю, с каким видом она это преподнесла.       — Она сделала вид, что ей «неприятно мне это сообщать». Терпеть её не могу. Просто видеть не могу.       — Ну, послушай, мы же знали, что она фаворитка. И она не такая уж плохая, как ты расписываешь.       — Она только с тобой ведет себя более-менее по-человечески.       — Потому что я единственная, кто пытается найти с ней общий язык.       — И как я должна пытаться? Если бы я загорелась, Лидия сначала подумала бы, не погреть ли ей руки о пламя, прежде чем решит его тушить.       Джоан рассмеялась:       — Ну, тут не поспоришь... Пожалуй, это правда.       Ванесса расхохоталась, запрокинув голову. И Джоан вдруг пожалела, что видела, как та смеется с другими людьми. Ей хотелось верить, что эта реакция — только её заслуга.       — Но я всё же думаю, — добавила Джоан, — что если бы мы чаще принимали её в компанию, она бы тушила твои пожары гораздо охотнее.       Ванесса прищурилась:       — Твои родители разведены?       — Что? Нет, ты же знаешь.       — Просто гадаю, когда ты успела заделаться миротворцем.       Джоан нахмурилась:       — Может, я просто хороший человек.       Ванесса покачала головой:       — Нет, спорим, это всё из-за вечных драм с Барбарой.       Джоан моргнула:       — Хочешь, я тебя в ответ проанализирую?       — Это будет слишком просто. Я — слишком благодатный материал для психоаналитика.       — Ну, вот и ко мне не лезь.       — Ладно. Который час?       Джоан глянула на часы:       — Начало шестого.       — Плюнь на Гриффа и сходи со мной выпить пива.       — Почему ты не хочешь пойти с нами?       — Потому что я хочу выпить пива именно с тобой.       Джоан замялась.       — Не знаю даже...       — По-моему, не такая уж большая проблема — оставить ему записку на двери, что сегодня не получится, — вставила Ванесса.       Джоан прикусила губу, колеблясь.       — Ладно, — выдохнула она, наконец, с азартом человека, согласившегося пойти на преступление.       Ванесса соскочила со столешницы и потянула её к выходу.       — Чур, я за рулем.              Ванесса привезла Джоан в захудалый бар на окраине с грунтовой парковкой, липкими столами и долларовыми купюрами, приколотыми к потолку. Кто-то постоянно скармливал монеты музыкальному автомату, чтобы тот не переставал крутить Вилли Нельсона.       Они просидели там пару часов, успев выпить по несколько порций. Именно поэтому Джоан захмелела ровно настолько, чтобы рассказать Ванессе об Адаме Хокинсе — соседском парне, который хотел на ней жениться.       — Он был симпатичный? — спросила Ванесса.       — Да. — Джоан пожала плечами. — Наверное. Не знаю. Барбаре он всегда казался милашкой. Мы иногда ходили на свидания, в кино, на вечеринки вместе. Он был нормальный.       — Тебе он нравился?       — Трудно сказать. Я не чувствовала ничего особенного, а это, наверное, означает «нет».       — Ты с ним спала?       — Боже мой, нет, конечно!       — Но вы же целовались?       — Иногда, да.       — Значит, он был твоим парнем.       — Не уверена. Просто парень, с которым я встречалась. Было ясно, что наши родители спят и видят, как мы поженимся. Да и он сам этого хотел.       — А чем это не парень?       — В моем представлении парень — это тот, кого ты любишь. А я его никогда не любила. Я бы поняла, если бы влюбилась.       — А ты когда-нибудь...       — Что?       — Ты когда-нибудь влюблялась?       Джоан мельком глянула на свои ногти.       — Нет, — ответила она, снова поднимая глаза.       Ванесса кивнула, переваривая услышанное.       — Потому что не встретила того самого человека?       — Не знаю. Или... может, это просто не для меня.       — Что именно не для тебя?       — Влюбляться, выходить замуж.       Ванесса склонила голову набок и допила пиво.       — То есть был этот славный, красивый парень, он нравился твоей семье. Он спросил, видишь ли ты себя его женой, и ты сказала «нет»?       — Ну да.       — И если бы спросил кто-то другой, ответ был бы таким же?       — Думаю, да.       — Я впечатлена, Джоан Гудвин.       — В смысле? Почему?       — Это заставляет взглянуть на тебя в ином свете, вот и всё, — сказала Ванесса. У неё не заплетался язык, но в движениях губ появилась какая-то ленивая медлительность.       На столе царил беспорядок. Пустой кувшин из-под пива с подсохшей пеной на стенках так и не убрали. Остатки их бургеров сиротливо лежали в стороне. Воздух пах едко и остро. В баре на мгновение стало тихо, пока сменялась песня. Когда зазвучала новая — «Mamas Don't Let Your Babies Grow Up to Be Cowboys», — Джоан сразу её узнала.       Ванесса начала подпевать, негромко мурлыча себе под нос.       Джоан почувствовала, что вспотела.       — В каком именно «свете»? — спросила она.       — Ты могла бы выйти замуж за этого симпатичного парня, нарожать детей. Жить долго и счастливо и всё такое. Это было бы куда проще, чем весь этот ад, — Ванесса обвела рукой ресторан, словно имела в виду само НАСА. — Но ты не пошла по проторенной дорожке.       — Как и ты.       — Ну да, но... я бы и не смогла. А у тебя, похоже, был выбор.       Джоан уставилась на объедки своего ужина.       — Ты делаешь слишком много допущений.       Ванесса посмотрела на неё, приглашая к объяснениям.       — Стать женой Адама Хокинса? Ждать дома и каждый вечер готовить ужин? Моя мама в этом просто дока, но я никогда не смотрела на неё и не видела в ней себя. Знаю, её это задевало. Знаю, мой выбор в пользу другой жизни поначалу был ей совсем не понятен. Но я думаю, что выбрать ту, другую жизнь — её жизнь — было бы по-настоящему тяжело. Думаю, это стало бы самым трудным делом в моей жизни. Я выбрала единственный путь, который умела выбрать.       — Я вообще-то пыталась сделать тебе комплимент, — заметила Ванесса. — А ты выглядишь оскорбленной.       Джоан покачала головой:       — Нет, просто... не надо делать вид, будто жизнь в пригороде — это сахар. Во-первых, жизнь ни для кого не сахар. А во-вторых, я там никогда не была своей. Та жизнь была бы для меня в высшей степени противоестественной.       Джоан чувствовала, как Ванесса внимательно изучает её лицо. Но потом Ванесса отстранилась и закинула руку на спинку стула. Она сидела, чуть ссутулившись, широко расставив колени. Когда она так сидела в барах или автобусах, Джоан всегда немного коробило.       — Знаешь, иногда мне кажется, что мы ведем один разговор, а потом я понимаю, что всё это время мы говорили о чем-то совершенно ином. Ты понимаешь? — спросила Ванесса.       — Нет, — ответила Джоан. — Думаю, мы на одной волне.       Ванесса задумалась.       — Я восхищаюсь тобой, — сказала она, наконец.       Джоан фыркнула:       — Это глупости.       — Почему?       — Потому что ты добилась не меньшего, чем я. А в чем-то и большего.       Ванесса подалась вперед:       — Я летаю лучше тебя. Разбираюсь в технике лучше тебя.       — Вот видишь! О чем я и говорю.       — Но я не умею играть на пианино так, как ты.       Джоан отмахнулась.       — Можешь отрицать сколько угодно, но я слышала, как ты играешь.       Джоан поймала её взгляд и тут же отвела свой.       — И я не знаю истории звезд. Не умею заботиться о ребенке — забивать холодильник тем, что ему нравится, и говорить правильные слова, как ты это делаешь с Фрэнсис. И видит бог, я совершенно не умею рисовать.       — Да уж, великие достижения. Калякаю что-то в блокноте.       — Почему ты называешь это «каляками»? Зачем ты это делаешь? Я просто пытаюсь сказать, что я в своей жизни по-настоящему любила только одно — небо. Но я смотрю на тебя и вижу, что тебе интересно абсолютно всё. Не только планеты, галактики и звезды. Но и Земля. Люди на ней. Вот чем я восхищаюсь.       — Моим любопытством?       — Твоей привязанностью к миру вокруг. Тем, как много тебе не всё равно. Ты такая чуткая. Во всем.       Джоан заподозрила, что видеть себя глазами Ванессы — занятие опасное. Она просто не знала почему.       — Зачем ты мне это говоришь? — спросила Джоан.       — Потому что теперь я понимаю, почему не я претендую на роль лидера в первой миссии нашей группы, — ответила она. — Но я не понимаю, почему это не ты.       — Думаю, иногда ты...       — Иногда я что? — Ванесса подалась еще ближе, словно подначивая её закончить фразу.       — Я не такая замечательная, как ты думаешь, — выдохнула Джоан.       Ванесса улыбнулась:       — Не надо так.       — Как «так»?       — Не убивай мою мечту. Позволь мне верить, что ты лучший астронавт в нашем наборе. Можешь сделать это для меня? Позволь мне думать, что прямо сейчас победила не та женщина, ладно? Пусть мир побудет таким, каким я его вижу, хотя бы этой ночью. Без всех этих «серых зон» и оговорок. Где я знаю, что я смертна, но не вполне уверена, что ты — не божество. — Её голос упал до шепота. — Сделаешь это для меня? И с губ Джоан само собой сорвалось:       — Да.