Atmosphere

Глава 1. 29 декабря 1984 года Джоан Гудвин прибывает в Космический центр имени Джонсона задолго до девяти утра, но в Хьюстоне уже стоит безветренная, удушливая жара. Джоан чувствует, как вдоль линии роста волос проступает пот, пока она идет через кампус к зданию Центра управления полетами. Она знает: дело в погоде. Но также понимает — не только в ней. Сегодняшняя работа — одна из самых любимых сторон её жизни как астронавта. Она — CAPCOM (связной) в полетной группе «Орион» миссии STS-LR9, третьего полета шаттла «Навигатор». Роль CAPCOM — единственного человека в ЦУПе, который говорит напрямую с экипажем — одна из многих обязанностей, которые астронавты исполняют «на земле» в перерывах между полетами. Именно это Джоан часто приходится объяснять гостям на редких вечеринках, куда она соглашается прийти. Да, астронавты тренируются для выходов в космос. Но они также участвуют в проектировании инструментов, проводят эксперименты, тестируют еду, готовят челноки, читают лекции студентам, лоббируют космические программы в Вашингтоне, общаются с прессой и делают массу других вещей. Список изнуряющий. Быть астронавтом — это не просто взлететь. Это значит быть частью команды, которая обеспечивает этот взлет. К тому же, Джоан там уже побывала. В тумбочке у её кровати лежит тот самый заветный талисман, о котором грезит каждый в НАСА: золотой значок. Доказательство того, что она — одна из немногих избранных, покинувших пределы планеты. Она видела ошеломляющую, сияющую синеву семи океанов с высоты двухсот миль. Лазурь? Кобальт? Ультрамарин? Не было такого названия, которое передало бы эту яркость. Девяносто девять и девять десятых процента всех живших когда-либо людей никогда не видели этого синего цвета. А она — видела. Но сейчас она дома, обеими ногами на твердой почве, и у неё есть работа. Поэтому, когда тем утром Джоан входит в здание ЦУПа со стаканом черного кофе в руке, она спокойна. В ней нет тревоги, страха или отчаяния. Всё это придет позже. Джоан заходит в зал управления через галерею для посетителей. Она на мгновение замирает, наблюдая, как уходящая смена готовит двух специалистов миссии к выходу в открытый космос. Её начальник — руководитель полета группы «Орион» Джек Катовски — уже внизу, принимает отчет у предыдущего директора. У Джека короткая стрижка «ежик», седина на висках и репутация человека исключительно стоического, даже по меркам организации, где стоицизм возведен в культ. Тем не менее, он давно поддерживает Джоан в её роли связного. И они составляют отличный тандем. Джоан гордится этим. Тем, что она — образцовый командный игрок. Особенно с экипажем STS-LR9, который почти полностью состоит из астронавтов её набора. Командир Стив Хаген был одним из их инструкторов, но остальные — пилот Хэнк Редмонд и специалисты миссии Джон Гриффин, Лидия Дэйнс и Ванесса Форд — те, с кем Джоан росла, тренировалась и училась этой профессии плечом к плечу. Они для неё больше чем друзья; некоторые — почти семья. И их сложное общее прошлое — одна из причин, почему сегодня она станет именно тем связным, который им нужен, но и одновременно последним человеком, кому стоило бы поручать эту работу. Задача шаттла — вывод на орбиту Arch-6, спутника дистанционного зондирования Земли для ВМС США. Однако вчера, на второй день полета, когда группа готовилась к выпуску спутника, стопоры фиксации полезной нагрузки не сработали. Этим утром они готовили Ванессу Форд и Джона Гриффина к выходу в открытый космос, чтобы те вручную разблокировали зажимы в грузовом отсеке. Джоан присоединяется к команде. Машет «доброе утро» Рэю Стоуну, полетному хирургу, и кивает Грегу Ульману, известному под позывным EECOM — ответственному за электроснабжение, параметры среды и расходные материалы. Предыдущий CAPCOM, Айзек Уильямс, вводит её в курс дела, передавая свежую телеметрию и график работ. Форд и Гриф (Гриффин) уже в скафандрах. Процедура предварительного дыхания чистым кислородом завершится через шесть минут. Айзек уходит, и Джоан занимает место за консолью. Джек подключается к линии внутренней связи — так же, как Джоан, Рэй, Грег и остальные члены группы «Орион», состоящей из двадцати человек, каждый из которых на своем посту в зале, при поддержке групп из соседних помещений. Форд и Гриф завершают десатурацию и заходят в шлюзовую камеру, ожидая окончания разгерметизации, чтобы выйти в вакуум. Кабина экипажа и жилая палуба шаттла находятся под давлением, имитирующим земную атмосферу. Но грузовой отсек — нет. Он открыт безвоздушному пространству. Это значит, что если бы Форд и Гриф вышли туда без скафандров, весь кислород мгновенно вытянуло бы из их легких и крови; они потеряли бы сознание через пятнадцать секунд и умерли бы через две минуты. Человеческое тело — при всей его сложности — формировалось в условиях земной атмосферы. Можно легко обосновать теорию, что человек не приспособлен для космоса. Каким бы ни был наш изначальный проект, он не предназначался для этого. Но Джоан видит всё ровно наоборот. Человеческий интеллект и любопытство, наше упорство и стойкость, способность к долгосрочному планированию и умение сотрудничать — вот что привело человечество сюда. По мнению Джоан, мы вовсе не «неприспособленные». Мы — именно те, кто должен быть там. Мы — единственная известная нам разумная форма жизни в галактике, которая осознала существование Вселенной и попыталась её понять. Мы настолько одержимы желанием узнать, что находится за пределами досягаемости, что придумали, как оседлать ракету и вырваться из атмосферы. Этот захватывающий навык мог бы привлекать авантюристов-ковбоев, но лучше всего с ним справляются такие, как она. «Ботаны». В освоении космоса всё строится на приоритете подготовки над импульсивностью, спокойствия над дерзостью. Для столь авантюрной профессии работа может казаться мучительно рутинной. Любой риск тщательно просчитан, никаких импровизаций. Здесь нет места лихачам. Так НАСА обеспечивает безопасность. Предсказуемые модели, готовность к любому сценарию. Когда давление в шлюзе падает до нуля, Джек дает Джоан отмашку, и она подключается к каналу связи с шаттлом. Теперь Джоан слышит собственное дыхание и стук сердца. Не потому, что она боится задачи — логичных причин для страха пока нет — а потому, что она нервничает каждый раз, когда ей приходится говорить с Ванессой Форд. — «Навигатор», это Хьюстон, — произносит Джоан. — Хьюстон, слышим вас, — отвечает Стив Хаген. Вклинивается Хэнк Редмонд со своим грубоватым техасским акцентом: — Доброе утро, Гудвин. — Сегодня важный день, — говорит Лидия Дэйнс. — Безусловно, — откликается Джоан. — Повестка насыщенная, поэтому рада сообщить: Гриф и Форд, вам разрешен выход в открытый космос. — Принято, — говорит Форд. — Роджер, Гудвин, — подтверждает Гриф. — Рад слышать твой голос. Это последние сорок пять минут «до». Ванесса Форд уже несколько часов опутана биомедицинскими датчиками. Они транслируют её показатели полетному хирургу, который следит за каждым её вдохом. Но даже задолго до того, как на её теле закрепили электроды, Ванесса знала: на земле кто-то всегда наблюдает. ЦУП знает всё, что происходит на шаттле — каждую температуру, каждую координату, положение каждого тумблера. Куда бы Ванесса ни повернулась, везде ощущается присутствие Хьюстона, слышащего и чувствующего всё вокруг. Кажется, никого в экипаже это не беспокоит так сильно, как её. Но знание того, что все видят её пульс — видят, как её тело реагирует на каждый выход Хьюстона на связь — лишает её возможности спрятаться. — Мне тоже приятно слышать тебя, Гриф, — говорит Джоан. — У нас утро началось отлично. Ванесса чувствует, как Джоан улыбается. Это слышно по легкой певучести её голоса. Ванесса протягивает руки в массивных перчатках к люку, ведущему в грузовой отсек. Она чувствует вибрацию в груди. Теперь, когда внешние створки отсека уже распахнуты, этот люк — всё, что отделяет её от бездны. На самом люке датчиков нет. Это одна из немногих деталей шаттла, которая не посылает собственный сигнал. Значит, кто-то из них должен доложить Хьюстону о моменте открытия. Ванесса смотрит на Грифа. Она рада, что выходит именно с ним. Он ей всегда нравился. Не только потому, что они оба из Новой Англии, хотя это тоже помогало. — Хьюстон, открываем люк, — докладывает Гриф. Ванесса начинает тянуть ручку. Она старается удержать пульс в норме. Она шла к этому моменту пять лет, а мечтала о нем почти всю жизнь. Космос. Когда проем открывается, они оба непроизвольно задерживают дыхание. Они смотрели в иллюминаторы, но ничто не могло подготовить их к этому зрелищу «вживую». В голове у Ванессы становится пусто. Корабль залит ярким техническим светом, но за его пределами — абсолютная, непроглядная чернота. Там нет горизонта: только край «Навигатора», а следом — ничто, прорезанное ослепительными красками далекой Земли. — Вау, — выдыхает Ванесса. Она оглядывается на Грифа. Тот сам замер, завороженный открывшейся картиной. Она отпускает поручень и проплывает сквозь люк, совершая свой первый шаг в пустоту. Ноги кажутся устойчивыми, пока она «входит» в темноту. Её глаза расширяются от интенсивности этого зрелища — бездны, не похожей ни на что виденное ранее. Она смотрит вверх, поверх створок грузового отсека, на Землю. Облака тянутся полосами над пустынями Северной Африки. На мгновение Ванесса замирает, глядя на Индийский океан. Она всегда любила летать над облаками, но оказаться так далеко над ними — от этого перехватывает дыхание. — Боже мой, — шепчет Гриф. Ванесса поворачивается к нему. Они оба закреплены фалами к кораблю; Гриф отталкивается. Она следует за ним, направляясь прямиком к полезной нагрузке. Вид великолепен, но настоящая причина её пребывания здесь — страстное желание возиться с техникой на высоте двухсот восемнадцати миль над атмосферой. Они добираются до цели и занимают позиции. Всего четыре стопора, по два с каждой стороны спутника. — Не спеши, Форд, — говорит Гриф. — Я очень расстроюсь, если мы поставим рекорд по самому короткому выходу в космос. — Тут особо нечего растягивать, — отвечает она. — Всего лишь пара зажимов. Но ладно. Используя торцевой ключ, Ванесса выкручивает один фиксатор на своей стороне, затем переходит ко второму. Как только она заканчивает, она ждет мгновение, пока Гриф справится со своими. Закончив, он вздыхает: — Хьюстон, зажимы разблокированы, не в последнюю очередь благодаря блестящей эффективности Ванессы Форд. — Принято, «Навигатор». Хорошая работа, — отзывается Джоан. И после паузы добавляет: — «Навигатор», ресурса скафандров у вас еще на несколько часов, так что лучше оставайтесь в шлюзе во время вывода спутника. На случай, если вы снова понадобитесь. — О-о-о, — тянет Гриф. — Теперь ты просто проявляешь любезность. — Ну, — говорит Джоан, — мы тут внизу к вам неравнодушны. — Это взаимно, Хьюстон, — отвечает он. — Роджер. Мы с Форд остаемся в шлюзе. Они плывут обратно. Гриф пропускает Ванессу вперед и заходит следом. Он собирается задраить люк, но замирает и смотрит на Ванессу. Вскидывает брови. Протокол требует закрыть люк. Но если оставить его открытым, они смогут своими глазами увидеть, как спутник уходит в космос. Ванесса не хочет лгать Хьюстону. И всё же на её лице появляется улыбка. Гриф улыбается в ответ и убирает руку от люка. Он оставляет его открытым. — Хьюстон, мы в шлюзе, — докладывает он. Оба прилипают к открытому проему. Они наблюдают, как подъемный стол приводится в положение для выпуска спутника. — Хьюстон, угол наклона спутника нас устраивает, — слышит Ванесса голос Стива. Она вспоминает их последнюю ночь перед полетом, когда они были на карантине на мысе Канаверал. Стив целый час провисел на телефоне с Элен. Хэнка это бесило, потому что он ждал своей очереди позвонить Донне. А Стив просто стоял, привалившись к кухонной стойке, и шутил со своей женой; его ярко-синие глаза лучились смехом. Ванесса подслушивала дольше, чем следовало. Ей казалось, что Стиву так легко удается совмещать две свои ипостаси — человека, которым он является на земле, и командира, которым он должен быть здесь. Для неё эти роли всегда находились в конфликте. — Разрешение на выпуск получено? — спрашивает Стив. — Подтверждаю, «Навигатор», — отвечает Джоан. — Вывод разрешен. Лидия управляет дистанционным манипулятором RMS. Она будет отпускать спутник. — Роджер, Хьюстон, — говорит Лидия. — Подготовка к выводу. — Принято, «Навигатор». Arch-6 удерживается в отсеке двумя пирошнурами. Ванесса и Гриф видят, как один из них детонирует согласно плану. Но затем, внезапно, второй шнур взрывается вспышкой, какой Ванесса никогда раньше не видела. Это совсем не похоже на симуляции. Взрыв разрывает металлические ленты вокруг спутника на куски. Обломки разлетаются во все стороны. Ванесса не понимает, что произошло. Всё, что она видит — это сверкание металла, а затем из Грифа вырывается хрип, будто из его легких вышибли весь воздух. Она поворачивается и видит прореху в его скафандре чуть ниже поясного кольца. Через считанные секунды разгерметизация убьет его. Он прижимает ладонь к скафандру, пытаясь закрыть дыру. — Я в порядке, — шепчет он ей. Оба понимают: его руки на дыре пока достаточно, чтобы спасти его. Но голос звучит как каменистый, тонкий шелест, словно он потратил весь запас дыхания. Затем начинает реветь сирена — звук, который Ванесса узнает, но не может мгновенно идентифицировать. И только когда Стив, Хэнк и Лидия начинают кричать, она понимает: был второй удар. Когда раздается сигнал тревоги, Джоан делает глубокий вдох, заставляя себя мыслить ясно. Когда Грег вскакивает со своего места, у неё всё внутри обрывается. — Полет, это EECOM. Мы видим отрицательное dP/dT. Давление падает стремительно! Джек: — Какое значение? Прежде чем Грег успевает ответить, в канале связи звучит голос Хэнка — ровный, но резкий: — Хьюстон, это «Навигатор». У нас пробой кабины. Чувствуем быструю декомпрессию. — Принято, «Навигатор», — говорит Джоан. Она сохраняет спокойный тон, но это волевое решение. Она смотрит на Джека. Джек поворачивается к ней, его взгляд предельно сконцентрирован: — Скажи им, у них пробоина. Судя по скорости падения давления, дыра может быть в полдюйма. Пробита обшивка где-то у задней стенки, скорее всего — на жилой или полетной палубе. Видят ли они её? Джоан передает. — Отрицательно, Хьюстон, — отвечает Хэнк. — Дыры не видим. Джек: — Скажи им срывать всё со стен: шкафчики, панели, всё, что можно снять, чтобы оголить обшивку — срывайте всё к черту! — Роджер, — говорит Джоан. Джек продолжает: — Оставить Форд и Грифа в шлюзе, начать наддув как можно быстрее! Передай «Навигатору»: пустить кислород на максимум и открыть азотные системы 1 и 2 в кабину, чтобы компенсировать утечку, пока не найдем дыру! Джоан передает указания экипажу. Четко, лаконично, спокойно. Это НАСА. У нас есть план на этот случай. — Роджер, — отзывается Хэнк, пока экипаж приступает к работе. — Уже выполняем. Грег: — Полет, это EECOM. Мы не видим положительной динамики по утечке. Давление продолжает падать. Джоан знает: Хэнк, скорее всего, сейчас подает кислород и азот, пока Стив и Лидия срывают всё со стен — жгуты проводов, спальные мешки — настолько быстро, насколько это возможно. Ограниченное пространство орбитального модуля плотно забито оборудованием, и они разрывают его на части в поисках этой дыры. Каждая секунда оглушает её. Она смотрит на Джека. Но Джек смотрит на Грега. — В задней части полетной палубы чисто! — кричит Стив. — Срываю шкафчики на жилой палубе! — подает голос Лидия. Грег смотрит на Джека и качает головой. Джек бьет ладонью по консоли и переводит взгляд на Шона Гаттерсона, отвечающего за механические системы: — RMU, что у тебя? Чего они не видят? Мне нужно хоть что-то! У нас секунды! Все повскакали со своих мест. Джоан почти не слышит собственных мыслей. Она проходила через такие симуляции — стремительное падение давления без возможности стабилизации. Они всегда заканчивались только в двух случаях. Либо дыра найдена. Либо экипаж мертв. Это НАСА. У нас есть план на этот случай. Ванесса закрыла внутренний люк, и шлюзовая камера начала наполняться воздухом. Но, глядя на Грифа, она видит, что он теряет сознание. Она просовывает свою ладонь под его руку, прижимает её к дыре в скафандре и сильно надавливает на его живот. — Гриф, Гриф! — зовет она. Ответа нет. — Джон Гриффин, ты меня слышишь? Когда он моргает, она не может понять, осознанно ли это. — Я держу, — говорит она ему. — Я тебя держу. Она не может уловить точный момент, когда он отключается. Просто в какой-то момент его рука падает, и теперь только её ладонь — единственное, что удерживает в нем жизнь, пока давление в шлюзе не вернется к норме. Она ищет следы крови под скафандром. Их нет. Она слышит суматоху и голоса своих товарищей, пытающихся координировать действия. Голос Стива успокаивает её, но голос Лидии начинает срываться на высокие ноты. Она осознает, что не слышала голоса Хэнка уже по меньшей мере тридцать секунд. Эта пауза тянется и тянется. И у Ванессы внутри всё холодеет. Когда ей было шесть лет, мать сказала ей, что отец умер. Ванесса не помнит слов. Она помнит только, что перед тем как заговорить, мать посмотрела на неё и не смогла вымолвить ни слова. Это было короткое мгновение, не дольше секунды. Но Ванесса поняла: случилось что-то страшное. И поняла она это не по словам, а по тишине, которая им предшествовала. О той тишине Ванесса думает сейчас. Рэй встает. — Полет, это врач. Пульс Джона Гриффина падает. Джоан старается замедлить собственное дыхание. — Хэнк потерял сознание, — говорит Лидия по связи. И затем: — Кажется, Стив тоже. Джек бледнеет. Он смотрит на Джоан: — Не теряй связи с Дэйнс. — Роджер, «Навигатор», — говорит Джоан в микрофон, и каждое слово кажется свинцовым. — Мы вас слышим. Джек: — Пусть Дэйнс ищет утечку. Но она должна убедиться, что подача азота на максимуме. Форд пусть остается с Грифом в шлюзе. — Роджер, — отвечает Джоан и возвращается к связи: — «Навигатор», это Хьюстон. Дэйнс, нужно найти дыру как можно быстрее. По нашим данным, азот поступает, но мы не видим роста давления в кабине. — Кажется, я... — голос Лидии обрывается. — «Навигатор»? «Навигатор», это Хьюстон, прием! — кричит Джоан. Тишина. — Лидия Дэйнс, ты меня слышишь? Теперь это кажется Джоан неизбежным, хотя всего секунду назад это представлялось почти невозможным. Потерять всех троих в кабине — это был страх для отработки сценариев, но в реальности такого произойти не могло. Джоан подается вперед: — «Навигатор», это Хьюстон, ответьте. Рэй: — Полет, это врач. Учитывая скорость падения давления, Хаген, Редмонд и Дэйнс наверняка без сознания, у них кессонная болезнь. Учитывая время экспозиции, я полагаю, они могут быть мертвы. Джоан чувствует, как тяжесть этого момента впивается в её затылок, делая шею неподвижной, а голову — неподъемной. Грег: — Полет, это EECOM! Давление в кабине растет! Джек: — Растет? Подтверди: ты сказал «растет»? — Растет, сэр. Давление возвращается к нормальным значениям. — Дэйнс нашла дыру, — бормочет Джек. Джоан снова включает связь: — «Навигатор», это Хьюстон. Подтвердите, что нашли и заделали пробоину. Рэй: — Она не сможет ответить. — Лидия, ответь, — снова просит Джоан. Тишина. Тишина. Тишина. И затем голос Ванессы: — Хьюстон, — произносит она. — Кажется, я осталась одна.