like a volcano

      Джимин говорит, что футбол – это просто.       Запомни комбинацию, которую придумал тренер, соперника, которого нужно держать, и следи за мячом. Всего три вещи. С ними должно быть легко справиться, потому что… ну… это не ракетостроение и даже не национальная Олимпиада по математике, на которой Минджон год назад заняла третье место.       Футбол – просто…       Футбол – просто, если тебя зовут Ю Джимин, ты ростом около 175 сантиметров и талантлива от природы.       Минджон наблюдает, как Джимин перемещается по полю; получив пас от Йеджи, обводит двух защитников, добегает до штрафной зоны и сильным ударом отправляет мяч в сетку. Под одобрительные крики болельщиков счёт на табло меняется на 3:0. Их победа очевидна, но тренер Ли велит им не расслабляться.       – Иди сюда!       Ким даже заметить не успевает, как оказывается в знакомых объятиях. Джимин отрывает её от земли и кружит, словно плющевую игрушку, и телом она чувствует напряжение каждой её мышцы.       Да, Ю Джимин – красотка, и все в Тэсу это знают. А Минджон – её тень; что-то, что всегда мелькает где-то на заднем плане, но при этом никогда не бросается в глаза. Соринка в уголке глаза. Случайный плакат на стене, который забывается тогда же, когда пропадает из поля зрения.       И Джимин соглашается с этим, потому что любому драгоценному камню нужно чуть менее драгоценное обрамление, чтобы оттенять его красоту. Что-то миленькое, но не более того.       Что-то, что не будет перетягивать всё внимание на себя.       С этой точки зрения Минджон – идеальный вариант.       Она в очередной раз понимает это, когда Джимин опускает её на землю и поворачивается к трибунам. Они стоят настолько близко, что соприкасаются плечами, и всё-таки люди смотрят не на Минджон, хотя за весь матч она не пропустила ни одного нападающего через свою зону, а на Ю, словно именно её гол решил исход матча.       Да, Эри и Рюджин просто запнули мяч в сетку, но Джимин забила решающий гол. Джимин вывела их команду в 1/4.       «Как же это тупо», – думает Ким, но заставляет себя улыбнуться.       Её задача быть тенью: стоять на позиции правого полузащитника и в случае необходимости пасовать Джимин, чтобы та могла оформить очередной блестящий гол. Джэук кричит громче всех, и Ю улыбается ему, хотя Минджон замечает, что улыбка не доходит до её глаз. Они снова поссорились, и Ким почему-то нравится осознавать, что отношения с этим парнем, – красивым, высоким, идеальным, – делают её лучшую подругу несчастной.       Ей нравится видеть, что она страдает из-за него, потому что это единственная часть жизни Джимин, в которой не всё идеально.       – Всё в порядке? – Спрашивает Минджон, хотя уже знает ответ.       – Просто небольшие сложности в отношениях.       – Ладно…       Насладившись вниманием болельщиков и злыми лицами соперниц, Джимин прижимается к Минджон так, что почти полностью закрывает её от трибун, и шепчет:       – Он никогда не будет понимать меня так, как ты.       В пять лет Минджон искренне восхищалась Джимин.       В десять лет её постепенно начало раздражать то, что всё лучшее, – от игрушек до оценок, – достаётся её подруге.       В пятнадцать лет Ким осознала, что ненавидит Ю. Да, она всё ещё восхищается её талантом очаровывать людей с первого слова, умением играть в футбол и способностью перекручивать ситуацию так, чтобы всегда выходить победительницей, но…       Минджон ненавидит футбол, но играет в основном составе, потому что так хочет Джимин.       Минджон ненавидит носить платья и юбки, но надевает их, потому что Джимин нравится, как она в них выглядит.       Минджон терпеть не может, когда её называют «щенком» и дарят отвратительные наклейки со щенятами, но Джимин делает это на каждый праздник и даже в обычные школьные дни.       «Потому что они напоминают мне о тебе…»       Что это, блять, значит?       Ты ассоциируешь меня со щенком, потому что я тупое, ни на что не способное создание, которое даже на шаг от тебя отойти не может?!       Итак, Ким Минджон на самом деле ненавидит Ю Джимин, а вместе с ней ненавидит и себя, потому что снова и снова позволяет вытирать об себя ноги, подчиняется.       – В университете, – шепчет нападающая. – Мы будем играть ещё лучше.       Минджон кивает, потому что за годы их дружбы так и не научилась спорить с Джимин, а в груди пышным цветком георгина разрастается странное, жестокое удовольствие. Может, Ким и не знает, как бить прямо, но умеет действовать за спиной. Ю уже наверняка разработала целый план того, как они будут жить в одной комнате, вместе ходить на занятия и вечеринки, но Минджон разобьёт его одной фразой: «я поступила в другой университет».

***

      Она сидит на скамейке между Джимин и Йеджи, пока тренер Ли декламирует стандартную речь о том, что сегодняшняя победа – лишь шаг на пути к большой цели, и они не должны зазнаваться, и бла-бла-бла. Куда больше Минджон интересует ладонь Ю, которая ложится на её колено. Пальцы обхватывают коленную чашечку, давят, поглаживают.       Наклонившись к её уху, Ю шепчет:       – Ты была великолепна сегодня.       – У меня ни одного голевого, – отмахивается Минджон.       – Ты прервала как минимум шесть их атак.       Брови Ким удивлённо взлетают вверх. Ю Джимин следила за кем-то, кроме себя? Невозможно!       – Ты видела?       – Я всегда смотрю только на тебя. Но не говори другим девушкам. Это будет плохо характеризовать меня как капитана.       Прикрыв рот рукой, Йеджи едва слышно хихикает.       – Все и так знают, что ты любишь Минджон больше всех нас вместе взятых.       Убедившись, что тренер не смотрит, Джимин показывает Йеджи средний палец. Минджон обводит взглядом раздевалку. Рюджин почти лежит на своём месте, вытянув вперёд покрытые синяками ноги, пока Ичжо прижимается к Эри настолько плотно, что между ними не остаётся свободного пространства. Все слишком заняты перешёптываниями, чтобы обращать внимание на тренера, и только Джису, – исключительно из вежливости, – продолжает слушать его, теребя золотой крестик на шее.       Все слишком окрылены победой и предстоящей вечеринкой, и тренер Ли понимает это, потому что умолкает. Его густые брови сходятся в одну линию.       – Надеюсь, вы все помните, что ваше поведение в школе и за её пределами прямо отражается на команде. Если вы нарушаете правила, не ждите, что я позволю вам играть. Особенно ты, Рюджин.       Шин с ухмылкой поднимает обе руки, и Минджон почти видит, как в её глазах кроваво-красной строкой пробегает: «да пошёл ты нахер».       Это привлекательно.       В каком-то смысле. Рюджин, как бы глупо это ни звучало, – не Джимин. Она острая во всех отношениях: тощая, с выпирающими из-под бледной кожи косточками, прямыми чертами лица, которые со стороны кажутся грубо вытесанными из цельного куска мрамора. Там, где Джимин обходит конфликт, Рюджин врезается в него как Титаник в айсберг. Ущерб всегда такой же; Ким не может вспомнить ни одной тренировки, на которой Шин появилась бы без нового синяка, пореза.       И если Джимин ручей, который двигается к цели осторожно, огибая препятствия, то Рюджин – горный поток, что сносит всё на своём пути.       Едва дверь за тренером закрывается, Йеджи встаёт и хлопает, чтобы привлечь к себе внимание.       – Итак, дамы, обновление по сегодняшней вечеринке. Вы можете привести по пару друзей, но не более того; в прошлый раз «дружеские посиделки» едва не закончились дракой, и я не хочу, чтобы это повторилось. Ясно, Суа?       Хан лишь хмыкает, но всё же заставляет себя состроить извиняющееся выражение на красивом личике. На их предыдущей вечеринке, которая состоялась всего две недели назад, всё пошло не по плану как раз из-за того, что она притащила с собой нового парня, забыв при этом, что не рассталась со старым. Один из них увидел, что она целуется с другим, и едва не метнул в соперника какую-то смехотворно дорогую пепельницу, которую отец Йеджи привёз из Тибета.       Суа искренне считала, что это забавно, но ей хватало мозгов не болтать об этом при Хван.       – Я не против того, чтобы вы приводили парней, – продолжает Йеджи. – Просто… кхм… контролируйте ситуацию, ладно?       – Ты пойдёшь? – Спрашивает Джимин, когда девушки начинают переодеваться, продолжая обсуждать вечеринку.       Минджон выдавливает из себя улыбку. Конечно, пойдёт. Даже если она терпеть не может вечеринки, Ю нужен личный водитель и няня, которые будут следить, чтобы она не слишком напилась и смогла вернуться домой.       И да, у Джимин есть машина.       Вообще-то у неё их даже три, если считать внедорожник её отца и спорткар матери, но Минджон всё равно забирает её каждое утро, несмотря на то, что её классический «Фиат 128», выпущенный ещё в 70-ых, на их фоне выглядит как выкрашенный нежно-голубой краской кусок мусора.       Это всего лишь один из многочисленных способов Джимин доказывать своё превосходство. Каждое утро, приезжая вместе с Ким в школу, она словно говорит: «да, она у меня под каблуком настолько, что отвезёт в любое место, стоит мне щёлкнуть пальцами». И Минджон съедает это, потому что… ну, а что ей ещё делать?       Уйти от Джимин – уйти от команды, от привычной жизни, от всего.       Ю опускает руки на щёки Минджон и притягивает к себе, чтобы поцеловать в лоб.       – Я знала, что ты меня не бросишь.       «Потому что ты мне не позволишь», – думает Ким, но подавляет эту мысль.       Не сейчас.       Нет, сперва она насладится победой, вечеринкой и общением с девушками, а потом выплеснет на страницы дневника всё, что думает. Потому что до этого момента Джимин наверняка снова сделает что-то, что покажет, что Минджон – всего лишь «второй номер», копия, которой никогда не станет такой идеальной, как оригинал.       Поцеловав лучшую подругу в щёку, Ю меняет форму на юбку чуть выше колена и рубашку и выбегает из раздевалки. Вскоре откуда-то издалека доносится мужской голос.       – Они помирились? – Спрашивает Эри.       Она стоит посреди раздевалки без верха, держа в руке шёлковую блузу, и Минджон слегка задерживается взглядом на её теле. Чёрт, какая же красивая грудь…       – Кто? – Хмурится Рюджин.       – Джимин и Джэук. Две недели назад она говорила, что больше никогда к нему не вернётся.       – Ну, это ведь было две недели назад, – фыркает Ичжо.

***

– Ага, а в семнадцать это почто то же самое, что вечность, – добавляет Йеджи.       Но Эри ждёт ответа именно от Минджон, поэтому Ким нехотя кивает.       – Кажется, он заявился к ней на порог с букетом роз или типа того.       – Это так мило, – щебечет Суа.       Ударив кулаком по шкафчику, Ичжо бросает на пустую скамейку купюру.       – Ставлю тысячу вон, что они расстанутся до конца следующей недели.       Йеджи неодобрительно смотрит на них.       – Да ладно…       – Принимаю ставку! – Кричит Рюджин. – Две тысячи вон на то, что они расстанутся… кхм… до следующей среды.       – Ого, не слишком ли уверенно для той, кто пять минут назад не знала, кто такой Джэук?       – Я хорошо разбираюсь в людях.       – И что?       – И могу отличить, когда люди влюблены, а когда просто встречаются друг с другом.       На мгновение Ичжо словно смущается, но быстро берёт себя в руки.       – Банк твой, Минджон.       – Я в ваших играх не участвую.       – Пусть побудет меня, – выдернув из рук Ичжо купюры, Юна машет ими перед лицом как веером. – Эй, Джису, не хочешь сходить со мной на ужин? Отметим расставание Джимин.       Суа закатывает глаза.       – Как же вы все ей завидуете.       Когда она с громким хлопком выходит из раздевалки вслед за Джимин, Рюджин приподнимает брови и бормочет:       – Вот мы и нашли главную стерву.

***

      Разумеется, Суа не собирается контролировать ситуацию. Она приводит своего парня, который, заявив, что вечеринка слишком скучная, звонит по стационарному кому-то из своих друзей, и вскоре подъездная площадка у дома Йеджи оказывается заполнена машинами.       Следом за ними приезжает Джэук со всей своей баскетбольной командой, включая запасных, и то, что задумывалось, как тихий праздник, превращается в филиал Содома и Гоморры в отдельно взятом доме.       Рюджин разваливается на крыльце на заднем дворе. В одной руке она держит пластиковый стакан с чем-то неоновым и очень сладким, в другой – самокрутку, и Минджон невольно любуется её длинными, тонкими пальцами. Взгляд не отрывается от них, когда Шин подносит сигарету к губам, обхватывает её, затягивается.       Губы у неё красивые…       И целуется она отлично.       – Ты пялишься, – бросает Рюджин.       – И что? Тебя это смущает?       – Меня ничего не смущает, Ким, просто… – она не договаривает, а бросает взгляд на толпу парней.       Джимин где-то среди них. Обнимает Джэука за талию, танцует с ними так же, как глупые парочки из романтических фильмов, хотя музыка совсем не медленная, целует. Как бы Минджон не ненавидела их обоих, глупо отрицать, что вместе они красивая пара.       Высокий, красивый, популярный Джэук.       Высокая, красивая, популярная Джимин.       Минджон почти видит, как в платье подружки невесты стоит справа от Ю на их свадьбе или несёт корзину с лепестками перед церемонией, потому что Джимин не хочет, чтобы в такой важный день кто-то стоял рядом с ней и привлекал внимание. И после свадебных клятв они целуются, а потом Ю говорит, что у её теперь уже мужа есть симпатичный друг и бла-бла-бла…       Сводничество – один из её способов показать превосходство.       Джимин говорит «я бы хотела, чтобы мы ходили на двойные свидания», а имеет в виду «ты настолько жалкая, что даже парня найти не можешь, ты уродливая, ты мерзкая». Она постоянно просит Джэука приводить кого-нибудь на их общие встречи, но все его друзья – придурки, помешанные на сиськах, пиве и футболе. И он не найдёт никого приятнее, потому что Ю не может позволить, чтобы парень Минджон был лучше, чем её собственный.       Таков закон их отношений – Ким никогда не получит ничего, кроме объедков, то есть того дерьма, которое Джимин просто не понравилась.       И она должна быть благодарна за это, потому что большинство учениц готовы убить друг друга лишь бы стать лучшей подругой Ю Джимин.       – Хочешь? – Шин протягивает ей самокрутку.       Обхватив её прямо в пальцах Рюджин, Минджон затягивается.       – Спасибо…       – Что ты делаешь?       Минджон не успевает понять, как оказывается на ногах, но чувствует руки Джимин на своей талии. Грудь Ю прижимается к её спине, и Ким с трудом подавляет стон, потому что всем телом чувствует, как напрягаются крепкие мышцы пресса, бицепсы. Хотя иногда Минджон не нравится даже то, что Джимин выше, сейчас она искренне наслаждается тем, какой маленькой себя чувствует.       Губы Ю утыкаются в её висок.       – Мне казалось, что мы решили больше не курить на вечеринках.       – Ты решила, – Минджон хочет звучать уверенно, но силы с каждой секундой покидают её, уступая место жару в низу живота.       – Ненавижу, когда от тебя пахнет сигаретами, – шепчет Джимин.       Взгляд, который она бросает на Рюджин, настолько злобный, что та на несколько секунд трезвеет достаточно, чтобы понять, что пора вернуться в дом. Ким не успевает возразить, потому что Ю затягивает её прямо в толпу и разворачивает лицом к себе.       Они танцуют так же, как и всегда: немного ближе, чем другие пары, руки Джимин на талии Минджон, пока та цепляется за ворот её джинсовой куртки, не понимая, как должна себя вести.       Она не смогла привыкнуть к постоянному вниманию даже за пятнадцать лет из дружбы.       – На тебя все парни пялятся, – шепчет Ю.       – Они наверняка смотрят только на тебя.       – Бред, – Джимин так близко, что касается губами её уха. – У меня есть парень, а ты красивая и свободная, и… и такая потрясающая…       «Ты чего-то хочешь от меня», – думает Минджон. – «Поэтому говоришь столько хороших вещей. Тебе точно что-то нужно».       – Мы уже в 1/4. Ты можешь себе представить?       – Вполне, – хмыкает Ким.       – Тебе… тебе что-то не нравится?       Ненавижу футбол.       Ненавижу вечеринки.       Ненавижу тебя!       – Просто немного устала.       – О… – Джимин отстраняется. – Конечно, ты была так хороша сегодня… я должна была подумать об этом, а не тащить тебя на вечеринку.       – Должна, – Минджон кивает.       На мгновение на лице Ю мелькает нечто странное, но Ким не замечает этого, потому что слишком сосредоточена на жаре, который разливается по груди. Она поворачивает голову так, что почти касается кожи на шее Джимин, но не обращает внимание на то, как та прикусывает губу, шумно выдыхает, как сильнее сжимает пальцы на чужой талии.       – Хочешь я отвезу тебя домой?       – Угу.       Она тянет её за собой на крыльцо и дальше через холл на подъездную дорожку, но у «Фиата» их отвлекает Джэук.       – Эй, детка… подожди, ты уезжаешь?       – Минджон устала. Хочу отвезти её домой.       – Ладно. Во сколько ты вернёшься? Я только что говорил с Сухо…       – Думаю, я останусь с ней.       – Но… – парень тянется к Джимин, но она делает вид, что слишком увлечена поиском ключей по карманам куртки Минджон.       – Я тоже себя немного переоценила. Мне так хочется спать.       – Мы могли бы поехать ко мне.       Минджон испытывает иррациональное желание врезаться кулаком прямо в его лицо, но вместо этого резко сгибается и начинает кашлять. Отпрыгнув, парень приземляется задницей прямо в клумбу.       – Блять!       – Извини, – улыбается Ким. – Показалось, что меня сейчас вырвет.       Смешок Джимин – последний гвоздь в крышку гроба Джэука.       – Увидимся в понедельник.       – Конечно…       Для небольшого «Фиата» Ю кажется комично высокой, но всё равно умудряется перегнуться через переднее пассажирское, чтобы пристегнуть Минджон. Она не так уж и пьяна, но Джимин нравится выставлять её беспомощной любыми способами. В том числе и своей заботой.       – Мы можем открыть окно, если хочешь.       – Ты ведь помнишь, что это моя машина? – Фыркает Ким. – Если я захочу, то могу даже музыку включить.       – Только не тогда, когда я за рулём.       Минджон закатывает глаза.       – Когда я за рулём, ты тоже не позволяешь мне включать то, что мне нравится.       – Потому что… кхм… – румянец ползёт по шее Джимин. – Все твои песни с подтекстом.       – Что?       – Они все про секс.       Ким слишком пьяна, чтобы заметить, но пальцы Джимин сжимают руль настолько сильно, что костяшки пальцев белеют.       – Нет…       – Да, щеночек. Они… чёрт, когда мы сегодня ехали на игру, ты слушала ту песню, в которой… ну… в которой кто-то трахался как вулкан.       – И что? Ты сама говорила мне, что секс – это нормально.       – Это нормально, просто… не знаю… это ненормально, когда речь идёт о тебе.       «потому что ты недостаточно сексуальна, чтобы кого-то возбудить».       – Может, это не обо мне?       – В каком смысле?       – Это просто микстейп, – отмахивается Минджон. – Я иногда составляю их. Ну… кхм… для определённых людей.       – Для меня ты этого никогда не делала.       «Потому что тебе не понравятся песни», – мысленно фыркает Ким. – «Тот микстейп, который я слушаю, когда еду к тебе, сделан для тебя. И ты всё равно постоянно его выключаешь».       – Не было повода.       – Тогда… для кого тот микстейп с песней о вулкане?       Ответить прямо – подставиться под удар. Для идеальной во всём Ю Джимин иметь лучшую подругу, которая втайне фантазирует о сексе с девушками (о сексе с ней) – то же самое, что пустить пулю в голову. Это не уничтожит её репутацию, но по школе пойдут слухи, а для Джимин быть популярной так же важно, как дышать и играть в футбол. Она не выдержит, если перестанет всем нравиться.       – Для Рюджин, – это имя приходит на ум первым, потому что Шин однажды упоминала, что ей нравится эта песня. А потом сказала, что несколько раз делала под неё минет. Странный был разговор.       – «Ты трахаешься как вулкан»? О Рюджин?       – Скорее «ты – ангел с огненными крыльями» и дальше про взрыв. Хотя и то, что она трахается как вулкан, я не отрицаю. Она выглядит как…       – Перестань, – фраза звучит как удар.       – Извини?       – Перестань, – повторяет Джимин. – Ты говоришь странные вещи.       До дома Минджон они добираются в полном молчании.       Джимин открывает для неё дверь и оборачивает ноги своей джинсовкой, хотя идти меньше метра, а температура давно перевалила за двадцать градусов выше нуля. Она же выбирает для Ким одежду: шорты и майку, которые та втайне ненавидит, даже хочет приготовить для неё ванну, но Минджон просто заваливается на кровать.       – Ты должна переодеться.       – Потом, – бормочет Минджон.       Несколько секунд Джимин думает не поднять ли её силой, но затем ложится рядом.       – Твоя мама будет очень зла, если увидит, как мы лежим на её идеально чистых простынях в уличной одежде.       – Она на смене до полудня.       – Значит, мы одни на всю ночь?       Джимин не спрашивает можно ли ей остаться. Она принимает душ, достаёт из шкафа свои давно оставленные вещи, переодевается прямо при Минджон и просто ложится в кровать. Потому что знает, что у Ким никогда не хватит смелости её выгнать.       – Девочки поспорили на вас с Джэуком.       Минджон ожидает любой реакции, кроме того, что она просто кивнёт.       – Ладно.       – Серьёзно?       – Пока они спорят не на поле, меня это не касается. Хотя… на что именно они спорили?       – Когда вы снова разойдётесь.       В этом споре ничего удивительного. За два с половиной года с начала обучения в старшей школе Джимин и Джэук расставались не меньше тысячи раз, но в финале всегда возвращались друг к другу. Суа называла это «любовь», Эри, – с лёгким раздражением, – «пустой тратой времени», а Минджон просто наблюдала за всем со стороны.       Джимин была королевой школы и, как и все королевы, нуждалась в спутнике – короле. Джэук идеально подходил на эту роль. Наверное, повзрослев, он смог бы стать и хорошим мужем, и отцом их будущих детей, но Ким знала, что их с Ю дружба не протянет до этого момента.       Нет, всё закончится тогда же, когда Джимин произнесёт речь как лучшая ученица их школы. Им вручат дипломы, и Ю отправится в Сеул, куда всегда хотела попасть, а Минджон – в Пусан или любое другое место подальше от бывшей лучшей подруги.       Мама говорила, что приросшие бинты лучше срывать резко, а не отмачивать, пытаясь снизить боль, и их с Джимин отношения как раз и были таким бинтом. Разрывать их следовало в одно движение.       – Щеночек? – Ю касается её руки.       – Что?       – Ты… ты когда-нибудь влюблялась?       Думаете, ненависть появляется только после того, когда исчезает любовь? Нет, нет и ещё раз нет! Ненависть – не замена любви, а её продолжение.       Джимин вытирает об неё ноги, и Минджон ненавидит это, но продолжает подчиняться, потому что именно такой любви и требует такой человек, как Ю Джимин. Абсолютной, безграничной.       Ким не может уйти от неё сейчас, потому что знает, что вернётся.       Разрывая отношения с Джимин, нужно жечь все мосты, и именно это Минджон и сделает, когда поступит в другой университет.       – Щеночек?       – Нет… – врёт Минджон. – Никогда. Ни в кого.