Тишина на магнитной ленте

Утро за окном выдалось серым и каким-то выцветшим, словно кто-то выкрутил настройки насыщенности на минимум. Небо висело над городом тяжёлым бетонным полотном, и сквозь эту пелену едва пробивался тусклый свет. Было прохладно; тот самый вид погоды, когда в пустой квартире уютно только благодаря работающему системному блоку, от которого исходит едва заметное тепло. Эбби сидел на краю кровати, слушая, как в тишине мерно гудит вентилятор. Этот звук успокаивал — предсказуемый, ровный, в отличие от того, что ждало его за порогом. На экране монитора застыла заставка из игры, которую он так и не выключил перед сном. Просто не было сил. Он привык к этой тишине. В квартире давно никто, кроме него, не претендовал на это рабочее место, и от этого просторная комната казалась слишком большой для него одного. Он поднялся и медленно побрёл в ванную. Кафель под босыми ногами обжигал холодом. Эбби выдавил на щётку остатки мятной пасты и начал механически чистить зубы, глядя в зеркало, но стараясь не фокусироваться на собственном лице. Вода из крана шла ледяная. Он плеснул её в лицо раз, другой, пытаясь смыть остатки тяжёлого сна и липкую тревогу, которая уже начинала ворочаться где-то внутри. Капли стекали по подбородку, забиваясь за шиворот домашней футболки, но он даже не вздрогнул. На кухне его ждал привычный и однообразный завтрак. Эбби достал из холодильника пакет молока и насыпал в глубокую тарелку дешёвые кукурузные хлопья. Раздался сухой хруст — пожалуй, самый громкий звук в этой квартире за всё утро. Он ел медленно, глядя в одну точку на стене, где когда-то висела общая фотография. Теперь там осталось только светлое пятно на обоях. Молоко казалось безвкусным, но он заставлял себя глотать ложку за ложкой. Системе нужно было топливо, даже если эта система работала на пределе сбоя. Вернувшись в комнату, он лениво потянулся к мышке, чтобы наконец завершить сеанс. Экран погас, и гул вентиляторов начал медленно затихать, оставляя его в полной, звенящей пустоте. Эбби подошёл к шкафу и достал свою школьную форму. Белая рубашка была тщательно выглажена, а официальный жилет казался чересчур строгим. Он методично застегнул все пуговицы, поправил воротник и пригладил растрепанные после умывания волосы. В зеркале на него смотрел обычный, немного испуганный ученик — именно такой, каким его привыкли видеть в коридорах. Никаких лишних деталей, ничего, что выделяло бы его из толпы. Он закинул рюкзак на плечо, внутри которого что-то тихо звякнуло — школьные принадлежности, включая тот самый роковой циркуль. Обычный день. Эбби вышел на улицу, вдыхая сырой, пахнущий дождём воздух. Дорога до школы казалась бесконечной. Он шёл не спеша, глядя под ноги на свои чистые школьные туфли и стараясь не думать о том, что сегодня в этих бумажных коридорах его привычный мир может дать критический сбой.