Domenica Inc.

Весна-лето 1999 — Ты же уже нашел работу? — мать кладет в тарелку Томмазо салат. — Ну… Есть несколько вариантов, я схожу на собеседования. — Томми грустно смотрит на блюдо. В горло уже совсем ничего не лезет от стыда. — Давай, невозможно держаться на одних подработках. Он уже пару месяцев как вернулся домой, к родителям, в Гроссето. Его родители, безусловно, чудесные люди, потому что закрыли часть его долгов, и приютили обратно домой. Но жить так постоянно невозможно. Его контролируют, чтобы он ходил на подработку, чтобы он снова не тратил деньги на игры, и на самом деле это правильно, но ему двадцать один. Он просто снова хочет свое пространство, чтобы его никто не трогал. А еще, в идеале, завести отношения. Но как вообще с кем-то познакомиться, когда не можешь сам из дома выйти? Надо бы и правда активнее искать работу и съезжать уже хоть куда-нибудь. Да и познакомиться с кем-то в Гроссето сложно. В Милане проблем не было, потому что людей много, и всем на всех все равно. Настолько, что Томми мог позволить себе встречаться и с парнями, и с девушками. Иногда одновременно. У него и правда будто крышу срывало в Милане, было ощущение, что никаких ограничений больше нет. Дома, после такого, все напоминало заключение. Да уж, тут придется искать только девушку. — Господи, это ощущается как возвращение в школу. Я никуда один пойти не могу. — Оттомано тяжело вздыхает в трубку телефона. У него остался контакт только с одной подругой отсюда — с Сереной. Она самая не зашоренная девушка во всей Маремме, и ей всегда можно было доверить тайны, даже то, что ты не натурал. — Ну, ты в каком-то смысле сам виноват, нет? — смеется подруга. — Да, но это же не значит, что я теперь хочу быть один. Я тут что, в ссылке, или что? — Есть один вариант… Правда, не знаю, как ты оценишь. — загадочно говорит Серена. — Но вариант очень интересный. — В смысле, не знаешь как я оценю? Это парень? — Томми хмурится, так, будто собеседница увидит. — Нет, это девушка. Но… Я не знаю, как это по телефону объяснить. Давай я сегодня за тобой зайду и сразу тебя с ней познакомлю. Хорошо? — со стороны становятся слышны другие голоса. — Меня зовут, короче, давай в шесть вечера зайду. — после этого трубку бросают. Интересный вариант. При этом девушка? Ладно, какие там еще могут быть интересные варианты среди девушек. С Сереной парня наконец-то выпустят на улицу дальше, чем в магазин. Ей доверяют все, и в том числе в том, что она проконтролирует, что парень не спустит все деньги во время игры в карты, например. Справедливости ради, сегодня он этого и не планировал.

***

— Ты точно должна согласиться! — это первые же слова Серены, как только Луче снимает трубку с телефона. — На что? — недоумевает Корси. Даже никакого приветствия, сразу она должна быть на что-то согласна. Что за бред? — Я нашла тебе парня, с которым можно сходить на свидание! Он согласился встретиться сегодня! — радостно и быстро говорит подруга. — Ты сошла с ума?! — громче говорит Луче. Это и правда похоже на безумие. Пару раз Луче пожаловалась, что в этом городе невозможно найти парня. Никто с такой, как она, не захочет встречаться. Потому что никому не нравятся транссексуалы [устаревший термин]. Она с большим трудом созналась в этом Серене, в шестнадцать лет. Момент действительно жуткого одиночества, и Корси благодарна подруге всем сердцем, что она ее не послала. Все остальные об этом не знали, просто одноклассники считали Луче странненьким мальчиком, а в семье над ней слегка посмеивались, что она ведет себя как ее бабушка. За свои манеры ей немного стыдно, но что поделать? Она выросла на кухне семейной траттории, вечно окруженная взрослыми женщинами. — Он хороший! Ему вообще все равно с кем встречаться. — убеждала девушка подругу. — Мне не надо, чтобы я была «крайним вариантом». — цокает языком Корси. — Я не в этом смысле. Он и с парнями и с девушками встречается. — вот эти слова дали какую-то надежду. Не так и плохо звучит. — Но я не сказала, что ты транс [некорректное сокращение но какое время]. Я просто сказала, что ты девушка. — Господи, Серена… — девушка вздыхает. — Ты, конечно, молодец. Но мне кажется, ты перестаралась. — Просто одно свидание, ладно? Я все равно буду рядом. Сегодня в половине седьмого, в кафе возле школы, ладно? — Ладно… Я тогда пойду собираться. Пока. — Луче бросает трубку и вздыхает. Господи, это же ее первое свидание в жизни. Почему все происходит так быстро?

***

— Что, если я ей не понравлюсь? — Томми нервно мял в руках салфетку, в томительном ожидании, когда подруга Серены придет на свидание. Ее имени она так и не сказала, видимо, захотела провести им свидание вслепую. — Расслабься, она не привередливая. Да и ты хорошо выглядишь. — Серена отпила лимонад, параллельно выглядывая кого-то в окно. В кафе в будний день почти никого не было, почему-то даже ужинать люди сюда не шли. Видимо, для ужинов есть дома и траттории, для тусовок — клубы, а по кафе шляются только такие неудачники, как Томмазо. В кафе вошел какой-то парень, вроде, на пару лет младше Томмазо. Весь из себя разодетый как непонятно что — широкие штаны, блуза, сумка через плечо и большие солнцезащитные очки на носу. Через секунду парень направился к ним, и Томмазо будто бы окатило холодной водой от осознания, что это та самая подруга Серены. Но это же… Мальчик. — Привет. — незнакомец поцеловал Серену в щеку, а Томми просто подал руку, и тот ее пожал. — Я не знаю, что там про меня наговорила Серена, но в любом случае, нам стоит быть потише. Потому что некоторые официанты отсюда ходят в один приход с моей мамой. — Мы можем пойти потом просто гулять, если хотите. Так, Луче, смотри, это мой друг Томмазо. Томмазо, это моя подруга Луче. Оттомано ждал всего. Что придет некрасивая девчонка, или придет какая-нибудь тупица, но он не ждал, что это будет транс. Честно, он даже не думал, что они есть в Гроссето, ему казалось, весь подобный «разврат» обитает только в больших городах. Представлять, как живется тут этой Луче, было даже страшно. — Можно просто Томми. — говорит парень смущенно улыбается, стараясь не пялиться на Луче. Выходило плохо. Но в любом случае, Серена не прогадала. Она просто очень буквально восприняла тот факт, что ему нравятся и девушки, и парни.

***

Разговоры чего-то совсем не клеился, наверное, от сильной неловкости. Даже непонятно от чего больше — от этого парня, или от подруги, сидевшей все время рядом. Ну, Луче по-другому представляла то, как выглядят свидания. Но что она еще могла ждать, будучи такой? Наверное, Серена просто беспокоилась о ней, чтобы их не побили какие-нибудь незнакомцы, приняв за парочку геев. Или чтобы ее не побил сам Томми, он, вроде, так не выглядел, но мало ли… Может, он не так и доволен, что ему привели фальшивку. — Я слышала, ты вернулся к родителям. — говорит Корси, тревожно покачивая ногой. В принципе, это единственное, что она слышала про Оттомано — какие-то слухи от прихожанок церкви и гостей в бабушкиной траттории. — Ненадолго. Я жил в Милане, учился там, но как-то не сложилось. Пока живу с родителями, но планирую съехать, как найду работу. — звучало, честно говоря, не очень надежно. Но черт, ему двадцать один, вся жизнь впереди. Да и она знает, что в других семьях к сыновьям относятся по-другому, их любят, разрешают подольше оставаться дома и не работать. А с Луче требовали, как с женщин ее семьи, сами того не понимая. Бабушка, мама, тетки — все они говорили, что Луче не нужно образование, она нужна как помощник в траттории. Им казалось, это будет единственный мужчина на весь семейный бизнес, при этом они через нее пытались повторить свой путь. — А ты… Ты давно поняла, что ты… Такая? — понизил голос Томмазо, немного нависая над столом и подвигаясь поближе. — Ты там… Ну… Планируешь делать операции, или еще что… — А есть разница когда и что именно случилось, или должно произойти? — хмурит брови Корси. — Я вообще не думаю, что это стоит обсуждать здесь. Я просто хотела пойти на свидание, а не на допрос. — Мне просто интересно… — Оттомано вздыхает и откидывается на спинку стула. — Томми. — цыкнула Серена. — Это неприлично. — Ладно, ладно, извини. — бросает он, но Луче искренности в этом не слышит. Какой-то странный этот Томмазо. Он нормально выглядит, хотя и прическа у него смешная. Но то, как он себя ведет… Интересно, все парни, которым она может понравиться такие? Если так, то как-то перспективы так себе. Просто зачем ему эта информация про то, когда она это поняла, что она хочет сделать? Это не вопрос, чтобы сблизиться, это вопрос для уже близких людей. И такой резкий заход на подобные темы ей совершенно не нравится. — Я же не спрашиваю, почему ты вернулся. — фыркает Корси. — Я сразу понимаю, что ты облажался там по полной, иначе бы тебя тут не было. — Теперь еще и ты начинаешь, Луче, хватит. — Серена берет подругу за руку и смотрит ей в глаза. — Ты права, я там правда облажался. И, наверное, это все зря, простите, что потратил ваше время. — Томми встает из-за стола, оставляет несколько купюр по тысяче лир [итальянская валюта до 2002 года, 1 евро — 1936 лир]. — Надеюсь, ты найдешь себе кого-то более стоящего. — он выходит из кафе, громко хлопнув дверью. — Ну что ты наделала! — вздыхает Бранкале, подпирая голову руками. — Я так хотела, чтобы вышло как лучше. Мне каждый раз было так грустно видеть тебя одну, а ты… — Прости… Но мне явно с ним не по пути. Он какой-то мудак. — Луче смотрит в окно, видит этого Томмазо на автобусной остановке. Их «свидание» даже часа не продлилось, и честно говоря, ей жаль, что оно вообще случилось. Наверное, Серене стоило сразу ему все сказать, хотя казалось бы, это могло сделать только хуже, но что-то все пошло наоборот.

***

Спустя несколько дней Томмазо так и не смог перестать думать о Луче. Точнее о том, как ему стыдно за свой вопрос. Наверное, глупо себя накручивать, но он не мог себе этого простить. Видимо, она ему правда чем-то понравилась. Он правда в момент, когда понял, кто она, подумал, что ей сойдет как парень кто угодно, ведь выбора у нее нет. Но оказалось, она себя ставит не на последнее место. И такая уверенность вызывала интерес. Снова связаться с Луче через Серену он боялся — вдруг, снова отошьет. Поэтому начал спрашивать, куда она ходит, где ее вообще можно встретить и поговорить. Но все оказалось не так то просто. Луче живет с родителями на ферме, работает в траттории бабушки кассиршей, и в целом редко появляется где-то, кроме церкви. Ни бабушкина траттория, ни церковь не подходили. Ну не ехать же ему прямо к ней домой, на ферму? Оттомано хотел быть ненавязчивым — сделать вид, что встреча абсолютно случайная. Так, будто, он точно сможет принести извинения, и не выглядеть пугающе. Она правда не выходит у него из головы, и даже не потому, что она транс, а потому что она очень сильна духом. Томми же таким похвастаться не мог. Так что когда спустя неделю Серена позвонила ему, и сказала, что Луче будет на дискотеке в одном из немногих клубов города, Томми воспринял это как знак свыше. Вот его шанс все исправить. С помощью подруги у родителей удалось выпросить разрешение пойти в клуб. Честно говоря, это было даже унизительно. В двадцать один за ним надсмотр был как в пятнадцать. Но, в любом случае, он смог попасть на ту дискотеку, и очень старался найти там Луче. На это ушел час, если не больше, видимо, она там все-таки с кем-то танцевала, и встретились они уже только в курилке. Поначалу Луче даже внимания на него не обратила, или же сделала вид, что не обратила. Наверняка второе. Томмазо набрался смелости подойти к ней, попросить сигарету. — А, это ты. — фыркнула девушка, но сигарету все же дала. — Пришел еще раз спросить, когда я планирую операции делать? — Нет… — стушевался Оттомано. — Я… Я хотел попросить прощения за свои слова. Они были лишними. Я далеко полез, да? — Да, даже слишком. — Луче бросает окурок под ноги и растаптывает его носком туфли. — Но мне приятно, что ты решил извиниться. Что-то случилось? — Наверное, я бы хотел поговорить еще. Без Серены. Она, ну… Мне кажется, ходить на такие встречи с подругой — так себе. — посмеивается Томми. — Серена классная, но сама понимаешь. — Понимаю. Она правда была лишней, но она боялась за меня. — вздыхает Луче. — Но я не понимаю, зачем тебе говорить со мной. — Что? — он приподнимает брови. — Ну в смысле… Почему ты не познакомишься с обычной девушкой? Это насколько надо отчаяться, чтобы захотеть поговорить со мной. — Луче смотрит в пол, она стала выглядеть более расстроенной. — Или тебе обычные девушки не дают? — Дают, что за бред. — Оттомано краснеет от такой прямолинейности. Видимо, этим она его и привлекает. — Но я же хочу с тобой сходить на свидание. Я всю неделю не мог перестать думать о тебе, и мне было так стыдно за свои слова, извини меня еще раз, прошу. — Успокойся, я тебя прощаю. Но это странно, ладно? Ты всю неделю ждал, когда встретишь меня, чтобы просто извиниться и попросить снова сходить с тобой куда-нибудь. В каком-то смысле… благородно? Томмазо же подумал, что это простая глупость. И правда, все эти дни он просто ждал, когда сможет извиниться. Но… Может, стоит попробовать еще что-то сделать? — Можно? — Оттомано подходит ближе, кладет руку на щеку, чем смущает девушку. Но все же, она кивает, и Томми легонько целует ее в губы. Сделать что-то большее ему страшно — не знает, как отреагирует Луче, да и вдруг кто-то выйдет. — Зачем ты это сделал? — щеки Луче розовеют. — Тебе не понравилось? — Нет, но… Я вообще не понимаю, что в таких случаях делать. У меня не было никого. Давай… Давай правда просто поговорим. — Луче начинает рыться по карманам джинс. — Господи, я не взяла бумажку с номером… — Ты носишь бумажку со своим номером? — смеется Томми. — Это первый раз! Я надеялась, на дискотеке кто-нибудь его возьмет… Короче, спросишь номер у Серены. Звони с двух до трех и после восьми вечера, хорошо? Я только в это время могу взять телефон. Если возьмёт кто-то другой, то скажи, что ты звонишь Лучо. — Это?.. — Это мое «настоящее» имя. — девушка делает кавычки пальцами. — Потом скажешь, что это странно, что я не особо поменяла имя. Я хочу еще потанцевать до одиннадцати, а потом мне надо домой. Давай, еще созвонимся. — Луче быстро уходит обратно в клуб. Что это? Триумф? Пока рано об этом говорить, но все прошло сносно. Значит, у Томми еще есть шансы.

***

Не так и плох оказался этот Томмазо. После извинений он и впрямь превратился в джентльмена — вежливо обходился с Луче, больше не спрашивал ничего слишком личного. Но есть нюанс — дальше разговоров, легких поцелуев и объятий не заходило. Они уже месяц ходили на свидания, и ничего, совершенно ничего не происходило. Луче так надеялась, что Томмазо соизволит заняться с ней сексом, каждое свидание на это надеялась, но нет. Все никак не происходило. Может, проблема в ней? На самом деле, их свидания были больше похожи на простые прогулки по городу, иногда они выезжали в Порто-Эрколе. И Корси просто приходилось одеваться обычно: в футболки и джинсы, да и волосы у нее еще не слишком длинные. Короче говоря, слишком старалась казаться парнем. Наверное, это могло отвернуть Томми от нее, но он ведет себя одинаково абсолютно всегда. Даже когда она привела его домой, пока не было родителей, надела платье, немного накрасилась, он просто сказал, что она красотка, и ничего более. Да что же с ним такое? Не сказать, что Луче какая-то развратная, вовсе нет, просто… Просто ее бесил факт того, что она девственница. Ей хотелось стать старше, лишиться этого странного статуса, да и теперь у нее появился парень. Ну точно пора заняться сексом, тем более, она уверена, это ей поможет. Поможет, как женщине. Как назло, поговорить об этом не с кем. Точнее, она пыталась поговорить с Сереной, но та лишь сказала, что торопиться некуда. Она не понимает, что очень многое зависит от этого факта. На следующее свидание они снова договорились выехать в Порто-Эрколе — маленький приморский городок, где Томми провел детство. Видимо, они снова будут там гулять по старым крепостям. Не очень то и похоже на свидание, но на что еще она может рассчитывать? Они даже за руки на людях взяться не могут. Вот бы найти какое-нибудь уединенное место, и там… Чтобы там вообще произошло хоть что-то большее, чем поцелуи и объятия. Но это надо будет искать явно более современное местечко. Она ждала, честно и искренне ждала, что это все будет ответственность Томмазо. В романах, которые она подворовывала у мамы и бабушки, все именно так и было. В порно, которое ей показывали знакомые на кассетах, за сам секс отвечали мужчины. Правда, один раз ей показали гей-порно, но в любом случае, за все отвечал актив. Тут же — никакой реакции от парня. Поэтому, честно говоря, она понимает, что есть риск провала. До такой степени, что Томмазо ее бросит. Не то, чтобы она его обожала, видимо, для этого прошло слишком мало времени. Но все равно это было бы неприятно. Все свидание, если так можно сказать, Корси иногда поглядывала на Оттомано, думая, а оно того все-таки стоит? Мысли в голове сменяли друг друга: то она решала, что стоит успокоиться, и дождаться момента в другой раз, то выбирала действовать сегодня. Томми же ни о чем не догадывался, спокойно ходил по крепости и делал фотографии с морскими пейзажами. По крепости они прогуляли полдня, до времени, к которому родители обоих ждали дома, оставалось часа два, один из которых уйдет на путь обратно. Срочно надо было придумывать, куда пойти, чтобы осуществить чертов план. — Ты не голоден? — спрашивает Луче в надежде, что они смогут зайти в забегаловку, а там… Господи, ее планы отвратительны. Маятник в ее голове снова покачивается в сторону решения оставить эту идею и подождать. — Не-а. Да и времени… — Томми смотрит на наручные часы. — Да, уже не так много. Я хотел показать тебе древнюю фотобудку, она все еще тут стоит. Ну и сфотографироваться вместе было бы неплохо. Корси только вздыхает. Он романтик до мозга костей, видимо. Все эти тропы с фотобудкой, снимки, где парочки целуются, жмутся в тесноте… Маятник покачивается обратно. Какая разница, где зажиматься, главное подальше от посторонних глаз. Правда, с другой стороны, там же только шторка… Но кто не рискует, тот не пьет шампанское. — Ну, хорошо, если ты так хочешь. — Луче улыбается, и Томмазо ведет ее за собой. Будка оказалась недалеко от вокзала, и она правда оказалась старой. А по словам Томми, в его детстве она уже была такой. Оказалось, у этого есть плюс — там не шторка, а раздвижная дверца. Если Господь есть, спасибо ему за это совпадение. Чтобы поместиться вдвоем, пришлось сесть к Томмазо на колени. Места и правда было очень мало, Луче пришлось немного повертеться, чтобы было видно на камеру, как она целует парня. Надо было очень быстро думать, как все провернуть. На ум приходит самый простой и все-таки, кажется, самый невинный вариант. Она начинает ерзать на месте — ничего слишком странного, учитывая, что в тесной будке ей пришлось принять не самое удобное положение, не так ли? Пусть Томми спишет это на то, что у Луче просто затекли колени. Эти нехитрые ерзания продолжаются. Тело к телу, живот к животу, пах к паху сквозь брюки: у Луче — облегающие, джинсовые, мягкие, через них все чувствуется; у Томмазо — обыкновенные летние, достаточно тонкие, чтобы ощущать отчетливо и тепло ее тела, и то, как заманчиво трется джинсовая ткань о его пах. Вдобавок к этому идут смазанные, почти непрерывные поцелуи, тонкие руки Луче, обвившие его шею, ладони Томмазо на ее пояснице, застарелый запах будки, легкая духота, разморившая обоих… Все складывается так идеально, что результат не заставляет себя долго ждать. Да, она чувствует, что у Томми встал член. Луче начинает казаться, что она гениальна. Ее простой и быстрый план срабатывает прямо сейчас. Она боится размыкать поцелуй, чтобы перейти к большему. Хотелось бы, на самом деле, чтобы произошло как в фильмах — пока они целуются, парень сам не выдерживает и начинает клянчить у нее секс. Это было бы замечательно. И сняло бы с Луче ответственность, или хотя бы ее часть… И дало бы ей почувствовать, как безумно ее хотят. Как партнера. Как… женщину. Но нет, к черту. Пока мечтаешь, из рук может ускользнуть реальность. Томмазо явно слишком романтик для того, чтобы сделать первый шаг. Или чего он боится? Наверное, не так уж неловко и неуместно будет, если Луче полезет к нему под ширинку прямо сейчас? Вот так, ничего не спросив. И не прекращая поцелуя. Так по-своему романтично… И в глаза смотреть не придется. Почему-то ей все равно немного стыдно. Это все воспитание? Луче слегка приподнимает бёдра. Тихий скрежет расстегнутой молнии, лязг ремня. Непросто же его расстегнуть в такой тесноте… А медлить нельзя. Иначе будет неловко. Впрочем, Томмазо и так размыкает поцелуй и смотрит на Луче вопросительно. По крайней мере, он выглядит не так смущенно, как мог бы. — Что? — говорит она, пытаясь звучать уверенной. Чтобы он поверил в это и не сдал назад, не отказался. — Я же вижу, что ты хочешь. И я хочу… Так давай сделаем это. — Ладно… — Томми пожимает плечами, не противясь. — Прости. Я просто не думал, что ты… Такая. — Какая? — Луче хмыкает. Неужели он подумал, что она шлюха? — Готовая на такое. Так быстро и просто… Луче бы цокнула языком, сказала бы, что она весь этот месяц буквально сгорала внутри от интереса и желания, а он за это время не сделал вообще ничего. Но сдерживается от того, чтобы произнести это вслух. К счастью, она проглатывает страх тогда, когда приходится обнажить член Томмазо. В целом, она знает, как доставлять удовольствие себе… И строение у них, конечно, особо не разнится. Всего лишь нужно сделать то же, что и всегда она делала с собой: смочить ладонь слюной, погладить головку, помассировать уздечку, а потом, собрав пальцами естественную смазку, растирать ее, двигая туда-сюда, туда-сюда… Судя по участившемуся дыханию Томми, опаляющему шею Луче где-то под ухом, с ним это работает. Глаза она не открывает — не уверена, что не испугается. Поэтому не сразу понимает, что Томмазо начинает ей отвечать тем же. Надо же, какой джентльмен… А ведь мог бы спокойно наслаждаться, и только после этого вернуться к ее удовольствию. Луче вздрагивает от неожиданности, издает тихий, короткий вздох. Хоть бы Томми не подумал, что она боится… Впрочем, может, он и подумал. Но отступать, к счастью, не решил. Вон, гладит свободной ладонью её лопатки, пробравшись под футболку, и нежно шепчет: — Если надо будет, чтобы я остановился — говори… Хорошо? — Нет… — Луче кивает, закусив губу. — Не останавливайся, пожалуйста… Прозвучало совсем как в порно. Но она это сказала не от удовольствия… Просто при каждой секунде бездействия маятник в ее голове может опять колыхнуться, и она убежит, хоть и сама все начала. Томми обращается с ее телом умело… Даже умелее, чем она сама. Сложно, конечно, выжимать из телесного кайфа максимум, когда ноги уже онемели, воздух спертый, а спина вся липкая от пота. Еще и приходится напрягаться, для удобства обоих держа бедра приподнятыми. Но Луче сводит с ума другое: сам факт того, что Томмазо ее ласкает. Для других он обыкновенный, нормальный мужчина, а сейчас принимает ее член, гладит, и не видит, похоже, в этом никакой проблемы. И каждый раз, когда он целует в шею и тихо выдыхает: «Луче…» — она чувствует себя так, как мечтала чувствовать себя, она это она, и Томмазо видит ее по-настоящему, а не как требуют другие. Оргазм оказывается приглушенным, мало ощутимым. Тело все-таки слишком устало корячиться в этой тесноте. Спустя пару минут кончает и Томмазо. Под конец, увидев, как устала кисть Луче, он стал ей помогать, за что получил тихое, смятое «Спасибо». В целом… Не так уж и плохо для первого раза. Будь обстановка благоприятнее, и не будь нужды торопиться — наверное, было бы почти идеально. Правда, она немного жалеет, что от стеснительности так почти и не смотрела, что происходит, действовала только на ощупь. Но главное, что теперь если Луче и спросят, она может гордо ответить, что она никакая не целка. Вытирать руки одной-единственной завалявшейся в сумке салфеткой было противно. Вообще, после оргазма ей все стало как-то не очень приятно. Грязная, заплеванная будка, боль в ногах, потная спина, подсохшая слюна на губах и подбородке… Да как она вообще сама на свою идею согласилась? Это же мерзко. Еще и Томмазо снова тянется к ней за поцелуем, и ей приходится ответить — вдруг он подумает, что ей не понравился он сам? С другой стороны, как можно не понравиться, если все произошло так просто и быстро. После того, как они вылезли из будки и забрали фотографии (на снимках было видно, как они целуются, но слава Богу, ничего больше), Корси чувствовала себя смущенной. Вдруг кто-то догадается, чем они там занимались? Но вокруг ни души, и слава Богу. Смесь усталости и легкого отвращения как-то убрали все желание разговаривать, а Оттомано будто и не хотел говорить о том, что произошло. По пути до Гроссето они просто молчали, и даже когда всего лишь встречались взглядами, то оба ужасно краснели. Только уже когда Томмазо провожал Луче до автобуса до ресторана бабушки, он осмелился что-то сказать — видимо, потому что на остановке не было ни души. — Почему ты это сделала? — звучало немного как обвинение, но Корси себя вовсе не считала виноватой. — У меня вопрос, почему это не сделал ты? — отвечает Луче. — В смысле, ну… Я думала, такое случается раньше. И мне начало казаться, что я тебе не нравлюсь, раз этого не происходит. Но ты же… Ты же, блин, не отказался! Я не понимаю тебя. — Потому что я боялся тебя трогать! — Томми вздыхает. — Я не… Я же не провидец. Я не знаю, чего ты хочешь, и мне не хотелось, чтобы все повторилось как в первый раз, что я что-то наговорил. — Спросить «хочешь ли ты заняться сексом» это не то же самое, что и «а когда операции будешь делать», ну? — Корси цокает языком, излишняя аккуратность парня ее раздражает, ведь это граничит с глупостью. — Я… Блять, ладно. Прости. Только умоляю… Давай как-нибудь будем заранее договариваться об этом всем, хорошо? — Тебе не понравилось? — Луче расстроено посмотрела на Томми. Неужели все было зря? — Понравилось, но я не мог избавиться от мысли, что кто-то откроет дверцу, а там мы. Ну и… Это странно, просто, у тебя с кем-то предыдущим тоже был секс не дома? — Это был первый раз. — кривит лицо Луче. Господи, он реально подумал, что она уже с кем-то была? — Боже, блядь… — Томмазо закрывает лицо руками. — Это ужасно, ладно? Я бы по-другому все сделал. — Но не сделал. — фыркает девушка и отворачивается. — Почему ты вообще возмущаешься, если тебе все понравилось? — Принцесса, прости, я просто хотел как лучше. Давай в следующий раз выберем заранее место и время, хорошо? — Оттомано кладет Луче руку на плечо. — Прости, правда. Я боялся тебе навредить. Но все будет хорошо, да? Я все сделаю сам в следующий раз, обещаю. — Ладно… — Луче поворачивается к Томми, она мягко улыбается — слишком уж дарят надежду слова про следующий раз — и обнимает его. — И умоляю, никогда не думай за меня, хорошо? — Хорошо. — Томмазо осторожно клюет носом ей в щеку, видимо, понимая, что целоваться тут явно не стоит, пусть никого и нет рядом. Сев в пришедший автобус, Луче подумала, что все сделала правильно. Оно того стоило. Ей хотелось поскорее попасть домой и обо всем рассказать Серене, чтобы та обрадовалась, а может и немного позавидовала ее смелости.