Domenica Inc.

Июль 2001 Рейн не видел Клару почти год. Она приехала в Милан, таща за собой небольшой чемодан и выглядя куда более уставшей, чем готова была признать. Рейн отметил, как сестра повзрослела и похорошела. Все-таки, сфера моды ей явно подходила. Или она подходила сфере. Они сели в тихом баре Порта-Венеции — таком месте, где пахнет пережжённым кофе и старым деревом, и где никого не интересует, кто ты и чем зарабатываешь. Рейну нравилось, что сестра никогда не поднимала вопрос о том, чем зарабатывает он сам. Сначала они говорили ни о чём. О поездках. Об аренде. О том, что Милан дорог так, будто делает это назло лично тебе. И только потом — где-то на середине второго эспрессо — Клара вздохнула и откинулась на спинку стула. — Я всё думаю о Джоан, — сказала она вдруг. Рейн поднял взгляд. — О Джоан? — О нашей Джоан, ты же помнишь. Девочка Тиле. Конечно, он помнил. Девчонку во дворе, которая лазила через заборы босиком, пела глупые песенки, которые писала сама, легко плакала и ещё легче смеялась. Они же, можно сказать, росли вместе. Клара, Матти, Джоан и её младший братик Уилл. С ним Рейн и вовсе общался до сих пор. Правда, только в переписках. Тот уже год как в Берлине на учебе. — Она мне писала, — продолжила Клара. — Чтобы, возможно, я порекомендовала ее куда-то. Показы, съемки, что угодно. Но я не могу. — Не можешь? — аккуратно переспросил Рейн. — Сейчас и так начали срезать всех подряд. Много моделей, мало контрактов. А Джоан… — Клара усмехнулась без злости. — Джоан никогда не была удобной. — В смысле? — В самом прямом. Характер. Нервы. Она слишком живая для этого бизнеса. Не думаю, что моделинг уже готов к чему-то… нестандартному. Им нужны чистые линии, точные грани. Клара покачала головой. — К тому же, я слышала, что она умудрилась закатить сцену на последнем показе. Ничего катастрофического, но достаточно, чтобы о ней начали… говорить. Рейн наблюдал, как Клара медленно крутит чашку в руках. — Кажется, ничего не поменялось с того времени, как мы были подростками, — он выдавил смешок, хотя история казалась напряженной. — Формально её никто не выкинул, — добавила она. — Но по факту… ты же понимаешь. Её просто перестали звать. А деньги ей нужны. Кстати, ты ведь до сих пор держишь с Уиллом связь? Передай ему привет. *** В ту ночь Рейн долго не мог уснуть. Он думал о студии. О съёмках Франчески Микьелин, их новой операторки, — мягких, выстроенных, внимательных, совсем не таких, как у обычных режиссёров с улиц. Она ведь любила женщин. Любила чувственность, нежность. Да и они с Джоан ведь знали друг друга, это всегда помогало. Мысль оформилась не сразу — тяжело, медленно — и через неделю Рейн попросил у Клары новый номер Джоан. Они встретились ближе к вечеру, на тихой улице, про которую город будто забыл. Джоан опоздала минут на десять — запыхавшаяся, с наполовину заколотыми волосами и взглядом, который извинялся раньше, чем успевали слова. Конечно, это уже была не та девочка со двора. Тиле была красивой, и Рейн напомнил себе, что не просто так он бисексуален. — Прости, — сказала она. — Я… трамвай… — Ничего, — спокойно ответил Рейн. — Рад тебя видеть. Они сели снаружи одного из баров. Сначала Джоан много говорила о детстве. О пустяках. О том, как сложно пробираться куда-то в модельной сфере. Рейн в основном слушал. — Ты какой-то другой, — сказала она вдруг, внимательно его разглядывая. — Выше. — Так и есть, — ответил он с улыбкой. — Возможно, чуть перестарался. Она рассмеялась немного нервно — и вдруг замолчала. Рейн не торопил. Он никогда не торопил. — Я тут работаю в студии, — сказал он наконец. Не всю правду, пока для этого рановато. Её плечи едва заметно напряглись. — Не в модельной, — добавил он. — Не в том смысле, о котором ты думаешь. Тогда она посмотрела на него по-другому. — А в каком смысле я думаю? Рейн выдержал ее взгляд, не отводя глаз. — Что ты потеряешь контроль над собой, — сказал он. — Такого не будет. Нам хорошо платят и ребята на студии все… адекватные. Да и жилье бесплатное. Между ними повисла пауза. Проезжали машины. — Я бы не стал об этом говорить, если бы не был уверен, что тебе будет безопасно. У нас есть одна операторка, Франческа. Она учится в Академии искусств, и её съёмки… соответствуют этому. Я думаю, она будет тебя обожать. — продолжил Рейн. — И вообще, я бы не предлагал, если бы у тебя не было права сказать «нет». Джоан сглотнула. — Ты всегда таким был, — тихо сказала она. — Ещё в детстве. Как будто с миром можно договориться. — Иногда ведь можно, — ответил Рейн. Она не сказала ничего сразу. Но и не ушла. — И что вы снимаете? *** Лифт поднимался в тишине. Моро стоял у дверей, скрестив руки на груди, с непроницаемым лицом. Рейн прислонился к стене и наблюдал за Джоан. Она всё время говорила. Не ерунду, но было похоже на поток мыслей на ходу. Про трамвай, про миланские пробки, про то, как странно оказаться в таком высоком здании. Ее пальцы перебирали длинные косы, закручивали их и отпускали, будто это было единственным, за что она могла зацепиться. А еще она улыбалась — часто и широко. Рейн узнал эти жесты сразу — тревогу, которая маскируется под лёгкость. Он чуть подвинулся и откинул одну из кос ей через плечо. — Ты точно ему понравишься. А вот и двадцатый этаж. Кабинет был просторный, чистый, почти безликий: стекло, металл, широкий стол. Акилле сидел за ним — расслабленный и внимательный. Моро вошёл первым, потом Рейн, за ним Джоан. Лауро поднял взгляд — и улыбнулся. На какую-то долю секунды от этой улыбки Рейн пожалел обо всём. Не потому, что Джоан здесь не место. Как раз наоборот. Она, казалось, подходила слишком хорошо. Её красота не была отшлифованной, но цепляла. Короткие шорты делали вид, что существуют — словно одежда длиннее трусиков никогда не казалась Джоан обязательной. Самому Рейну казалось, что вот такого и не хватало в Доменике. А еще, существовали бонусы за рекомендации. Студии нравились такие риски. — Интересно, — сказал Акилле, поднимаясь. Он осматривал Джоан открыто, без лишних эмоций — по-деловому. — Нам такие нужны. Джоан чуть наклонила голову. — Такие — это какие? — Необычные, — легко ответил он. — Я уже вижу тебя в паре с Нали. Или с Луче даже. Это было бы интересно. Рейн наблюдал. А если именно сейчас Джоан испугается? Если это тот момент, когда до неё дойдёт, что всё это значит на самом деле? Они же друзья. Ведь друзья? Акилле снова перевёл взгляд на неё. — Ну что, — сказал он. — Тебе больше нравится нежный секс или жёсткий? Рейн почувствовал, как у него внезапно покраснели уши, но Джоан не замялась ни на секунду. — Это зависит, — сказала она, улыбаясь — теперь медленнее, осознаннее. — От химии. И, проверяя реакцию, добавила между делом: — Ведь и девушки, и парни, могут вести себя по-разному друг с другом. Лауро заметно заинтересовался. Он посмотрел на них — на Рейна и Джоан — и коротко кивнул. — Покажите что-нибудь, — сказал он. — Поцелуйтесь. Рейн знал, что так будет. Его собственный кастинг проходил точно так же. Джоан посмотрела на него — не растерянно, скорее вопросительно. Взгляд был короткий, почти деловой, но в нём читалось: так принято? Рейн едва заметно кивнул. — Всё нормально, — сказал он тихо. — Просто покажи. Этого оказалось достаточно. Джоан была такой маленькой по сравнению с ним. Ниже, чем он её помнил. Даже просто из-за разницы в росте это выглядело неудобно — непрактично. Её ладони скользнули по его рукам. Рейн поколебался всего секунду, а потом аккуратно поднял её и усадил на невысокий комод у стены. Они поцеловались и Рейн отметил, как легко всё складывается — как Джоан включается без паузы, будто была готова к этому заранее. Конечно, поцелуи были в их съемках далеко не главным, но, кажется, Джоан знала, как нужно это делать. Возможно, и моделинг свое отыграл. Но он понимал: Акилле для уверенности одного поцелуя будет мало. Поэтому он скользнул рукой под её блузку и на мгновение сжал грудь, от чего Джоан коротко выдохнула, подняв руку к его лицу. Вот оно. — Отлично, — спокойно сказал Акилле. — С этим можно работать. Рейн первым сделал шаг назад. Джоан смотрела на него так, словно выполнила трудную задачу и теперь гордилась высокой оценкой. Рейн понял, что интуиция его не подвела.