Domenica Inc.

— Это нормально, что камера чуть снизу? Мне вообще в нее надо смотреть? — Луче смотрит то на камеру, то на Марко, который вообще затеял всю эту фигню с интервью для своей будущей книги. Луче казалось, что он ее пишет ну точно все то время, что она работает в студии. — Нет, смотри на меня, мы же будем говорить. — Менгони удобнее усаживается на своем месте. — Окей, ты можешь представиться? — Хорошо. Меня зовут Луче, мне двадцать три… Почти двадцать четыре года. Я уже… Три года работаю в Domenica. — Славно. Давай начнем твою историю с самого начала? — С самого? Мы тут надолго. — Луче смеется, закуривает сигарету. — Боже, тебе реально нужно это для книги? — Да, мне же нужно понять, почему ты сюда попала. — Но ведь на это есть конкретная причина, нет? — хмурит брови девушка. — Она все равно исходит из чего-то, так что начинай с самого начала. Просто выбери, где именно это самое начало, вот и все. — Хитро звучит… Ладно, тогда наверное… Лет четырнадцать, да. Это было десять лет назад, Господи. Кажется, я в этот момент поняла, что я не мальчик, а девочка, и мне было так погано от этого. Мне казалось, что я где-то ошиблась, что-то неправильно поняла, но короче, я понимала, что так быть не должно. Я никому не рассказывала об этом, понятное дело, я знала, что ничего хорошего это не принесет. У меня однажды случилось какое-то помешательство, что в меня вселился дух женщины… — Что? — Менгони смеется. — Ну это было один раз, что я могла еще подумать? — смущается Луче. — Хорошо, а почему ты до этого не понимала? — Ох, ну, знаешь, в детстве будто более одинаковые все. Я не понимала тогда разницу между девочками и мальчиками, я вообще не думала, кем мы становимся, когда вырастаем. Ну и я росла на кухне семейного ресторана, там работали одни женщины, я перенимала их манеры, и думала, что так и должно быть. Шутили, что я веду себя как моя бабушка. Ладно, я о том, что было потом… Я в какой-то момент листала журналы в ресторане, и в одном заметила статью про трансвеститов, она меня цепанула, ну я и прочла. И мне стало понятно, что я такая же. Правда, не сильно легче стало, потому что я не понимала, что делать в моменте. То есть… Уехать после восемнадцати да, это понятное дело. Но мне все еще было четырнадцать и я была одинокой, закрытой ото всех, и не понимающей, как мне себя правильно вести… — Было страшно, да? — Марко понимал, что вопрос банален, но не мог долго сидеть молча. — Пиздецки. Я себя ненавидела, честно говоря. Я не планировала себя убить или что-то такое, потому что я знала, что такое грех. Но и мое существование же тоже казалось грехом. Я не могла исправиться, потому что четко понимала — чем больше я пытаюсь сделать из себя мужчину, тем мне хуже. Я начала немного отращивать волосы, правда, у меня все равно не было доступа к женской одежде, или чему-то такому еще. Родители, правда, запрещали отращивать волосы ниже ушей, по крайней мере, во время учебы в школе. — Вообще не радостно звучит. — Как есть. Потом я познакомилась с Сереной, мне было уже лет пятнадцать или шестнадцать. Она была старше меня на пару лет, такая крутая, открытая, у нее даже был парень. Я ей завидовала поначалу, но она была ко мне так мила… Она, кажется, и сама немного поняла, что я другая. Но потом я решилась ей рассказать, подумала, будь что будет, может, я останусь без новой крутой подруги, но это честно. — И? — И она это приняла, к моему удивлению. Она стала отдавать мне свои старые вещи, я ходила к ней в гости, и она меня красила, пока никого не было дома. Боже, я была самой счастливой в эти моменты. Я выглядела очень странно, но мне нравилось, и Серена говорила, что я ее лучшая подруга. Я никогда не думала, что буду девушкой хоть в чьих-то глазах, я боялась согрешить… Но я так благодарна Серене, мы ведь до сих пор общаемся. — Эта история звучит пока что лучше всего. — Мне ее послал Господь, я уверена. Она первая меня рассмотрела. Ну, мы так и общались два года, но в лицее же начался этот период, знаешь, когда у всех девчонок появляются парни. И я тоже хотела парня, но я понимала, что вообще никого себе в этой глуши не найду. Господи, я там не слышала ни об одном гее, что уж говорить о тех, кому могу понравиться я. Да и в глазах одноклассников я все равно была парнем, просто странным, с замашками девчонки. Но поскольку я мало с кем общалась, обо мне не было слухов, что я гей. До конца лицея я проходила совершенно одна, а потом я думала что вот, наконец-то уеду, и ничего. Меня не отпустили, сказали, я нужна на работе в ресторане. Устроили меня на кассу, короче. Вроде работа не самая плохая, но мне все равно не особо нравилось. Куча пенсионеров приходят поесть, поболтать, выпить… Я и так это все терпела всю жизнь, выходя с кухни, а теперь вынуждена слушать постоянно. Короче, сумасшествие. — Ты тогда встретила Томми? — О-о, это отдельная история. Нас познакомила Серена, устроила свидание вслепую. Она мне сразу просто сказала, что ведет меня на свидание к парню, которому вообще плевать, что я транс. Я испугалась, что я просто крайний вариант, он меня трахнет и бросит. Я одновременно очень хотела секса, и очень боялась его, я боялась, что меня кинут. Но она меня убедила, мол, это не так. А потом я прихожу, вижу Томми, и вспоминаю слухи о нем и его семье в траттории. — Что за слухи? — Да почти правда, а не слухи. Про то, что он бросил учебу на архитектора в Милане, кучу денег слил на азартные игры, родители закрывали его долги, и он снова жил с ними. Но у нас в начале вообще не клеилось, мы не могли нормально поговорить. Потом он и вовсе спросил, когда я планирую операции, это меня оскорбило, и я сказала, что он мудак и неудачник. — Ох… — Он даже не расстроился, сказал что да, это так и просто ушел. Короче, ощущалось хреново. Я попросила Серену больше так не делать, что мне не нравятся такие ее инициативы. Но спустя неделю Томмазо нашел меня, извинился, и позвал на свидание. Это было мило, он еще и поцеловал меня, я там поплыла немного… Я согласилась, понятное дело. Мы после этого реально месяц ходили гуляли, но мы просто держались за ручки, обнимались, и я не понимала, что не так. Мне казалось, я ему на самом деле не нравлюсь, но зачем он тогда продолжал меня звать на свидания? Он уже только после первого секса сказал, что боялся ко мне прикасаться, и просто думал, как вообще это все устроить. Но я в итоге устроила все раньше. — смеется Луче и тушит сигарету в пепельнице. — Расскажешь, если можно? — О-о, можно. Мы были в другом городе, и я уже просто не знала, что мне такого сделать, чтобы все наконец случилось, ну и где… В итоге он меня позвал сфотографироваться в фотобудке, и мы там друг другу подрочили. — Луче посмеивается, краснеет, немного закрывает лицо ладонью. — Я чувствовала себя гением, но сейчас звучит кошмарно. — Я сделаю вид, что не в первый раз эту историю слышу. — Марко усмехается. — И вы долго еще так встречались? — Кажется, месяца три? Может четыре… А потом меня выгнали из дома. Кто-то рассказал моим родителям, что видел меня в клубе с Томми, что мы целовались в курилке… Родители дома устроили мне разборки, сказали, что будут водить меня по ведьмам и храмам, лишь бы выбить из меня эту дурь про встречаться с мальчиками. После этого они залезли в мой шкаф и нашли вещи, которые я прятала — ну знаешь, платья, юбки, косметика… Мне Серена все это отдавала, я иногда доставала, например перед Томми покрасоваться, а в остальное время пихала в шкаф. Мне пришлось… Пришлось признаться им, что я девушка. Тут у них сорвало крышу, мне кричали, что я отвратительная, мерзкая, Господь меня никогда не полюбит, все вот это… — Луче уставила взгляд в стол, ненадолго остановилась, чтобы не заплакать. — Они говорили мне, что я мерзкий педик, и такое вообще никак нельзя исправить. Мне дали полчаса на сбор вещей и выставили на улицу ночью. — Мне… Мне жаль. — Марко берет подругу за руку, но она ее быстро убирает. — Ничего, это было давно. Я какое-то время пожила у Серены, несколько дней рыдала, и не понимала, что мне делать. Но Томми пришел в конце недели с вещами и деньгами, сказал, что нам срочно надо уезжать. И вот так я оказалась в Милане. В принципе, ничего интересного не происходило, я просто работала на двух работах, а Томми, ну… Он тоже работал, но пытался найти работу в съемках, даже камеру купил. Спустил на нее последние деньги, представляешь? Я не понимала, зачем. Но потом он мне предложил устраивать фотосессии, ну знаешь… Я в платье, или в белье, все такое… Он даже продал несколько снимков, я ему разрешила, мне как-то было неважно. Ну, вроде как, благодаря им я теперь тут, хоть что-то хорошее. Акилле увидел мои фото, когда Томми пришел устраиваться на работу, и попросил его пригласить меня. — Ох, я помню когда ты приехала, ты была так напугана. — Да, блин, я так боялась, что я буду шлюхой. Вроде как я все равно шлюха, но не совсем, это же все на камеру… Знаешь, это так странно, я буквально снимаюсь в порно, на видео у меня был секс с кучей парней. А в жизни я встречаюсь с тем, кто мой первый вообще во всем, и я замуж за него хочу, это как вообще? — Мамуд у меня тоже постоянный партнер, это нормально. — пожимает плечами Марко. — Да я скорее про то, что он мой первый. С другой стороны, я часто играю девственниц, я типа… Раз пятьдесят была девственницей. — смеется Луче. — Это так странно, ладно. — Хорошо, ты говорила про Томми. Можешь рассказать про него… Про вас больше. — Ох, Господи. Ну, у нас нелегкий путь, ты знаешь. Я будто до студии меньше обращала внимания на его недостатки, на его отношение к жизни, я думала, что это нормально, что я большинство проблем решаю сама. А в студии я поняла, что он ну… Безответственный. Мне казалось, он воспринимает меня как должное, я… Я поэтому уходила от него к Тони. — У тебя типаж на имена. — смеется Марко. — Иди нахер. — смешливо фыркает Луче. — Мне казалось, что вот Тони идеальный мужчина, что он такой романтичный, готов взять ответственность, все такое. А он оказался таким мудаком, вел себя как в порнухе и обращал внимание только на мой хуй. Боже, мне говорить противно. Когда мы сошлись с Томми, он перестал относиться ко мне как к чему-то самому собой разумеющемуся. Но теперь он иногда пытается покачать права, мол, он лучше знает, что я должна с собой делать. Типа я должна перестать худеть. Я сама все решу, я не маленькая. — Ты знаешь, как я к этому отношусь. — Даже не думай в своей книжке хоть что-то про это писать, бред напишешь только. А я знаю, как правильно с собой обходиться. Но короче… Томми не без недостатков. Но он ко мне стал еще лучше относиться, и уходить я от него не планирую. — Хорошо, мы уже тут прилично наговорили. — Менгони смотрит в экранчик ручной камеры, узнать, сколько времени прошло. — Последний вопрос: что бы ты сделала, если бы ушла со студии? — Если мы говорим про самый положительный расклад, в который… Не знаю, стоит верить или нет. Но я бы купила загородный дом, жила бы там со своим мужем, и вообще ни о чем бы не парилась. Завела бы собак, растила бы виноград, делала вино, и ходила бы в церковь по воскресеньям. Я какая-то слишком спокойная, не понимаю почему, наверное выросла просто. — Звучит отлично, хоть и не для меня. Хорошо, на этом можем завершить… Спасибо что согласилась на это. — Марко выключает камеру. — О Господи, куда бы я от тебя делась, мой хороший. — усмехается Корси, вставая из-за стола.