Крылья, чернила, любовь

***

        Гермиону сложно вывести из равновесия. Равновесие — залог её психического здоровья и жизненный принцип.       Однако утром, когда она выходит из дома, и вместо солнца её встречает сильнейший ливень, у неё появляется подозрение, что потеря равновесия в скором времени обеспечена.          Единственное, что радует, — Эллио одобряет статью, а значит, ей следует вспомнить, где именно в квартире находятся летние вещи и не забыть зайти завтра к публицисту «гадюк», чтобы забрать приготовленный портал — они с Драко отправили заявку заранее.         Вывеска «Сладкий кинк» сияет неоновым розовым, пока наколдованная клубничка снова и снова опускается в кружку с белым шоколадом. Лучшая кофейня в Косой Аллее со странным бульварным названием открылась два года назад. Владелец так и остался в тайне. Гермиона встречает тут очень разных людей: иногда министра, а иногда миссис Забини с очередным любовником. Все любят их необычные мятные пирожные, разрывающие любые шаблоны о сочетании вкусов. Гермиона находит место немного переоценённым, но всё равно приходит сюда каждый перерыв на обед.         Розовый карликовый пушистик издаёт одну и ту же мелодию, когда в очередной раз открывается дверь. Порыв ветра сносит парящие розы в угол потолка, и Гермиона обнимает себя руками. У неё есть час, чтобы насладиться кофе, прежде чем она вернётся в офис и обсудит с Крисом и Эллио, какая фотография больше подходит для обложки.         — Вам как обычно?       Гермиона поворачивает голову на тонкий голос, рассматривая кудрявую девушку. Её волосы розовые — в цвет мебели и стен, а на ушах качаются серёжки-клубнички, под фартуком — белый свитер с единорогом, и, кажется, она знает какой-то секрет, иначе почему каждый раз, когда Гермиона приходит сделать заказ, она улыбается. Нормальные люди не улыбаются, они ждут встречи с коллегой, раздражены из-за промокшего плаща, и нервы у них расхлябаны, а сердце болит, потому что их любимый человек за тысячи километров в другой стране. От чая с крутящейся ложкой на соседнем столике исходит пар, и Гермиона отвечает:       — Нет, сегодня только чёрный. Без карамельного рафа. И не упаковывайте с собой.         — Хорошо, — снова улыбается девушка, и Гермиона в ответ делает каменное лицо и опускает солнечные очки на глаза. Она, честно, не знает, почему до сих пор носит их. Уже давно осень. — Садитесь. Я отправлю вам заказ, как всё будет готово.         Столик в углу — равноудалённый от входа и людей — лучшая опция. Сегодня её социофобные наклонности на пике, а желание контактировать со знакомыми на минимуме. Через пять минут к ней подлетает чашка, и она, отрываясь от списка вещей в Португалию, забирает её. Стоит ей сделать глоток, как рядом раздаётся холодный женский голос.         — Здравствуйте, мисс Грейнджер.       Гермиона поднимает глаза, а после медленно снимает очки.         — Эм, добрый день, миссис Малфой.         Она не видела Нарциссу Малфой с битвы за Хогвартс, но до сих пор помнит мурашки, вызванные её пронизывающим взглядом, когда Гермиона впервые встретила её ребёнком. Мало что поменялось с возрастом. От этой женщины исходит угроза, и если Люциус старался показать и утвердить своё превосходство, то она и вправду внушает его.          — Я могу присоединиться к вам сегодня? — спокойно спрашивает Нарцисса, поправляя жемчужную брошь на светлой мантии.         — Да, конечно.         Когда та садится напротив, Гермиона сразу же выпрямляет спину и напрягается. Она впервые замечает, насколько сильно Драко похож на мать. Он наследует ту же элегантность и утончённость в манерах. Нарцисса наклоняет голову вбок, снимает замшевые перчатки и произносит:         — Сегодня ненастная погода, не правда ли?         Гермиона кивает, стараясь понять, почему вдруг она решила проявить к ней внимание. Только если Драко не рассказал ей об их отношениях, хотя Гермиона так и не спросила его о матери.         — Я слышала, что вы работаете в «Чернильном Фениксе»? Я подписана на него. Ваши статьи всегда приятно удивляют меня.         — Спасибо… Думаю, следующий выпуск не только удивит вас, но и обрадует.         — Вы планируете работать там дальше?         — Эм, наверное.          Нарцисса улыбается, забирая подлетающую чашку с чаем. Гермиона поднимает брови, судорожно пытаясь придумать способ сбежать.         — Ваша карьера, мисс Грейнджер… В двадцать пять лет занять место в одном из самых престижных изданий волшебной Англии. Вы планируете становиться редактором?         — Возможно, время покажет.          — Это прекрасно, но… Как часто вы задумываетесь о браке? Вы уже не молоды.         Что…         Гермиона хмурится и отрезает:       — Я не вижу причины, по которой не могу строить и карьеру, и семью, и это не ваше… Почему вы спрашиваете?         Нарцисса перестаёт мешать свой чай.       — Ходит слух, что вы встречаетесь с Драко.         Гермиона сжимает блокнот, стараясь не выдать волнения.         — Он не говорил вам?         Лицо Нарциссы омрачается:       — К сожалению, отношения с сыном в последнее время у нас довольно сложные.         Гермиона успевает прикусить язык, чтобы не ляпнуть что-нибудь грубое.              Тем временем Нарцисса продолжает:       — Знаете, Драко был всегда очень капризным мальчиком. Не уверена, было ли это у него в характере, или же мы с Люциусом разбаловали его, но… Драко никогда не мог успокоиться и остановиться на чём-то одном. Он теряет интерес так же быстро, как меняет мётлы. Его единственная страсть — квиддич.         Она чувствует, как её накрывает внезапная злость.         — Вы талантливая и очень умная ведьма, мисс Грейнджер. Однако я не думаю, что ваши с Драко траектории совпадают. Конечно, он увлечён, но не пройдёт и года, как он найдёт того, кто вырос с ним в одной среде, разделяет с ним одни ценности и материальный достаток. Того, кто вправду принимает его. Вы понимаете, о чём я говорю?       — Не понимаю.       Нарцисса сводит брови на переносице, недовольно поджимая губы.         — Я думаю, что наши отношения с Драко — не ваше дело, Нарцисса, — отрезает Гермиона. — При всём уважении. И я не собираюсь продолжать с вами этот разговор. Думаю, для нас обеих будет лучше, если мы забудем о нём.       Нарцисса переводит на неё напряжённый жёсткий взгляд, и Гермиона отвечает таким же, но более яростным. Проходит минута, прежде чем они разрывают зрительный контакт.          — Я думаю, что вы ошибаетесь, мисс Грейнджер, — её рука достаёт сверток из сумки, и она аккуратно кладёт его на стол вместо перчаток. — До скорого.         Нарцисса уходит, а Гермиона яростно сжимает губы и хватает выпуск «Пророка» со стола, раскрывая его.          Равновесие. Когда она видит фотографию на первой полосе, она теряет своё.

***

      Гермионы хватает на одну деловую встречу с Эллио, одну чашку кофе вечером и один час чтения. Она делает вид, что ничего не происходит. Она функционирует. Она улыбается. Она вливает в себя литровку абстрактной текстовой информации.       А потом она откладывает книгу, берёт в руки «Пророк» и читает вслух заголовок.       А после ещё раз, и ещё раз, и ещё раз, пока у неё не звенит в ушах.       Она смотрит на снимки, и, да, это несомненно он. А ещё она узнаёт ту светловолосую девушку из «Медузы». Замечательно.       Она сгребает сигареты с журнального столика и закуривает. Снова смотрит на снимки, снова читает заголовок, словно не может поверить, что это не сон.       Драко чувствует себя вполне комфортно, пока Гермиона прозябает в промозглом Лондоне.       Каждый раз, когда она смотрит на колдографии, то винит себя. Она ведь предчувствовала. Она должна была подготовиться. Глаза щиплет.       Чёрт.       Чёрт. Она не будет рыдать из-за него. Правда ведь?       Гермиона медленно комкает газету, швыряет её на пол, подтягивает колени к груди и раскачивается, смотря в одну точку.       Горло сдавливает, ей трудно сделать вздох из-за боли в груди. Она представляет его лицо, их последний поцелуй и снова вспоминает про фотографии.       И в этот момент её переламывает: Гермиона всхлипывает, делает маленький вдох и горько плачет.    

***

Днём ранее.

      Кажется, Португалия сидит у него в печёнках. Марк не затыкается, Ринго прыгает на пустых трибунах, как бешеный книззл. У Драко паршивое настроение, и он хочет домой. Точнее, он хочет, чтобы дом приехал к нему. Без разницы.          Драко знает, рано или поздно он увидит её. Однако, это не означает, что часы ожидания не утомляют его. Он очень много тренируется, чтобы очистить голову от постороннего. Тренер остаётся доволен, а члены команды стонут, когда Драко предлагает прогнать ещё один круг. Марк кричит ему в спину что-то о «недотрахе», но он слишком далеко, чтобы услышать, что именно. Как только он поднимается в небо, тоска испаряется вслед пролетевшего мимо головы снитча.         Вечером, когда он выходит из душа, то видит почту на комоде: Дик передал им личную корреспонденцию. Он сразу же откладывает письмо от матери. Второй конверт — приглашение в одну из португальских сборных. Снова. Сколько можно...         Третий свиток выглядит довольно громоздким, поэтому, когда Драко разрывает упаковочный пергамент, то замирает, потому что в ноги падает несколько снимков и маленькая записка.          Он разворачивает её, и глаза бегут по острым скачущим буквам — Грейнджер.

 

      Эллио одобрил текст, и я прислала тебе два снимка, которые выбрала для обложки. Вчера получила письмо от Марка о твоём настроении. Почему ты ведёшь себя как садист и мазохист одновременно?         Марк говорит, что это моя вина! Умоляет быстрее приехать к вам. Серьёзно, Драко? Прошло два дня! Уже?         Сегодня не смогла допить свой утренний кофе. Задумалась, что, возможно, без тебя рядом… Ладно, это не самое важное.         Надеюсь, ты прекратишь вести себя как полный кретин.         Идиотская улыбка растягивает губы. Гоблин, она даже не постаралась написать приветственную или прощальную строчку.         Он поднимает снимки с пола. Читает размашистую надпись «обложка» на белой стороне. С любопытством переворачивает первый и видит себя на постели с раскинутыми в разные стороны руками, его глаза медленно открываются, и после он закрывает ладонями лицо. На втором Драко смущённо улыбается в камеру, поднимая и опуская взгляд. Он помнит этот момент: Грейнджер долго сидела молча, разглядывая его, а после неожиданно выдала, что у него милые уши. Грёбаный абсурд, от которого Драко был чуть-чуть в восторге. Совсем немного.         Раздаётся глухой стук, и он прячет конверты в ящик комода.         Когда он открывает дверь, в номер вваливается заплаканная Дафна: в одной руке туфли, в другой — бутылка огневиски.         — Он сказал, что меня слишком много, Драко, — она всхлипывает. — Слишком много. Представляешь? Он отказался приезжать сюда из-за меня. 

***

      Дафне требуется тридцать минут, чтобы перестать рыдать. За время, проведённое с Грейнджер, он забывает, что помимо неё и команды, у него ещё есть друзья.          Они бредут по пляжу, и он вслушивается в волны, омывающие берег. Дафна валится на песок, и Драко следует за ней. Она закуривает, а после передаёт ему сигарету. Он вертит её между пальцами и отдаёт обратно.         — Не хочу курить до матча.         Солнце садится. Дафна склоняет голову ему на плечо, и он обнимает её.         — Думаешь, это скоро пройдёт?         — Что именно?         — Боль.         — Не знаю.         Волна касается пальцев ног. Он вдыхает морской воздух.         — У тебя кто-то есть?         Он медлит, прежде чем ответить:       — Да.         — Она любит тебя?         В груди колет.         — Не знаю.         — А ты её?         Он усмехается:       — Тоже не знаю.         — Ты всегда отвечаешь «не знаю»?         Он пожимает плечами, и Дафна слабо улыбается. Он поворачивает к ней голову.         — С тобой всё будет в порядке, Даф, — говорит он, стирая слезинку с её щеки.         — Смешно, — хмыкает она, качая головой.         — Нет, правда, Блейз не единственный. Посмотри на себя. У тебя есть мозги. Ты красивая.          — Драко…         — Он не стоит того.         — А кто стоит?         Он закрывает глаза и представляет лицо Грейнджер под веками. Дерьмо.         А потом вдруг он чувствует лёгкое прикосновение губ к губам. Драко не успевает отреагировать, отпрянуть или оттолкнуть её. Это просто случается. Дафна отстраняется и испуганно охает, закрывая рот. Он застывает, а она всхлипывает.         — Что... — хмурится Драко. — Что это было?         — Чёрт, прости… — она отводит глаза. — Почему я всегда всё порчу? Каждый грёбаный раз.       Он вздыхает, хватаясь за голову и смотря на песок под ступнями.         — Забудь.         — Я не хотела.          — Я знаю.          Он протягивает руку, чтобы притянуть Дафну обратно. Они остаются на пляже, пока солнце не заходит за горизонт. Всё время, пока подруга плачет ему в плечо, Драко думает о том, что соврал ей о том, что не знает. Драко знает. Ему хочется увидеть Грейнджер, чтобы сказать ей, что он любит её.