Град благословенный

– Таррет! Боги, храните, куда эта девочка опять подевалась? Таррет никуда не девалась. Ну, может быть совсем чуть-чуть. Она сидела в маленькой кладовке на кухне, где всегда пахло пряностями и молоком. Среди громоздких мешков с крупами и мамиными запасами на зиму, её было практически не видно. Маленькая и щупленькая, самая мелкая из всех семерых детей, ей было легко спрятаться здесь. Единственное, что выдавало её укрытие – огромный, криво поставленный мольберт и стойкий запах краски. Краски были дешёвыми, купленные родителями с мыслью, что девочка попробует пару раз и бросит. Но она не бросила. – Боги, вот ты где! Дверь в такое уютное убежище распахнулась, пропуская солнечный свет. Девочка скривилась, втянула голову в плечи надеясь, что её всё же не заметят. Но мама всегда была внимательной. Мама всё видела. От мамы всегда пахло цветами и корицей. Она была тёплой и очень нежной. Словно фея пришла из другого плана, явилась в этот бренный мир смертных и порхает среди таких тусклых людей. Мама была похожа на спокойное море, на тихую мелодию шалмея. Мама была как бал, который никогда не заканчивался. – Котёнок, что ты тут делаешь? – мама подошла чуть поближе, но девочка проворно отвернула от неё холст. Мамин передник был испачкан в муке и, кажется, чём-то магическом. Летнее платье Таррет было в грязи и красках, – Боги, ты что, рисовала в такой темноте?! Котёнок, ты так зрение испортишь! – Не испорчу, – буркнула девочка, не отрываясь от своего занятия. – Испортишь. И придётся тебе носить огромные очки. И кто тебя такую, в очках, шире ладони, замуж возьмёт? – Кому надо, тот и возьмёт, – пожала плечами девочка. – Покажи хоть, ради чего ты забралась в такую тьму. Таррет замялась. Мама не сильно одобряла её рвение к творчеству. Уж лучше, если бы она так же активно изучала магию или, там, танцы. Но красота получалась неописуемая, а получить хоть толику похвалы от мамы хотелось. И девочка, немного подумав, развернула мольберт, демонстрируя незаконченную картину. Мама склонилась над ней, внимательно вглядываясь в морской пейзаж, в бушующие волны и огромный парусный корабль, прыгающий на этих волнах. Там, на палубе, был человек с мечом в руках. И ещё один, подкрадывающийся сзади и готовый в любой момент напасть исподтишка. – Красиво, – кивнула мама и потрепала Таррет по волосам, – а кто это? – Юлиан, – резво принялась пояснять девочка, – это герой книжки, которую я вчера прочитала. Видишь, он капитан корабля и уже почти добрался до берегов родного города! Он был в плавании целых десять, или даже больше, короче, кучу лет! Но вот сзади него – это его брат и он хочет напасть и убить его, чтобы стать капитаном и получить все лавры себе! Это момент перед битвой, которая скоро произойдёт. Но Юлиан обязательно в ней победит, я знаю, я читала! Хорошие люди всегда побеждают всё плохое! – Интересно. И когда ты успела прочитать эту книгу? – прищурилась мама. – Ну, допустим, ночью... – Таррет! – мать всплеснула руками. – Порядочные девочки должны спать по ночам! – Но я не могла оторваться! Ты представляешь, Юлиан такой крутой! Он сбежал из дома когда ему было всего двенадцать, смог стать королём пиратов и заполучить все сокровища мира! – Таррет, – женщина прищурилась, – порядочные девочки не читают про пиратов, которые сбегают из дома. – Ну... Я же не буду сбегать, – насупилась Таррет, – и никогда не стану пираткой. Это просто отдых головы и вдохновение. Знаешь, чтобы мне не стало тошно от твоих правильных уроков. Женщина засмеялась. Потрепала дочку по голове и тяжело вздохнула. Уже потом Таррет поняла: мама переживала, как бы её строптивая дочка не стала бунтовать. Тяжело ей, наверное, было воспитывать своенравную девочку, больше похожую в повадках на мальчика. К тому же без капли магии в жилах. Да и Таррет потом поняла, что в юности добавила родителям немало хлопот. Ну, главное, пираткой не стала и на том спасибо. А все остальные её выходки... Их можно было пережить.

***

Таррет подскочила на кровати. И вместе с ней подскочили все десять кошек, так удачно умостившиеся под боком. И как помещаются только. Девушка тяжело вздохнула, прислушиваясь. Кажется, она уже десять лет не просыпалась от шума в доме. Она потерла глаза и прислушалась. Внизу слышался ожесточённый спор. И, кажется, что-то упало. Таррет только вздохнула. – Тар, и зачем ты мне это показал? – недовольно спросила девушка. Такие, как она, снов не видят. Только то, что им показывает их дух. Тар обычно рисовал красивые, сказочные картины, которые сразу же хотелось нарисовать. Но, очевидно, не сегодня. Таррет недовольно поднялась на ноги. Покидать мягкую постель не хотелось. Но кошки уже вились у её ног, явно требуя еды. Голова раскалывалась ужасно. Создавалось ощущение, будто она не спала всю ночь. Хотя отчасти так и было. Внизу снова что-то с грохотом упало, но девушка решила не обращать внимания. Если это её холсты, она просто убьёт виновника. Если же они просто крушат дом... Ладно, так тому и быть. Таррет прошествовала в ванную в сопровождении своей кошачьей свиты. Ополоснула лицо водой и подняла взгляд на зеркало. Иногда, когда она была совсем уставшей, ей мерещилось, что в отражении на неё смотрит ее мать. Более молодая, более азартная, но всё же. Девушка была вылитой копией своей мамы. Она всегда неосознанно бежала от этого сходства. Обрезала волосы, покрасила кончики в яркий красный. Не надевала платья, а только "мужскую", по всем представлениям, одежду. И строила свою жизнь наперекор ей. Мама никогда не была агрессивной и навязчивой. Таррет могла её понять, она желала своей седьмой дочери только счастья, вот только её представление о счастье было другим. Семейство Валлайн было большим. Десять детей, получивших лучшее для их сословия образование, любящие муж и жена. Полная, образцовая семья. Мать была счастлива жить так. Она посвятила всю свою жизнь этой большой семье, взращивала детей, отдавая им всю себя. И была искренне убеждена, что Таррет тоже сможет стать счастливой, найдя свою любовь и обзаведясь большой семьёй. До сих пор в голове звучали её наставления перед отъездом: «Котёнок мой, пожалуйста, не уходи полностью в себя. Ты и заметить не успеешь, как юность пройдёт, а ты останешься одна. У тебя большое сердце, которое вмещает в себя столько любви, что ей можно напоить весь город. И ты будешь несчастна, если не отдашь эту любовь. Ты ведь как и я, дочь. Ты не можешь быть одна. Тебе жизненно необходимо дарить любовь, дарить свою заботу. И будет грустно, если ты поймёшь это слишком поздно». Таррет на такие слова матери только смеялась. Она пятнадцать лет прожила в огромной семье и уяснила для себя только одно: такое ей не подходит. Ей невыносима одна только мысль, что она будет бегать и опекать ораву детишек, кормить их, поить, вытирать за ними сопли. А ведь есть не только детишки, но ещё и муж, который будет говорить ей, что и как делать. Таррет ненавидела ограничения. Таррет ненавидела подчиняться. Она любила свободу, насколько это было возможным. Она провела десять прекрасных лет в одиночестве, тратя свою огромную любовь только на себя и кошек. И была счастлива. Поэтому нужно поскорее разобраться с этим делом и выкинуть этих шумных и непрошенных гостей из своей жизни. Девушка переоделась и принялась спускаться по лестнице. Будет ведь так замечательно снова принадлежать самой себе! Она будет вставать с рассветом солнца, рисовать прекрасные пейзажи. Потом пойдёт на работу, где её, наверное, уже заждалась Рене. Будет шутить с посетителями, готовить еду. Возможно, даже позволит Эдди пару раз проводить её до дома. А дома она сядет возле камина, нальёт бокал вина и будет слушать, как трещат деревяшки в огне, как урчат её кошки. Прочитает какой-нибудь дешёвый роман, закатывая глаза и пропуская все сопливые моменты. А потом отправится спать в свою мягкую и такую тёплую кроватку. И не будет в её жизни никаких лишних людей. Только она и её стабильное счастливое одиночество. Приободрившись этими мечтами она смело толкнула дверь на кухню. Причина утреннего шума стала понятна сразу. Она читалась в недовольных глазах Стеллы, в немного виноватом взгляде Лили и Элиота и жесточайшем ржаче Мона. Эти великовозрастные дети пытались приготовить завтрак. Но вместо этого разбили её сервиз. Таррет тяжело вздохнула, снова вспоминая, почему никогда не хотела детей, и достала с полки турку. Очевидно, без кофе она сегодня не выдержит. Отсыпала кошкам рыбы, делая пометку, что стоит пополнить запасы. И принялась готовить завтрак. Гости следили за ней немного пристыженно. Кажется, они хотели сделать что-то по дому в качестве благодарности за ночлег, но не вышло. Это было даже мило, правда, стоило ей сервиза. – Итак, – прервала тягучую тишину Таррет, – раз уж нам придётся провести вместе какое-то время, может хотя бы познакомимся? Расскажите, как вы докатились до жизни такой? – Я просто исполняю волю своей Богини, – пожал плечами Элиот, – родился не здесь, много путешествовал, пока жизнь не привела меня сюда. – Мне просто нужны были деньги, – тихо проговорила Лили, – брат попал в тюрьму, и я... В общем, жизнь пошла под откос. Чтобы его достать, нужно заплатить налог, а денег у меня совсем нет. Вот и взялась за эту работу. Пятидесяти золотых должно хватить, чтобы обычного карманника не отправили на виселицу. – Бабки, – ухмыльнулся Мон, – ну и хотел посетить местный храм Ао. – Ты ведь знаешь, что он давно не работает? – вздохнула Стелла. – А вообще, я не вижу смысла в этом обмене информацией. – Я уже поняла, что ты у нас душнила, – вздохнула Таррет, раскладывая яичницу по тарелкам. – Котёнок, а твои родители вообще в курсе, чем ты занимаешься? – У меня нет родителей, – отрезала Стелла, принимая тарелку, – давайте лучше обсудим, какой у нас план действий. – Стоит начать с малого, – пожала плечами Таррет, – сходим к сестре этого Криса, должна же она что-то знать о нём. – Его сестру зовут Паулина, – Стелла достала свой блокнот, – работает в главном театре Портового района. Как сказал Теодор, чаще всего бывает там, но возможно, нам стоит и в приют заглянуть, может что-то узнаем. – Я бы ещё хотел узнать хоть что-то по поводу грядущего бедствия, – подал голос Элиот. – Да, думаю нам стоит, – кивнула Таррет, – нужно понять, стоит ли собирать монатки и сбегать или можно просто переждать. Но вот если объективно... Что бы вы подумали, если бы увидели во сне голую женщину в крови? – Что нужно подрочить, – ухмыльнулся Мон. – Что я зря прочитала тот любовный роман перед сном? – неуверенно вставила Лили. – Что это просто сон, – пожала плечами Стелла, – если верить приданиям, обнажённые женщины снятся к свадьбе. Но то, что она в крови, может указывать на скрытые садисткие наклонности, которые человек подавляет. – Просто мне кажется это подозрительным, – вздохнула Таррет, – служители видят странные сны, отправляют паладинов, а те просто берут и исчезают. К тому же, мне было ужасно неуютно в том храме. Как будто именно с ним какая-то проблема, вам не кажется? – Мне не нравится твое предположение, – насупился Элиот, – но стоит проверить. Ведь если в храме моей Богини происходит что-то плохое, я должен с этим разобраться. – Храмы всегда были такими, – Таррет пожала плечами, – была у нас тут одна история… Слышали что-нибудь про Жентарим? Огромная преступная организация, которая служит Богу тирании. Так вот, они как-то притворились служителями Бога милосердия и зашли в город, даже храм ему построили. Их раскрыли, конечно, и наказали, но по слухам, Жентарим полностью не исчез. В Глубоководье вообще много разных банд, которые устроили здесь подпольную сеть. Удобно ведь, выход к морю имеется, да и туристов жопой жуй. Поэтому, не удивлюсь, если с храмом Селунэ происходит что-то подобное. Ребята слушали внимательно, быстро жуя. Таррет вообще много могла рассказать. От наёмников, которые часто заглядывали в таверну, в которой она работала, можно было услышать множество слухов. Возможно, стоило туда заглянуть. Как минимум, предупредить Рене, что она в скором времени на работу не вернётся, как максимум – послушать, что говорят. –Так что, мы идём? – оторвала взгляд от своих записей Стелла, как только закончила со своей порцией. Глубоководье только начинало просыпаться ото сна. Было около восьми утра. В такое время многие районы города были погружены в сон. Город был ленив, как огромная кошка. Он просыпался только к полудню, лениво тянул лапки и только к трём часам активно входил в работу. Жемчужина побережья. Город, благословлённый Богами. Он растянулся вдоль побережья, с каждым годом всё больше расширяясь. С одной стороны – огромный океан, нежно накрывающий своими волнами песчаный берег, приносящий свои сокровища, будто бы в дар. С другой стороны – огромные поля и леса. Поля активно возделывались, они одаривали жителей чудесными плодами. Глубоководье не знало войн, сотрудничало с каждым соседним государством. Поговаривали, что это – самый безопасным город побережья. Жемчужина была разделена на пять районов. Каждый из ни как отдельная маленькая территория, со своими правилами и законами. Люди старались лишний раз не перемещаться между районами. Если в одном ты родной, то в другом – чужак. Двери поместья Валлайн выходили на улицу Торгового. Здесь, несмотря на раннее утро, уже велись споры и торги. Все прилавки были забиты товарами и то тут, то там, слышались возгласы торгующихся покупателей. Таррет вздохнула полной грудью. Эта утренняя суета была привычной, казалось почти родной. Лёгкий ветерок трепал её короткие волосы, заставляя танцевать зажигающим пламенем. Привычный гул в ушах звал повернуть налево, проскочить меж знакомых улиц, открыть двери в знакомый трактир, улыбнуться Рене и привычно встать за прилавок. Но новые знакомые увели её в другую сторону. Дальше от привычной жизни, по улочкам, которые она, конечно, знала, но которые почему-то сейчас казались такими незнакомыми... Торговый район привычно шумел, им то и дело пытались что-то всунуть, но серьёзная не по годам Стелла отшивала всех продавцов одним движением руки. Таррет следила за ней заинтересованным взглядом. Девчонке на вид было не больше шестнадцати, но что-то во всех её движениях выдавало в ней особу старше самой Таррет. Может ли это быть выученной привычкой, держаться взрослой и серьёзной? Стелла сказала, что у неё нет родителей, так может это жизнь без них так сказалась на её характере? Таррет никогда не любила это делать. Она выработала определённый стиль жизни, своеобразное правило. Держаться в стороне, не интересоваться и не задавать вопросов. Чужая жизнь её не касалась, она даже не хотела строить предположения. Но пытливый ум не замолкал ни на секунду. Это было что-то врождённое, что-то, словно данное ей самой судьбой. Понимать людей лучше, чем даже сами они себя понимают. Взять, например, Лили. Она, судя по всему, жила в нищете и лишениях, скорее всего воровала, просто чтобы выжить. Но её натура не была прогнившей, она не была преступницей, скорее всего даже не желала себе такой судьбы. Она могла бы стать хорошей женой и матерью, любящей свою семью и дорожившей ей. Но не стала. И не станет, скорее всего. Стелла умная и рациональная. Такие дети подают надежды с раннего возраста. Она была очень похожа на Тарелайн, младшую сестру Таррет. Способность Стеллы к магии скорее всего пробудилась в раннем детстве и девочка могла бы пойти в престижную школу, получить степень и даже стать придворным магом. Но у неё нет семьи, любой доступ к образованию был для неё закрыт, а значит талант просто пропадал зря. Это грустно. Осознавать подобные вещи всегда трудно и неприятно. Словно она заглядывает в самую суть вещей и эта суть кажется до того безобразной и грустной, что хочется отвернуться и не смотреть. Таррет так и делала. Свои мысли на этот счёт она держала в себе, делая вид, будто не замечает огромное множество трагедий у себя перед глазами. Так было проще. Проще наслаждаться собственной жизнью, не пытаясь что-то изменить. Проще не обращать внимание, чем пытаться что-то изменить. Всегда. Всегда было проще. Они пробирались сквозь толпу к той самой доске объявлений. То, что это был центр района, становилось понятно сразу. Просто толпы людей, а самое главное, громкие возгласы продавцов. Из них выделялся один: –Посмотреть на доску объявлений – две серебряные монеты! Таррет хмыкнула, вылавливая из толпы молодую девушку со звериным оскалом. Одета была не лучшим образом, то ли лохмотья, то ли сильно потрёпанная в уличной драке одежда. Из-под капюшона выглядывала копна светлых волос и огромные с жёлтым отливом глаза. Если так подумать, девушка была весьма притягательной и заимела бы хорошую репутацию в увеселительных домах. –А разве это законно? – нахмурилась Стелла. –Естественно нет, – Таррет ухмыльнулась, – но... Мон, что самое главное в жизни? –Бабки, – довольно отчеканил пернатый, с интересом разглядывая молодую девушку. –Вот именно, бабки, – Таррет подошла к девушке, протягивая ей две серебряные монеты. –Ой, спасибо большое, – залепетала девушка, отступая чуть в сторону. Стелла закатила глаза и отошла куда-то в сторону, очевидно, пытаясь найти стражу, чтобы прекратить это беззаконие. Какая она, всё же, неугомонная девочка. С такими цепкими моральными принципами она долго не проживёт. Прирежут миленькую в каком-нибудь переулке и поминай, как звали. Таррет лишь тяжело вздохнула, ища глазами то самое объявление храма Селунэ. Оно нашлось не сразу, его успели завесить какими-то рекламными листами, объявлениями и прочей неважной чепухой. Но оно там всё же было. Таррет недовольно вскинула бровь, заметив, что её фамилия была напечатана, не вписана, как другие, а напечатана. То есть кто-то заранее знал, что она придёт туда. Это немного злило. Таррет ненавидела играть под чьим-то руководством. К тому же, не зная кто руководит этой игрой. Отчего-то сердце опять кольнуло холодом. Она напрягала мозг, пытаясь вспомнить что-то ещё, что могло бы дать хоть какую-то подсказку. Но ни голос, ни поведение той женщины в маске ей не был знаком. Да и откуда она, обычная официантка, могла знать члена тайного совета? – Котёнок, – Таррет развернулась на пятках, глядя на спокойно зазывающую людей девушку, – а ты работала здесь вчера? – Не знаю, – промурлыкала блондинка, – не могу вспомнить... – А так? – Таррет вынула из кармана несколько серебряных. – Ой, кажется, припоминаю! Да, простояла тут целый день. – А ты... Как тебя зовут вообще? – Элеонора, – представилась девушка, поглядывая на монетки. – Элеонора, а ты не помнишь, кто повесил вот это вот объявление? – Помню. Но не уверенна, что готова рассказать такую важную информацию... – А если я добавлю ещё десять серебряных, ты ответишь на все наши вопросы? – подошёл поближе Элиот. – Ой, вы такие замечательные! Как хорошо, что я вас встретила! Объявление повесил дедок в синих одеждах. Как бы так выразиться, чтобы корректно было... – она осмотрела заинтересованную компанию, – короче, чёрный он был. – Понятно. А скажи, ты ведь тут всегда стоишь? – Элиот слегка склонил голову, зеркаля движение Элеоноры. – Не всегда. У меня есть сменщик. Работаем два через два. – Отлично. Скажи, ты много всего слышишь, верно? – Ну, может, что-то и слышу. А вам чего нужно-то? – Понимаешь, мы просто недавно в городе, – голос Мона звучал совсем по-другому, Таррет даже сначала и не узнала. Мон вообще был скользким очень, но, очевидно, знал как разговаривать с девушками и выведывать у них информацию, – и хотели бы узнать разные слухи. Может, что-то необычное недавно произошло, м? – Да много чего... Например, вы слышали о болезни в Полевом районе? Компания переглянулась и вопросительно уставилась на Таррет. Девушка лишь покачала головой. Она не сильно интересовалась жизнью города, а в Полевой старалась лишний раз не заходить. Место хоть и не было опасным, но доверия не внушало. Это были местные трущобы, полные брошенных детей, грязи, безработицы и прочей мерзости. Но район находился у самого выхода из города и через него часто ходили торговые караваны. Особенно караваны из Тэи. Если местные торговцы были ей знакомы из-за родительских связей, то эти... Чужие, имеющие самую дурную репутацию по всему побережью. Только Богам известно, зачем Глубоководье вообще с ними сотрудничает. – Ну, несколько дней назад там появилась какая-то болезнь, – принялась объяснять Элеонора, – весь район сейчас закрыт на карантин. Леди Сильверхенд пытается как-то помочь, но, сами понимаете, всем начхать на трущобы. – Вот оно как, – Элиот поднял серьёзный взгляд на остальных, – а болезнь не распространилась дальше? – Вроде как нет. Если бы распространилась, я бы уже свалила отсюда, – девушка хихикнула, забирая из рук Элиота деньги. Она осмотрелась по сторонам и вдруг дёрнулась, – ой, кажется мне пора. Приятно было пообщаться, ребят! И она бросилась бежать. Все проследили за ней удивленным взглядом, а потом обернулись. Стелла всё же нашла где-то стражу. – Ну бля, сестра, че за облом? – недовольно протянул Мон. – Она, так-то, могла ещё чёт знать. – Я тебе не сестра, – недовольно пробурчала Стелла, – и что эта воровка вам рассказала? – выслушав краткий пересказ, волшебница нахмурилась. – Думаете, это как-то связано с нашим апокалипсисом? – Возможно, – пожал плечами Элиот, – нужно будет сходить как-нибудь и узнать. – А заразиться не боишься? – хмыкнула Таррет, идя следом за Лили. Кошечка знала местные улицы и проходы намного лучше, чем она. Это даже удивляло. – Я аасимар, воин небес, я не могу заболеть. Этот, кстати, тоже, – он кивнул в сторону Мона. Они петляли узкими улочками города. Они были совсем маленькими, настолько , что даже два человека не смогут нормально разминуться. Из местных подвалов несло падалью. Пару раз они наткнулись на пьяные и абсолютно невменяемые тела. А может, эти люди уже были мертвы, никто не хотел проверять. Иногда сталкивались со странными людьми, которые косились в их сторону подозрительно. Лили объяснила это тем, что этими тропами обычные люди не ходят. Ну здорово, теперь они ещё и перемещаются как преступники. Собственно, в этом было всё Глубоководье. Пока ты турист или обычный житель – тебе кажется, что ты в полной безопасности. Но стоит присмотреться и сразу станет понятно: город опаснее, чем кажется на первый взгляд. Даже в самом безопасном районе были теневые зоны, в которые даже стражники старались не заходить. В таких улочках правила анархия и сердцевина всего этого – Портовый район. Он был самым привлекательным для приезжих бандитов. Он был главным криминальным центром, с которым никто не мог справиться. А возможно, даже не пытались. Тишину раннего утра пронзил далекий крик. Все синхронно подняли головы и увидели, как по небу пролетают огромные существа. Грифоны. Наверное, отправляются в тренировочный лагерь. Таррет нахмурилась. Если хорошо подумать, то когда она была маленькой, она ни разу не видела грифонов. Девушка не помнила, когда они появились. Но, кажется, за всё это время жители привыкли к ним и не обращали на них внимания. Но если так подумать, разве это не странно? – Стелла, – Таррет ухмыльнулась, – спорим ты не знаешь, когда появились грифоны? Волшебница в ответ только фыркнула: – Грифоны – древние животные, их упоминание можно встретить в самых древних легендах. Но долгое время они считались вымершими. Пока десять лет назад они не вернулись. Это произошло в тот же период, когда была открыта могила Агайерона. Но точной причины, почему они вернулись, никто на знает. Глубоководье использует их как отличный ресурс и создало целую артиллерию из всадников. Но всё равно грифонов настолько много, что в некоторых заведениях можно отведать их мяса. Это, на самом деле, не очень хорошо. Грифоны – стайные и очень жестокие животные. А средства их подчинить до сих пор не найдено. Сейчас используют очень суровую дрессировку, чтобы их приручить, но кто знает, когда они выйдут из-под контроля. Таррет кивнула. Точно, открытие могилы Агайерона. Первый правитель Глубоководья, ставший для многих почти почти божеством. Поговаривают, будто его дух до сих пор защищает это место, и ходит среди обычных людей немым призраком. Балующихся детей часто пугали его призраком, мол, его зоркий взгляд видит каждый их плохой поступок. Таррет никогда не следила за политикой, но момент, когда его могилу открыли просто невозможно было не заметить. В честь этого устроили грандиозный праздник. С тех пор могила перестала быть сакральным местом и сейчас внутрь даже водят экскурсии. Сколько лет его могилу не могли вскрыть? Сто? Двести? Судя по слухам, там находилось множество магических артефактов и денег. Сотни магов пытались её открыть, но ни у кого не получилось. Пока десять лет назад не появился очень способный парнишка, который смог. Сейчас он является действующим Чёрным Посохом – главным придворным магом. Варджа. Кажется, его зовут Варджа. Вообще, про этого Варджу ходило много слухов. Поговаривают, что он обладает такой силой, что даже Первая Леди его боится. Поговаривают, он издевается над своими учениками. Поговаривают, он покупает или крадёт представителей разных рас, чтобы ставить над ними эксперименты. Особенно ему нравятся дети. Таррет перевела взгляд на двух ангелов, шагающих впереди. Да, за этими нужно приглядывать, а то мало ли... Хотя, скорее всего, это были просто слухи. Ещё одна пугалка для детей. Когда Варджа вскрыл могилу ему было всего пятнадцать, получается, он сейчас ровесник Таррет. Не так страшно, если немного посчитать. Улочки постепенно становились всё уже, а запах гнилой рыбы и пороха всё сильнее бил в ноздри. На каменных стенах красовались яркие красные пятна, и ещё что-то странное, неопознанное, чем-то похожее на блевоту. Яркие признаки Портового района. Таррет пару раз сбегала из дома, уж очень ей хотелось нарисовать корабли. Но, как назло, в бухте их не было. Да и удивительно вообще, что она вернулась домой живой и невредимой. Тринадцатилетняя девочка была лакомым кусочком для местных. Как и сам Портовый – для пиратов. Это только в книжках они благородные. Реальность же была до ужаса безобразной и мерзкой. Хотя, Таррет всё равно несколько раз писала улочки этого района, но уже во взрослом возрасте. Всё же место было до чёртиков колоритным и если знать правила, выжить совсем не трудно. Она ускорила шаг и протиснулась вперёд, резко разворачиваясь на пятках. А потом замерла, останавливая всю их процессию. –Значит так. Ни с кем на улицах не разговаривайте, не показывайте деньги, ничего не покупайте. Следите за карманами, вас обчистят, а вы даже не заметите. И лучше не сталкивайтесь ни с кем взглядами. Поверьте мне, это залог вашей безопасности. –Есть, босс, – ухмыльнулся Мон как-то слишком самоуверенно. Этот идиот, очевидно, думает, что он сильнее их всех вместе взятых. Но он просто никогда не был в портовом районе. Это были не трущобы – намного хуже. Огромный пласт города, расположенный у самого древнего моря. Почти вся береговая линия использовалась как порт. А где корабли – там пираты. Нападения происходили редко, но всё же были. Да и не в пиратах основная проблема. Весь район кишил разбойниками, охотниками за головами, работорговцами и прочими негодяями. Многие из них – беженцы из соседних городов, которые хотели свободы, веселья и выпивки. Они объединялись в банды, забивали друг другу стрелки, которые, собственно, чаще всего заканчивались громкими перестрелками и смертями. Даже стража боялась подходить близко. Обуздать людей, которым не страшно попасть в тюрьму или на виселицу было практически невозможно. Скорее, они даже игрались, проверяли, насколько сильно могут обнаглеть. Таррет и, кажется, Лили, прекрасно понимали, когда заканчивается культурный мир и начинается анархия. Стоило им миновать черту, как они стали более собранными и внимательными. Таррет прислушивалась к весёлым разговорам, к пьяным возгласам и шуму рядом с собой. И не зря. В этой какофонии звуков она смогла выудить момент, когда кто-то взводил курок. Лили тоже заметила, оттого в ту же секунду отпрянула в сторону. Стелла оказалась умной девочкой. Видимо, всё это время она неотрывно следила за Таррет, поэтому присела одновременно с ней. А вот два крылатых оказались более беспечными. Грянул гром выстрелов и несколько пуль впечатались прямо в их мягкие крылышки. – Какого чёрта?! – недовольно завопил Мон. – Добро пожаловать в Портовый район, – Таррет ухмыльнулась, поднимаясь, – здесь все настолько радушны, что готовы убить тебя своей любовью. – Отвратительное место, – проворчал Элиот, доставая священный символ и тихо проговаривая заклинание лечения. Отвратительное место... Лучше и не скажешь. Нужно было отрастить себе дополнительную пару глаз перед входом сюда. Здесь постоянно нужно быть начеку, следить за людьми вокруг, заглядывать в окна, чтобы убедится, не смотрит ли на тебя дуло пистоля. Смотреть себе под ноги, чтобы не наступить на случайно пробегающую крысу или не вступить в чью-то рвоту. Домики здесь были старые, немного покосившиеся, из прогнившего дерева. Они легко загорались. Начавшийся из-за перестрелки пожар, бывало, бушевал всю ночь. Но, удивительным образом, местные сами очень быстро чинили пострадавшие дома. Наверное, потому они и выглядели так уродливо. Старая мостовая тонула в грязи, отходы скидывали прямо на дорогу. Говорили здесь исключительно на каком-то матерном диалекте. Даже удивительно, что в таком прогнившем месте был театр. Хотя, подойдя к нему поближе, стало понятно, что он под стать местным обитателям. Такое же хлипкое здание, отчего-то без крыши. Дверь вся была измазана в томатном соке. Он гнил под лучами солнца, разнося вокруг себя ужасный запах. Таррет поморщилась, глядя на ручку. Прикасаться к ней не хотелось. Ладно помидорный сок, но на ней было что-то странно коричневое, до ужаса похожее на говно. Она беспомощно оглянулась на своих спутников, будто бы спрашивая, есть ли у кого-то платок. Платка, к сожалению, не было. Зато был Мон, который гордо выступил вперёд и прикоснулся к небольшой пуговице на своей одежде. Он прошептал слова заклинания и от его пальцев в сторону руки дёрнулась жёлтая яркая искра. Дверь со странным неприятным скрипом открылась. Но не до конца. В какой-то момент она упёрлась во что-то, больше напоминающие труп. Скорее всего, очередное пьяное тело. – А мне нравится это место, – хихикнул Мон. – Твой сарказм не уместен. Мы на задании, если ты не заметил, – закатил глаза Элиот. – Да срал я, – Мон недовольно скривился, – не хотите пропустить потом по стаканчику? А то жара ужасная. – Я советую тут не пить, – спокойно ответила ему Таррет, – если хочешь, потом могу отвести тебя в трактир, в котором я работала. Но здесь не пиво, а настоящая бадяга, и я не уверена, из какой дури её делают. – Нормальное здесь пиво! – вдруг проговорил тот самый “труп”. – Вы дверь закройте, ебланы, дует. Хотелось, конечно, сказать, что ему в любом случае будет дуть, потому что крыши в помещении не было, но Таррет решила тактично промолчать и просто просунуться в щель. Внутри всё было не лучше. Некрасивая покосившаяся сцена, со следами пороха и гари. Несколько старых лавок, на которых сейчас сидело несколько изрядно подвыпивших людей. Большая часть лавок была испачкана рвотой и томатным соком. На сцене суетился какой-то гном, то и дело проверяя часы. На нём была странная, сшитая из разных кусков ткани, одежда. Заметив их, он радостно подпрыгнул. – Проходите, проходите, – пропищал он, – мы скоро начинаем! О, какой сегодня аншлаг! Удивительно, как у него только язык повернулся, назвать это аншлагом. Если не считать тело на входе, в помещении вместе с ними было всего восемь человек. Но, видимо, обычно здесь было и того меньше. Выбрав себе самое чистое место, компания расселась на лавки. На них бросили заинтересованные взгляды посетители сего высокодуховного места. Один из громил сверлил взглядом Мона и Элиота. Кажется, эта пьяная рожа хотела встать и побазарить по поводу их божественного происхождения, но заиграла музыка и на сцену вышел всё тот же мужчина, постоянно поправляя свои длинные усы. – Дамы и господа! Добро пожаловать в «Морской театр»! Сегодня вы увидите выступление акробатов, фокусников, огненных покровителей и нашу жемчужину – оркестр одного человека! Присаживайтесь поудобнее. Представление начинается!