mirror

— Ты в курсе, что самая невыносимая женщина на земле? Кит развалился на стуле, закинув ноги на парту. — Конечно. Кажется, ты говорил это сотню раз. Или тысячу. Кто считает?! — сказала Лили. При этом она не оторвалась от занимавшего её дела, которое представляло из себя поиск ошибок в сочинение для Олдфорда. — Эйден считает. Кажется, насчитал уже сотен семь. — Молодец. Я всегда знала, что у него с математикой намного лучше, чем у тебя. Тут, очень вовремя, за соседнюю парту сел Линч. — Мы все это знали, — сказал он и бросил на стол Кита какой-то пергамент. — Что это? — удивлённо спросил Кит. — Твоё сочинение, гений, — хмыкнул Линч. — А, точно. Спасибо. Эйден лишь кивнул и, последовав примеру Лили, начал изучать свою домашнюю работу. В такие моменты он был столь сосредоточен, что говорить о чём-то Линчу становилось бесполезной тратой времени. — Эйден опять сделал тебе домашку? — вскинула брови Лили. — Да. — Может попробуешь учиться сам? Говорят, это приносит знания. Возможно, врут, но проверить стоит. Кит криво улыбнулся. Скинув ноги с парты, он повернулся к Лили и подпёр кулаком физиономию, словно приготовился слушать. — Не стоит беспокоиться за моё образование, крошка. Я помог Линчу с зельеварением, а он мне с Защитой от Тёмных Искусств. Это взаимный обмен. — О, ну да, — скептично проговорила Лили. Она закончила с сочинением и повернулась к Киту, сев точно так же, как и он. — Так что ты там сказал про несносную женщину? — Я сказал про невыносимую. — Да-да. Так что? — Ничего, — лицо Кита приобрело странное выражение. — Ммм… Дай угадаю, близнецы подсыпали тебе в чай один из своих экспериментов, и ты начал нести бессвязный бред? — Мне казалось, по твоему мнению, я всегда несу бессвязный бред. — Нет, только периодически. Но не отходи от темы! Если вдруг ты действительно под действием скамандерского порошка и это действие не пройдёт… О, боюсь нам придётся обратиться к специалистам! — Поттер изобразила беспокойное лицо. — Да, точно придётся! — Келли вторил ей, состроив озабоченную гримасу. Лили рассмеялась. — Хотя, вообще-то, — вдруг посерьёзнев, сказал Кит, — я лишь хотел уточнить. Вдруг ты не в курсе, что невыносимая. — Даже не сомневайся, я давно осведомлена. — Это хорошо, — парень откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — Просто сегодня утром слышал, что твой новый друг отзывался о тебе как о невыносимой. Прям слово в слово сказал: «Лили Поттер в курсе, что она невыносимая женщина?». — Кит очень умело передразнил Скорпиуса. Затем воровато глянул на подругу. — Да ты что? — она заинтересовано пододвинулась ближе к слизерницу, но тут же передумала. Это не та тактика, с какой нужно выпытывать у Келли информацию. Быстро нахмурившись, Лили сказала: — Какой ещё новый друг? — Твой любовный интерес. Скорпиус Малфой. Ты же ходишь с ним на свидания, крошка, как такая деталь может вечно выпадать из памяти? Лицо Лили растянулось в улыбке. — О, так ты ревнуешь? — спросила она, разглядывая змейку в гербе Слизерина на груди Кита. Келли же разглядывал потолок. — Ага. Ведь только я имею право называть тебя невыносимой, — скорчил рожицу он, добавив в голос суровости больше, чем обычно. — У тебя авторские права ещё и на то, чтобы звать меня невыносимой? — фыркнула девушка. — Всегда думала, что они есть только для «эй, крошка». Кит невольно улыбнулся и озорно поглядел на когтевранку. — Мои авторские права распространяются много на какие твои наименования, а также на некоторые изысканные поддразнивая. И вообще, это я фактически изобрёл профессию «Доводитель Лили Поттер до белого каления»! Это моя профессиональная деятельность, на минуточку. Лили снова рассмеялась, на этот раз намного громче. Готовящиеся к уроку люди, которые сидели на соседних партах, недовольно обернулись. Поттер заставила себя прекратить. — О, правда? Ну тогда, если бы не я, у тебя не было бы профессии! — Да нет, была. Но не столь приятная. — Кит в задумчивости начал покусывать губы, видимо пустившись в размышления, какая другая работа ему могла понравиться. Лили не дала уплыть другу в мире грёз слишком далеко. — А зачем ты спросил про Малфоя? — А? О, Малфой. Так я и не спрашивал про него. Я спросил, в курсе ли… — Да, но занимал-то тебя явно он, — заявила Поттер. И тут же добавила, чтобы не казаться слишком серьёзной и заинтересованной (хотя смысла не было, Келли уже всё понял): — Ведь про мою несносность всем хорошо известно, зачем уточнять? — О, известно только избранным… — Но ты входишь в это число. Так что? Кит вздохнул и закатил глаза. — Какая же ты… несносная! — поджав губы, Келли уставился на парту. — Ну ладно. Просто про его компанию у нас на факультете, ходят разные слухи. В основном конечно, что эта Великолепная четвёрка все из себя сердцееды, нарциссы, бабники и прочая дребедень. И про венерические заболевания не забудь. Думаю, это распускают девчонки, которых они продинамили. Или может даже бросили, но это тоже не сильно важно, как по мне, в таких делах всё зависит от ситуации, самой девушки, конечно, уровня чувств между парой и то, как далеко они зашли в своих отношениях… Он что, пытается её заговорить? — Не отвлекайся, Кит, — проворчала Лили. Кит недовольно на неё глянул, издав стонущий звук, которым полностью признал своё поражение. — Несносная и вредная, — буркнул он. — Короче, в основном этих парней не любят из-за девчонок, но, помимо этого, есть ещё несколько интересных замечаний. Например, кто-то уверен, что они балуются тёмной магией. А кто-то, что отец Муна демон или, только не упади, Волан-де-Морт! Лили прыснула. В принципе, глядя на Эллиота, волей неволей возникали подобные мысли. Не столь абсурдные, но всё же. — Однако последний слух звучит более правдоподобно и я даже склонен ему верить. Его пустил кое-кто из дружбанов Рамзи, видевший начало драки с Муном. Он свято всех уверяет, что мордобой произошёл из-за Муна. Якобы тот ни с того ни с сего наехал на Майлза, а потом послал Круциатусом… Девушка охнула. — Непростительным заклятием? — Ты знаешь другие Круциатусы, кроме непростительного? — огрызнулся Келли, недовольный, что его прервали. Лили ничего ему не ответила, задумчиво примолкнув. Смягчившись, Кит продолжил: — Круциатус, конечно, не сработал, но разъярить вспыльчивого Рамзи смог без труда. Так и началась та драка. Я бы в это не поверил, потому что верить недалёкому другу, так сказать, «пострадавшего» — дело неблагодарное, но… Когда это начало муссироваться по факультету, нашлись ещё очевидцы из сокурсников Майлза, совершенно незаинтересованные в его обеление. Ну и всплыл факт, мол Мун набросился не просто так, Рамзи высказал что-то неприятное про его отца. Но это такое себе оправдание Круциатусу, как по мне. С другой стороны, когда я спросил об этом Майлза, он просто промолчал. Кит пожал плечами и теперь принялся рассматривать Лили. Та, получившая очень своеобразные и двоякие ощущения от рассказа друга, сидела молча и затуманенными глазами смотрела в его плечо. Итак, Мун и Непростительные заклинания? В принципе, ничего удивительного, в тихом омуте — черти водятся, а у него было целое тихое море. Там уж точно живность обитала покрупнее. Однако, конечно, это всё ещё только слух, официально не подтверждённый. Кит сам сказал, Рамзи молчит. Не факт, что так было на самом деле. Но слухи не берутся на пустом месте… Пожалуй, над этим стоит подумать. — Услышал, как они тебя обсуждают, решил уточнить, общаетесь ли вы с Малфоем, а то он частенько оказывается в твоей компании… Малфой может и не Мун, но дружат они так тесно, что про это тоже начинают появляться слухи разной… направленности. Конечно, мне было бы всё равно, но раз моя профессиональная деятельность завязана на тебе, то… — Действительно, нужно позаботиться, — прыснула Лили, отметив про себя, что оказывается Скорпиус и компания всё ещё её обсуждают, хотя прошла почти неделя с их разговора в гостиной. Интересно-интересно. Над этим тоже стоит подумать. — А я гляжу, Слизерин только и живёт слухами. — Понимаешь ли, — проговорил Келли, сделав выразительный заговорщицкий взгляд, — сплетничество обратная сторона медали холодности. На людях мы неприступны, а между собой очень ранимы и разговорчивы. И, как без этого, любим сочные слухи. Только тс-с-с, никто не должен знать. Линч не переживёт, если раскроется его любовь к сплетням про флирт профессоров и их романы. Серьёзно, он почему-то на этом очень помешан. Лили хихикнула и посмотрела на Эйдена, который лихорадочно исправлял только что найденные недочёты в своём сочинение. Не-е-ет, она очень сомневалась, что Линч был пристрастен к слухам о профессорских отношениях. Но, когда Поттер вновь повернулась к Киту, тот немедленно доверительно закивал и сделал взгляд, утверждающий «точно тебе говорю!». Прозвенел звонок и в кабинет, с грациозностью самый нелепой лягушки, вплыл Олдфорд. Кит, любящий делать всё своевременно, тут же принялся перечитывать сочинение, принесённое Эйденом, а Лили погрузилась в раздумья.

***

Поттер рассеяно попрощалась с Китом после ужина, на котором она не застала загадочной четвёрки семикурсников, и направилась в Башню Когтеврана. Малфой и компания не выходили из её головы. Ей бы лучше начать бояться их после истории с Круциатусом, по-настоящему, не просто слегка затаив дыхание перед Эллиотом. Но очередной внутренний голос (может, она уже сходила с ума?) предложил повременить с выводами и понаблюдать. Слабо верилось, что Муну так просто могло сойти с рук Непростительное заклинание. Если бы это было правдой, кто-то из учеников уже донёс бы директору и пошли разбирательства. Пока что ничего подобного не наблюдалось. Да и вообще… Отойдя от тряски, которую вызвали разговоры о старом воспоминание, Поттер хорошенько проанализировала разговор с четвёркой, состоявший в понедельник вечером. Из этого анализа она сделала несколько выводов/теорий: 1. Скорпиус имеет власть над друзьями. Это можно было понять по небольшим деталям, заметным только если смотреть на всё в целом: взгляд Коннора, как будто он ждал одобрения; маленькое, непринуждённое покашливание, чтобы одернуть Муна; Аарон, который говорил только после Скорпиуса. А в первую их встречу так и вовсе все ожидали, что сначала решит Малфой, когда выяснилось, что за пергамент у Лили. И это даже несмотря на то, что именно по вине блондина свиток оказался у неё. Что это такое в их компании — завёлся блондинистый тиран? Ладно, ладно, с тираном может она и загнула, но всё равно, это выглядело странно. Или именно так выглядит единогласно выбранный, суровый лидер в компании парней? Надо спросить у Кита или Альбуса с близнецами. 2. В те разы, когда Скорпиус вёл себя с ней мило, он притворялся. Ведь оба раза ему было что-то нужно. В первый — чтобы Лили не устроила скандал из-за ушибов, во второй — чтобы Лили помогла им прочесть свиток. Но тогда значит, что обычно он ведёт себя хамовато и очень глупо, будем честны. Да нет, глупый хам не мог хорошо играть виноватость. Эта теория всё же не совсем удачна. Скинем поведение Малфоя обратно на подростковые заскоки. 3. Эта компания (вот глупость-то, а!) странным образом притягивала её, завораживала и, как уже было упомянуто, не выходила из головы. С самого прошлого понедельника. Несмотря на страх перед Муном, раздражение от Скорпиуса и сплетни Кита, они всё равно её интересовали. Как это объяснить? Чувством особенности, ведь она смогла попасть в их уголок, к тому же узнав о главной тайне? Какой-то харизмой Великолепной четвёрки, незаметной глазу, но заметной мозгу? Че-е-ем? (И кто вообще придумал им это дурацкое название — «Великолепная четвёрка»? Можно было сделать варианты и лучше…) Если вспомнить, становилось очевидным, что всю неделю с того вечера в их компании, подсознание то и дело выкидывало подлянки, выдавая в самые неожиданные моменты воспоминаний о разговоре про Аметистовые ворота и не только. И это сводило Лили с ума. Зачем она о них думала, если не хотела больше общаться? Последний раз Поттер испытывала что-то подобное, когда начинала дружить с Китом. Впрочем, те ощущения похожи, но они всё равно не такие. Она никогда не зацикливалась на каких-то людях так резко, как на этих четверых. И это чертовски пугало и интриговало одновременно! Вот же чёрт! Продолжая раздумывать, Лили забрела в гостиную. Усевшись на излюбленный подоконник, она по привычке всмотрелась в окно. Её взгляд уплыл в сторону знакомых елей Запретного леса, плавно переходя от одной макушки к другой. Возможно, Лили было интересно в парнях их взаимодействие? Их тайна с воротами, которая странным образом оказалась связана с ней? Хотя нет, как этот глупый сон мог быть с чем-то связан, чушь какая! Поттер тяжело вздохнула. На софу рядом с подоконником кто-то сел, издав шуршащий звук. Лили содрогнулась от неожиданности и повернулась, открывая штору. Перед ней, так кстати, предстал Скорпиус Малфой, собственной персоной. Поттер призадумалась. Что ему нужно? А вдруг это знак? — Привет, — сказал он. Ехидство, вновь сопровождающее серые глаза, казалось тоже поприветствовало Лили вместе со своим обладателем, озорно вспыхнув. Что ж, она не ответила ехидству взаимностью, а просто поздоровалась со Скорпиусом. Малфой с ехидством ей нравился куда меньше, чем без него. К тому же, наверное он опять собирался попросить о чем-то, связанным с воротами, а Лили все ещё не была готова признать, что ее поход в прошлое был совсем не сном. Но с другой стороны, после недели размышлений над Скорпиусом и его друзьями, поговорить с ним вновь было интересно. Хотя бы для того, чтобы понаблюдать за его поведением. — Как дела? — спросил Скорпиус, небрежно сложив локоть на подоконник. Как забавно… Он всегда начинает беседы именно с этого вопроса? — Очень… странно, — призналась Лили. — Ты что-то хотел? — Да. Знаешь, я решил спросить… — Малфой, бегая глазами по шторе, задумался, прикусив губу и подбирая вариант вопроса. —Да-да? — ответила Поттер, уже раздумывая, как лучше отказать ему, если речь вновь зайдёт о воротах. — Я лишь… Пожалуйста, только не отказывайся сразу! Я понял, рассказывать нам ты ничего не хочешь, но ведь прочитать содержимое свитка можешь, так? Просто прочитаешь, мы убедимся, что там нет ничего нового и отстанем от тебя. Клянусь! Предложение прозвучало разумно и так, что особых поводов отказываться Лили не обнаружила. Уж какие-то непонятные слова на пергаменте вряд ли сокрушат многолетнюю оборону. (Ушлое подсознание при этом отметило: A. Скорпиусу что-то нужно; B. ведёт себя при этом вежливо и мило.) — Ну… — она сделала максимально незаинтересованный вид и пожала плечами. На всякий случай, а то вдруг Малфой, завидев хоть капельку интереса, вновь начнёт приставать, несмотря на обещание. Интерес и вправду был, но только не в диком зеркале, а в удивительной магии четвёрки юношей. — Давай сюда, только быстрее, я очень занята. — Пока я сюда не пришёл, ты пялилась в окно, — заявил Скорпиус, вытаскивая из-за пазухи свёрнутый пергамент. (Очередная отметка подсознания: С. При согласие исполнить просьбу, вежливость уменьшилась на 40%, милость на 60%.) — Это и было важное занятие. Но если тебя что-то не устраивает, я могу даже не… — Нет-нет! Я пошутил же, чего ты такая серьёзная! — тут же повинился Скорпиус. Но вот глаза так и веселились. (D. Вежливость вернулась на 20%.) Лили помедлила с ответом, прикусив губу. Малфоевские глазища погасли, также извиняясь. (Е. Все предыдущие отметки могли быть ошибкой, парень действительно искренен!) — Пожалуйста, прочитай, это очень важно! Не загубишь ведь ты пять лет работы? — Поттер внезапно почувствовала себя ужасным человеком от этих слов и мгновенно смягчилась. — Нет, конечно нет! — Она аккуратно взяла свиток. Теперь, зная его историю, Лили заметила потрёпанность краёв и лёгкую желтизну. Развернув пергамент, девушка прочитала вслух, с трудом разобрав мелкий почерк: — «Аметистовые ворота открываются тогда, когда нужны. Они чувствуют, что необходимы человеку и с радостью дают ему шанс на что-то новое. Золото и зеркало ворот помогут нуждающимся». Поттер посмотрела на Малфоя. — Всё? — озадаченно спросил он. — Да, — кивнула Лили. — А должно быть что-то ещё? — М-м, нет. На самом деле, нет. Но я надеялся, — Скорпиус широко улыбнулся. — Спасибо огромное. И извини за беспокойство. — Конечно, всегда пожалуйста. — Девушка хотела по привычке добавить ещё что-то вроде «Обращайся, если что!», но потом передумала. Скорпиус, продолжая улыбаться, забрал у неё свиток и ушёл в свой закуток, в котором сегодня был почему-то один. Он устроился в кресле, покусывая губы с ужасающей силой, и принялся рассматривать сначала несчастный пергамент, а затем журнальный столик, пустой сегодня. Интересно, что заставило его так задуматься, раз он уже слышал прочитанные строки? А может Скорпиус соврал на этот счёт? Да вроде было не похоже… (И даже подсознание это признаёт!) Лили снова тяжело вздохнула и отвернулась к окну.