mirror

Кит сегодня был особенно мил. Мерлин её укуси, она правда подумала это! Лишь бы вслух чего-нибудь такого не сказать. Келли тем временем распинался, насколько он был хорош в прошедшей игре с Гриффиндором и как легко было украсть победу из глупых львиных лап. Спохватившись, Лили, стараясь вложить во фразу всю непринуждённость, заявила: — Там вообще-то мой брат, Келли. Так что смотри, как бы в отместку я в следующей игре не посылала тебе бладжеры в два раза чаще. — Ой-ой-ой, я так боюсь! — Кит сделал вид, что ему дурно, картинно приложив руку ко лбу. — Правильно делаешь, — она шлёпнула его по ладони, хихикнув. Хотела тем самым показать, что совершенно не верит его дурноте. Кит, имевший давний опыт ловца, быстренько среагировал, ухватывая её ладонь. В голове лихо проскочила мысль, что сделал он это гораздо ловчее, чем Малфой, хотя у того получалось изящней. — Попалась! — фыркнул Келли, беря её за руку. Он, улыбаясь, взглянул ей в глаза. Лили застыла, готовая поспорить на сотню галлеонов, что покраснела. Справившись с волнением, она вторила его фырканью. — Надеюсь, снитч ты поймаешь также быстро! К соседней парте приблизился Эйдан Линч в компании Хьюго, и Кит быстро отпустил руку подруги, добавив: — Уж быстрее, чем ваш мамкин хулиган. Лили хмыкнула, вспоминая, как Кит рассказывал ей про баловство Муна с Непростительными заклятиями на этом же самом месте несколько недель назад. Со всей «беготнёй» в параллельные миры она совсем забыла о данном обстоятельстве. В компании Великолепной четвёрки Лили находилась уже около трёх недель, и за это время и парни, и она успели начать доверять друг другу чуть лучше. Хотя Лили всё равно не теряла бдительности относительно Скорпиуса. А вот Эллиот даже почти прекратил пялиться на неё как на дохлую мышь. Мальчики рассказали ей больше о Зеркале, о его поиске, а также о том, как узнали о волшебном артефакте на первых курсах, и больше не смогли расстаться с таинственной мечтой, обитавшей в стенах замка. Она проводила с ними не каждый вечер, так как иногда они делали домашнюю работу, отличавшуюся от домашки Поттер в силу разницы в курсах. Поэтому мальчики оставались шушукаться, например, над эссе, в своём углу, а она уходила на свой излюбленный подоконник или в кресла у камина, если там были близнецы Скамандеры. Они тактично не спрашивали её, что же она делает со странной для неё компанией по вечерам, хотя и поглядывали с интересом. Лили же благоразумно молчала. На самом деле, четвёрка семикурсников приняли Поттер в свою компании быстрее, чем она ожидала. Она не стала их полноценным лучшим другом, но кое-какие приятельские связи установила. И самым первым, кто «подал ей руку дружбы» был даже не Аарон, как Лили предполагала. Ливингстон вёл себя как обычно, дружелюбно, но ненавязчиво. А вот Коннор будто только её и ждал. Они как-то быстро притёрлись к друг другу, несмотря на все неприязни до этого, возможно из-за общего знакомого в виде Люси. А уже через пару совместных вечеров Лили и МакНамара обменивались тоннами сарказма и шуток, порой доводя Эллиота до белого каления, ибо его их веселье неимоверно раздражало. Как узнала Лили через время, дело было совсем не в ней. Ещё до её прихода в компанию, у Муна было плохо с юмором. Не всегда, конечно, но временами. Хогвартс любил слухи, поэтому они поползли быстро, и вот Лили всё чаще стала замечать убийственные взгляды младшекурсниц, и не только, на себе. Да и не она одна, кстати. Коннор и Аарон, такие же наблюдательные, иногда отпускали на этот счёт шутки. Лили ничего не оставалось, как лишь иронично приподнимать брови и отвечать, что, если однажды её труп найдут сожжённым в запретном лесу, они будут знать кого винить. Благо, до Келли слухи доходили долго, и он лишь через неделю обо всём узнал. Кит долго обижался, играя в молчанку. Поттер понимала, что семикурсники ему очень не нравятся, а потому он злится. Зато у неё было время придумать оправдание, пока слизеринец молчал. И оно нашлось. Она заверила Кита, что находится в компании парней вовсе не из-за Скорпиуса, как полагал Келли (ревнивый Келли, как теперь понимала Лили), а потому что её попросила Люси. Мол, приглядеть за Коннором да выяснить, правда ли она ему небезразлична. Чтобы её показания не разрушил первый же разговор Кита с Люси, а такое в теории могло случится, Поттер предусмотрительно уверила Люси в том же: мол, внедрилась в Великолепную четвёрку, дабы помочь ей с Коннором. На удивление Люси и вопросы, как ей удалось это сделать, Лили неоднозначно качала головой, а на двусмысленные фразы, не связано ли это как со Скорпиусом, таинственно молчала. Для Альбуса ответ был такой же, как для Люси. Брату эта затея нравилась куда меньше, чем кузине. Он как Кит принялся ревностно расспрашивать её обо всём, уточняя каждую мелочь, ведь «эти парни очень непросты». Лили уверила его, что она с ними исключительно ради кузины. Со временем все трое успокоились и приняли новое положение дел, а Кит и вовсе расцвёл, потому что Поттер в какой момент перестала удерживать позывы сердца и стала давать ему недвусмысленные намёки. Она и сама не поняла, как это получилось, но чем больше она приглядывалась к другу с момента того злополучного путешествия, тем больше нежных чувств испытывала. Так что теперь Кит всё чаще и чаще в шутку ловил её за руку, поправлял волосы и так далее. До чего-то более серьёзного дело пока не дошло, ибо и Лили, и Кит боялись испортить отношениями их хрупкий язвительный мир, выстраиваемый годами. К тому же, Поттер иногда очень сильно сомневалась, а правда ли это симпатия и влюблённость, а не просто усилившиеся сестринские чувства, и до этого теплившиеся в ней в отношение к Келли. Иногда она подолгу рассматривала его на уроках, особенно когда они не сидели вместе за партой, или за обедом, размышляя, что ей в нём нравится, а что нет, и действительно ли она, Лили, считает его симпатичным. Пока Поттер пришла лишь к одному однозначному выводу — Келли точно симпатичный. Сейчас же, сидя на последней парте в кабинете Защиты от тёмных искусств в пятницу, внезапно озарённая воспоминанием о Непростительных заклятиях и Эллиоте Муне, Лили начала ворошить в памяти образ этого парня, ненадолго забывая о Ките. Образ Эллиота Муна, с которым в последние пару месяцев она стала гораздо чаще контактировать, слегка видоизменился в её глазах, если сравнивать его с тем, что было в начале учебного года. Лили, конечно, всё также считала Эллиота слегка чокнутым, он также временами пугал её. Но при этом, чем больше Поттер с ним знакомилась, тем больше понимала, что этот мрачный вид байронического героя — хорошо продуманная внешняя оболочка, которую Эллиот выстраивал годами, и продолжает выстраивать до сих пор. Из наблюдений за поведением мальчиков, их шутками и фразами, когда они думали, что она их не слышит, не видит, Лили узнала Муна с новой стороны. И смотря на эту новую сторону ловца Когтеврана, Поттер не могла себе представить, как он кидается на Майлза Рамзи с Непростительным заклятием. Ведь, Эллиот бывал и не пугающим, не мрачным и жутким, а невероятно веселым и забавным молодым человеком, который безмерно обожает своих друзей, а они его. В компании Великолепной четверки вообще царило ужасное взаимопонимание, несмотря ни на что, от чего Лили порой чувствовала себя совершенно лишней. А ещё она узнала, что с ним что-то случилось на первом курсе или раньше, от чего мальчик стал замкнутым и обозлённым. Что это за событие, понять было трудно, ибо с Поттер подробностями делиться никто не собирался, а сам факт существования трагедии она выяснила всё также: из обрывков фраз и переглядок. Из них же Лили поняла, что это всё неотрывно связано с Зеркалом. И теперь начинал складываться некий паззл, суть которого пыталась разгадать вся школа предыдущие года — мальчики одержимы артефактом, Зеркалом, не только из-за своей страсти к приключениям, а ещё и из-за личной беды одного из них. Лили выяснила у Эллиота, что он бывал в Зазеркалье (так она про себя назвала мир за Аметистовыми Воротами) около 6 раз, всегда попадая в разное время. И делал он это ещё до дружбы с мальчиками, что вызывало некоторые вопросы у Лили: было это на первом курсе или раньше? А если раньше, что же он делал в Хогвартсе до одиннадцатилетия, ведь Аметистовые Ворота водятся только здесь? Эти вопросы с одной стороны раздражали её, ведь, какого чёрта в этих парнях столько недомолвок? А с другой, ужасно будоражили, подначивая Лили идти к разгадке тайны. Что же касалось отношений с Зеркалом самой Лили Поттер, она всё ещё испытывала желание вновь побывать за Зеркалом, и все способы забыться, что предлагал Эллиот, не помогали. — Попробуй вспомнить все жуткие моменты, которые там были. Ощутить холод и страх того места, где ты очутилась. Прочувствовать те эмоции, напомнить себе, как это страшно, — негромко бубнил он как-то вечером на соседнем кресле, пытаясь помочь новой подруге. Рядом Коннор, Аарон и Скорпиус, не обращая на них внимания, писали конспекты по травологии. — Ты думаешь, я не пробовала? — Мун предлагал ей этот и другие подобные способы уже не в первый раз. И ничего не помогало. Лили злилась. — Попробуй ещё. Мне помогало. — Значит у нас разные устройства сознания! — огрызнулась в ответ Лили, и Эллиот тут же ощетинился: — Не хочешь, мучайся. Твои проблемы. Вспыльчивая Лили насупилась в кресле, и вздохнула. Со временем желание немного притупилось. Или она просто привыкла? В любом случае жить стало легче, хотя каждый раз, заходя за поворот, она надеялась увидеть огромные золотые ворота, которые бы молча ожидали, когда она откроет их и коснётся ледяной поверхности. — Эй, Лили! — прервал её размышления голос Кита. Девушка вздрогнула, отвлекаясь от размышлений, и повернулась к нему. — Да? — Ты опять меня не слушала, я вообще-то важные вещи рассказывал. — Неужели? Ни разу ещё не слышала от тебя важных вещей. — Несмотря на нежность, проскакивающую в их с Китом отношениях, Лили старалась сохранять их дух сарказма, потому что без него было бы паршиво. Хотя может и не так, как прежде, ибо долю сарказма она теперь вываливала на Коннора. — Вот и послушай. — Кит наклонился к её уху, затягивая торжественную паузу. Урок уже начался, и профессор Олдфорд, хлопая большими впалыми глазами с редкими ресницами, медленно оглядывал класс, параллельно, всё также медленно, открывая журнал. — Эйдан принёс мне весточку, пока ты витала в облаках, мадам. — Так-так? — И назвал дату следующей вылазки в Хогсмид. Самой последней перед каникулами. В субботу, через неделю после вашей игры. Лили прикусила нижнюю губу. Затем, раньше, чем успеет прокусить её до крови, оставила губу в покое. Чёртова привычка Скорпиуса была очень заразительна. — И? — Может, вместе сходим? — Просто предложил Кит, совершенно естественно. Лили еле сдержалась, чтобы не ойкнуть. Это что, свидание? Вообще-то, они и раньше ходили вместе. Только это получалось как-то само собой, без приглашений. — А то вон Линч и Уизли хотят меня бросить, — продолжал Келли. — Первый чёртов зубрила, начал готовиться к СОВ уже сейчас, а второй со своей подружкой скоро с ума сойдёт. Так как? — Кит приподнял одну бровь, заискивающе ей подёргивая. И тут же посерьёзнел. — Ну если, конечно, ты не собираешься пойти со своими новыми друзьями? Нет, со своими новыми друзьями она идти не собиралась. И именно так и ответила Келли. — Правда, возможно со мной захочет пойти Люси, если Коннор её продинамит. — Ну ты же там следишь за ним, внедрилась как шпион заправский. Вот и заставь красавчика пойти с твоей кузиной, не обломится. Мысль была неплохая, но её исполнение могло не случиться. Коннор, хоть и общался достаточно хорошо с Люси, развивать их отношения совершенно не спешил. Лили как-то, раз уж она соврала всем вокруг, по какому поводу тусуется с четвёркой семикурсников, решила выяснить для любимой кузины, от чего так. Несколько раз она попыталась поинтересоваться у МакНамары, как же тот относится к Уизли, заходя всё с новых, далёких тем и сторон. Но, в ответ Поттер получала лишь смешки и шуточки, без возможности узнать истинные мотивы Коннора, а также муки совести, ведь она, Лили, ничем не смогла помочь сестре. Коннор МакНамара, как и трое его друзей, хранил свои маленькие секретики очень хорошо. Зато, при Лили они точно никогда не обсуждали других девушек Коннора кроме Люси, что уже давало надежду. Совершенно крохотную, если честно. — Я постараюсь, но ничего не смогу обещать. Давай, я точно выясню всё у Люси, и скажу тебе, хорошо? Кит наигранно закатил глаза, якобы оскорблённо хмыкая. — Ах, ну так и быть, сударыня.