Путь королей

Тэхён устало потирал покрасневшие глаза, пытаясь второй рукой, на ощупь, найти бутылёк с каплями для глаз, но натыкался на все, кроме нужной бутылочки. — Да где же вы? Мужчина раздраженно выдохнул, убирая руку от лица, и чуть подслеповато сощурился, чтобы найти необходимое лекарство для глаз, которое нашлось на удивление быстро, но не там, где он рассчитывал. Один из их талисманов компании, а именно серый кот, внаглую устроившийся на его столе, лежал мордочкой на необходимом ему бутыльке и честными глазами смотрел на взбешенного Кима. Мол, я не я, и вообще, я не знаю, что тебе надо. — Вот знал же что ищу, специально издевался. Тэхён протянул руку, забрав капли и сняв с них несколько длинных кошачьих волосинок, наконец-то закапал в раздраженные монитором глаза, тут же крепко зажимая веки от легкого пощипывания. Кот на это только выразительно щурился, фыркая в пушистый хвост, которым обвил передние лапы, и явно не чувствуя себя виноватым. Он тут, между прочим, всеми силами старался намекнуть их нерадивому сотруднику, что время уже далеко за полдень и пора бы подкрепиться, и не тем, что обычно засовывает в рот Тэхён, а нормальной, человеческой едой, от которой кот бы и сам не отказался. Но кто бы его послушал и дал поесть нормально? Пичкают этими камешками да влажной субстанцией, которую называют — здоровое кошачье питание, и светятся как золотые монеты. Гордые, мол, смотрите, мы сами тестировали, это можно есть. Если бы он мог, он бы многое высказал всем людям, но, к счастью, коты не обучены человеческой речи, зато умеют многое другое. Видя, что Тэхён уже проморгался, и вновь готовился засесть за свой отчет, кот поднялся на лапы, выгибая спину дугой и широко зевая, недолго думая, улёгся прямо на руки Кима, который уже занес их над клавиатурой. Хватит. Наработались на сегодня, пора и честь знать. Тэхён улыбнулся, высвобождая одну руку, чтобы погладить кота по голове, чувствуя как на колени ему легла тяжелая голова пса, второго талисмана их конторы. — Оккупировали значит? Не дадите свободно поработать? Альфа опустил взгляд, смотря в грустные глаза собаки, и не смог сдержать улыбку. Эти два хвостика появились у них совершенно недавно. Кажется, всего полгода назад директор приволок их со словами, что именно они станут главными лицами их компании, но поставил одно небольшое условие: питомцев придется брать к себе на передержку попеременно. На этой неделе оба жили в квартире Тэхёна, скрашивая его утро новыми заботами. Альфа зарылся в густую шерсть кота, чуть хмурясь, когда вдруг понял, что за всё это время они так и не дали клички животным. Просто звали их Кот и Пес, и те уже стали откликаться на них, нисколько не комплексуя по этому поводу, но всё равно, как-то не по-людски выходит. — Тэхён? — В дверном проеме появилась голова зам директора, который тут же нахмурился, видя бездельничество. — Там новый корм привезли, надо проверить на качество. -Сейчас подойду. Альфа разочарованно вздохнул, вынимая вторую руку из-под теплой тушки кота, и поднялся со стула, слыша скулеж собаки, которая тоже пригрелась у человека на коленях. Они напомнили Тэхёну его самого в пятнадцать лет. Когда он оказался в детдоме, совершенно не помня, кто он такой, почему сидел на крыльце этого дома, и очень хотел чтобы его обняли и погладили по голове, говоря, что всё будет хорошо. Вот только этого не произошло. Всё, что он получил, это фунт презрения и смешки в спину. Грязный с головы до ног, в непонятной одежде, которая казалась больше дерюгой, с грустными глазами и полным провалом в памяти. Единственное, что он помнил, это своё имя. Медицинское обследование не показало никаких отклонений или же травм, просто парень, который внезапно забыл, кто он и откуда, без места жительства. Его никто не искал, база данных была девственно чиста, и всё, что ему оставалось, это начать жизнь с чистого листа, в надежде, что такое не повторится вновь. На данный момент альфе исполнилось уже двадцать пять лет, он занимал место в одной из главных организаций по производству кормов для животных, являясь одним их немногих специалистов в своем деле. Шутка его главного врага в детском доме о том, что Тэхёну надо есть только корм для животных, так как выглядит он как побитая дворняга, оказалась совсем не шуткой. Зацепившись за это, альфа с удивлением нашел что есть такая профессия, как дегустатор кормов для животных. Вот только вопреки всем домыслам они не ели корм в прямом смысле этого слова. Да, жевали, но не глотали. Проверяли на текстуру, вкус, запах, а также прогоняли в специальных аппаратах, которые выявляли химикаты и другие вредные примеси. Так что, окончив университет по специальности «Пищевые технологии. Диетология», Тэхён с гордо поднятой головой пошел устраиваться на работу, где сидел уже второй год, и не собирался её менять никогда. — Что тут у нас? — Альфа зашёл в производственное помещение, куда доставили новую партию, и сложив руки на груди, уставился на их менеджера, который не соизволил даже оторваться от компьютера. — Там на столе всё, новый вкус для котов и собак. И, это, блохастых выгони, — Тэхён чуть поморщился от тона, — а то опять загадят всё вокруг. — Сейчас. То, что оба хвостика упорно следовали за ним, он даже не сомневался, так же как и в том, что Юнхо выгонит их обоих за дверь. Вот кто-кто, а этот омега просто люто ненавидел животных, стараясь сорваться на каждом из них. На вопрос, что он делает на этой работе отвечал коротко — платят хорошо. Этим всё сказано. Вытолкав хвостатых за дверь, Тэхён сел за рабочий стол, пододвигая к себе первую партию сухого корма. Что ж, видимо обед подождет.

***

Магический огонь чуть потрескивал, кидая на стены причудливые тени, превращая обычное — в сказочное. Небольшое помещение, устланное тёплыми шкурами, и широким окном, с раскрытыми настежь ставнями пропиталось чуть сладковатым запахом, который уже никогда не вытравить из этих стен. С левой стороны от окна расположился стол, который был завален различными инструментами и кистями, также по всему периметру стола стояли стеклянные баночки со светящийся жидкостью внутри, явно не предназначенные для неумелого использования. С правой стороны были свалены в кучу шкуры разных форм и размеров, в самой середине своеобразного кокона было небольшое углубление, похожее на гнездо, в котором свернувшись калачиком спал маленький дракончик, изредка издавая пищащий звук, на который реагировал взрослый дракон, находившийся на улице, громогласным ревом. Детеныш? Первое, что приходит на ум, но нет. Этот маленький, казалось бы, несформировавшийся дракон был уже вполне себе половозрелой особью, со скверным характером, полным отвращением ко всему живому и неуёмным аппетитом. Единственный, кого данное существо подпускало к себе и считало своим другом, был альфа, который занимал не последнюю должность при царском дворе — оружейный гравер, звучит гордо и накладывает очень большую ответственность. Именно он и нашел дракона, ещё яйцом, и не послушав совета местного мага, который хотел сразу же выкинуть, по его словам, недоношенную ящерицу, припрятал находку у себя в комнате, грея яйцо в камине, огонь в котором с тех пор никогда не потухал, даже несмотря на то, что зимы тут были нехолодными, а лета такими, что хотелось снять себя не только лишнюю одежду, но и кожу, чтобы дышалось легче. Но Чонгука это никак не волновало. За пять лет, что дракон живет у него, он уже полностью смирился с такой жарой, и теперь умудрялся мерзнуть в других помещениях замка. Местные уже начали поговаривать, что альфа заразился драконьим недугом, которым болел его питомец, и что жить ему оставалось совсем недолго. Сам же Чонгук так не считал, ухмыляясь про себя от этих пересудов, и вновь закрывался в комнате, листая до утра старинные фолианты и ручным штихелем аккуратно выводя старинные руны на боевом мече. Ошибиться было никак нельзя, любая оплошность равнялась смерти как физической оболочки, так и ментальной. Когда он впервые десять лет назад пришел к местному провидцу, прося научить его азам магии и открытию порталов, тот жестоко посмеялся над юнцом, сказав, чтобы не забивал свою голову ненужными знаниями, а шел оттачивать методы боя. Отец с папой тоже не одобрили его стремление к изучению магии, но не особо и препятствовали, прекрасно понимая, отчего их сын вдруг стал таким одержимым. Единственным, кто его поддерживал и всецело верил в успех, оказался маленький дракончик. — Скарр, просыпайся, дело есть. Чонгук зашёл в комнату, чуть пригибая голову, чтобы не шарахнуться ей о притолоку, как бывало уже не раз, высматривая черно-красный комок на шкурах, который, лениво потягиваясь, уже сверлил своего хозяина недовольным взором. — Не хочу, спать хочу. — Так, потом поспишь, у меня и правда важное дело. Сняв куртку, альфа кинул её прямо на пол, тут же садясь на деревянный стул, который неприветливо скрипнул под его весом. Не обращая внимания на шипящее возмущение за своей спиной, Чонгук уже полностью погрузился в работу, аккуратно вырезая последний символ на лезвии меча. Сейчас должно всё получиться, он нашел последний, недостающий символ. Осталось только нанести специальную краску, раскалить меч и тогда… — Чего надо-то? — цепляясь острыми коготками за штанину альфы, Скарр шустро вскарабкался ему на колени, со стуком опуская мелкую головешку на столешницу, жмурясь как самый настоящий кот. — Капля твоей крови в краску и чтобы ты раскалил меч докрасна, но это уже после нанесения. — Прямо тут палить будем? — Нет, на поляну надо идти, туда, где всё и произошло, иначе ничего не получится. — А если и сейчас не выйдет? — Тогда буду пробовать дальше. Альфа уверенно кивнул, доставая бутылек с краской и откупоривая его. Дракон только тяжело вздохнул, прыгая на стол, и, дождавшись, когда Чонгук закончит все приготовления, полоснул сам себе по лапе, капая три золотых капли крови в красную краску. — Заклинание помнишь? — Помню. Скарр… у меня же всё получится? — Получится, друг мой, получится. Чуть привстав на задние лапки, дракончик положил переднюю на плечо альфы, склоняя голову вбок и внимательно смотря в обеспокоенные глаза Чонгука. Он видел уже пять попыток открыть портал и вернуть того, кого у него забрали. Пять провалов и пять нервных срывов, после которых альфа становился ещё замкнутее и суровее. Когда у тебя отбирают истинного, да ещё и в таком раннем возрасте, это всегда больно и не каждый сможет пережить такой удар. — Я почти забыл его лицо, его смех, зато помню его глаза, они мне снятся каждую ночь. Каждый раз, когда открывается портал, но ведет в мир, где его нет и никогда не было. Я шел последние разы уверенный в том, что ничего не получится. Как я буду открывать этот портал с такими знаниями? — Сердцем открывай, оно всегда знает правильный путь. — Сердцем. Прошлые пять раз не помогло это сердце. Чонгук кивнул, обмакивая кисть в краску, начиная аккуратно наносить ее на вырезанные символы, еле слышно читая заклинание. Каждый символ ярко вспыхивал, означая, что он на правильном пути, а глухое тарахтение Скарра под боком настраивало на нужный лад. В этот раз у него точно всё получится. Это ощущение свербело под ложечкой, мешая спать по ночам, словно направляло на нужный путь, подсказывая на сей раз верную дорогу.

***

Десять лет назад

— Он станет великим магом, мой господин. Потенциал очень велик, — придворный маг склонился в учтивом поклоне перед королем, хотя с радостью бы вогнал нож в тощую шею монарха. — Мои провидцы говорят, что он разрушит королевство, сместив меня с трона, начав новую эру. Что на это скажешь ты? Король постукивал пальцами по колену, выдавая свою нервозность и не спускал глаз с придворного мага. Он этого жулика недолюбливал всем своим черным сердцем, но и изгнать из королевства не мог. Слишком долго он занимал своё место, помогал еще его прадеду править, давая наставления и советы. Да и полюбился местному народу, так просто от него не избавишься, поэтому скрипя зубами приходилось терпеть. А маг только кривился от этого вопроса, быстро прокручивая в с своей голове варианты ответа. Сказать правду, и мальчишку тут же убьют. Солгать — умереть самому. — Его судьба разбита, ваше высочество. Есть два пути: один ведет к благой цели и процветанию всего народа Голубой Лагуны, второй уходит во мрак и жестокость. Там кровь льется рекой и звенит сталь. Я не вижу того, как он смещает вас с трона, но я вижу, как он делает этот мир лучше. «А лучше для этого мира твое мертвое тело». Но этого маг не сказал, разгибаясь с поклона и в упор смотря на короля, показывая всем своим видом, что ему нечего скрывать. — Вот как, — король потёр подбородок, смотря на мага. Древний как этот мир, но выглядел лет на тридцать не больше, поджарый, с развитой мускулатурой и светло-серыми глазами, в которые становилось неуютно смотреть после первых секунд. Словно насквозь видел, черт ходячий. — Я слышал, что он родился в один день с сыном королевского оружейника, и что принимал их один знахарь. Так же ходят слухи, что у детей появилась связь, которую невозможно разорвать. Правы ли эти слухи? — Отчасти, — маг кивнул, скрестив руки перед собой и принимая более расслабленную позу. Сейчас придется врать так, как никогда ранее не приходилось. — Дети и правда появились в один день, и принимал их один знахарь. Между ними крепкая дружба, но не более. Связь невозможно между двумя альфами. — Но история говорит об обратном. — Король откинулся на троне. — Есть много случаев, когда два альфы создавали союз, который был скреплен на небесах, и несли с собой разрушение и смерти. Также в летописях есть упоминание о том, что два альфы взойдут на трон Голубой Лагуны, и будут править ею до тех пор, пока не осыплются звезды с небосклона. — Летописи, — маг кивает, чуть улыбаясь. — Они писались при мне, мой король, и могу сказать с точностью, что в них нет и доли правды. Тогда было необходимо дать надежду народу, одновременно с этим запугав их. И великие умы королевства не придумали ничего лучше, чем сочинить эту байку. Вам не о чем беспокоиться. Вы будете править еще долгие года. Маг снова склонился в коротком поклоне, видя, как монарх помахал рукой, наконец — то отпуская его. Стоять в этом тронном зале, перед этим лицом с каждым разом становится всё сложнее и сложнее. Но летописи не врут, грядут перемены, после который Голубая Лагуна обретет двух новых королей. А уж он позаботится о том, чтобы эти короли жили так долго, как долго стоит камень у подножья горы. Не зря же его называют за глаза черным магом, продавшим душу дьяволу. Знали бы люди, как близки к правде, гореть ему на костре в ту же секунду. Король нахмурился, наблюдая за тем, как за спиной мага закрылась массивная дверь, отрезая его от тронного зала. Король не поверил словам мага, они пропитаны ложью, его провидцы правы — маг и мальчишка слишком опасны для королевства. — Ваше величество. Вкрадчивый шепот раздается из дальнего угла, где спрятана потайная дверь замка, откуда выплыла чуть размытая фигура одного из провидцев. Он не шёл, а парил над полом, его аура была тёмной, тяжелой, но именно при виде неё король мог спокойно выдохнуть. С ним те, кто никогда его не предаст. — Ваш маг врет, ваше величество, — провидец делает круг вокруг трона, останавливаясь с правой стороны от короля, и чуть наклоняется вперед. — Летописи никогда не врут, они говорят правду. Мальчишка силен. Он уже управляет стихиями. Играется ими как ребенок погремушкой. К нему уже идут на поклон местные, прося помощи. Он никому не отказывает, помогает. Он подрывает ваш авторитет в глазах граждан. Еще несколько лет, и стихии полностью покорятся ему, все драконы королевства склонят головы перед ним, принимая его величие. Он свергнет вас с трона, а сын оружейника будет стоять рядом, с окровавленным мечом. Он опасен для вас. — И что вы предлагаете? — Король облизнул сухие губы, сжимая пальцами подлокотник кресла так сильно, что было слышно, как трещит дорогая обивка. — Убить мальчишку. Прямо на глазах у его избранника. Размотать его плоть и кровь по окрестностям, внести смуту и страх в сердца людей. Повернуть все так, что магия это смерть. Что только монархи могут управлять ей, что только избранные могут удержать такую мощь в руках. Мы поможем вам обмануть народ. Сын оружейника сам расскажет как разорвало мальца от силы, как он кричал перед смертью. Народ пойдет на его зов, народ встанет на сторону короля, и вновь склонит колени перед вами. Драконы всё так же будут в вашей власти, и даже этот маг не сможет ничего предпринять, ему придется смириться с поражением. Его боль станет нашим оружием. — Чтобы доказать народу, что такой силой может владеть только истинный правитель Голубой лагуны, мне надо продемонстрировать эту силу. — Голос хрипит, а глаза лихорадочно бегают по помещению. У него нет этой силы. Всё, что может сделать нынешний король, это небольшой воздушный поток, которым даже не сдвинуть ложку с места. — Мы вам поможем, — вкрадчивый шепот ядом растекается по венам. Провидец знает свое дело. Не имея плоти и крови, они могут лишь управлять сознанием, меняя его под себя. И новый правитель оказался самой легкой жертвой. Но если маленький альфа обретет силу, им более не жить в Голубой Лагуне, не тянуть жизненные силы из прекрасного оазиса. — Доверьтесь нам, наш король. Альфа прикрывает глаза, кивая на слова провидца, и обмякает в кресле, полностью погружаясь в транс, видя под закрытыми веками другую жизнь. Где его всё любят и боготворят, где народ стоит на коленях и молит его о дарах, где он владеет всеми стихиями, а за спиной стоят драконы, полностью покорившиеся его власти. Он видит этот сон, пока провидцы собираются в круг, в центре тронного зала, начиная хоровод, раскачиваясь в такт ритмичного завывания и полностью сливаясь в один большой круг, где уже не разглядеть никаких очертаний.

***

— Это несмешно, — Чонгук сорвал травинку, собираясь засунуть ее в рот, но тут же сморщился, когда она рассыпалась у него в руках, превратившись в труху. — Ты издеваешься? — Нет, — звонкий смех наполнил поляну, где в высокой траве лежали два альфы. Одни из них делал пассы руками, создавая над головой небольшую тучку и направляя ее на хмурого друга. — Остынь, Чонгук. Как по приказу, тучку пронзила небольшая молния, и на альфу обрушился мощный поток воды. Смех сменился визгом, когда Чонгук подорвался с места с целью намять бока нерадивому другу. Вот только это не так-то и просто, альфа сорвался с места чуть быстрее, кругами носясь по поляне, уворачиваясь от рук Чонгука и не давая себя поймать. Уже через минуту оба и забыли, зачем Чонгук погнался за другом, что именно хотел сделать и почему он мокрый. Они бегали по поляне, смеясь и перекидываясь шутками, Чонгук снова подкалывал альфу по поводу разноцветных носков, которые тот специально надевал разные, говоря, что так его ногами куда комфортнее. Некоторые ткани он специально вымачивает в растворах, чтобы окрасить их в яркие цвета. Он никогда не носил обувь, предпочитая вместо них тряпичные рукава, которые назвал носками и очень гордился этим. Поначалу народ косо смотрел на странного ребенка, а потом все привыкли, свыклись с мыслью, что такой вот у них новый житель. Житель, который помогал найти потерявшийся скот, спасти урожай от засухи или истребить жуков, которые начинали подтачивать дома крестьян. Уже ходил слух, что этот странный альфа будущий король. Что пророчество скоро исполнится, и трон займет тот, кому по праву он будет принадлежать, а слухи о том, что королевская семья давно потеряла свою магию, только сильнее укрепились в народе. — Поймал! — Чонгук ловко обхватил смеющегося друга за талию, падая вместе с ним в траву и тут же зарываясь носом под скулу, втягивая аромат альфы. Он пах летом, нагретой землей и свежей травой, он пах утренней росой и тёплым молоком. Так пах его истинный. — Я так рад, так рад, что ты есть у меня. Чонгук не сдержал тихого урчания, когда длинные пальцы зарылись в его волосы, начиная перебирать мягкие пряди, распуская ленту, которой альфа подвязал длинные волосы. — И я рад этому Чонгук, и я. Когда они впервые услышали аромат друг друга, то избегали общения около недели, боясь показаться на глаза. Ведь такого никого не было. Каждый сызмальства знал что есть истинность, слушал рассказы старших, как она проявляется и какие последствия несёт за собой. Каждый ребенок в королевстве ждал свое десятилетие, чтобы обрести природный аромат и наконец почувствовать того, кто ему предназначен судьбой. Но к чему никак не были готовы ребята, это к тому, что когда они вновь пересекутся на улицах королевства, то их собьеют с ног ароматы друг друга. Это как удар под дых, хочется глотнуть воздуха, но уже не чистого, а смешанного с самым прекрасным запахом в мире, хочется искупаться в нем с головы до ног и никогда не смывать с себя. Хочется. Так сильно, что становится даже страшно. Именно тогда оба альфы и рванули друг от друга, спрятавшись под крылом у родителей, плача о своей судьбе. Но взрослые на то и взрослые, чтобы аккуратно и мягко донести до своих чад, что такое тоже бывает, что это не зазорно. И если судьба дала в пару альфе именно альфу, значит, так и должно быть. С тех пор прошло уже долгие пять лет, и ребята более не разлучались никогда. Ссорились, дрались, обижались, но всегда оставались рядом. — Чонгук… Но альфа не успел договорить, замолкая на полуслове и резко принимая сидячее положение. Мир дрогнул. Перед глазами альфы словно поплыла картинка, не давая поймать фокус, вертя их стороны в сторону. Слишком тихо, в один миг, чтобы разорваться громогласным хлопком, только спустя секунду альфа понял, что этот звук принес с собой сильный ветер, который буквально сбивал с ног. Он не слышал, но смутно видел, как Чонгука откинуло от него, провезя спиной по зеленой траве, как закручивается черная спираль, прямо перед ногами, чтобы в один миг окраситься в красный цвет, полностью выключая сознание. — Тэхён! Чонгук упал на колени, сопротивляясь неожиданно налетевшему ветру, пытался дотянуться до альфы, впиваясь пальцами в землю. Но всё без толку, поток слишком силен, он прижимал к земле, не давая даже нормально дышать. Но Чонгуку было надо туда, в черный водоворот, где остался его истинный, где сидела его судьба. В груди кололо и болело, словно ему насильно вырывали сердце. Что-то слишком плохое настигло их в этот мирный день, что-то, что с глухим хлопком окрасилось в алый и разорвало воздух нечеловеческим криком боли. Так болела душа, от которой только что оторвали половину. Так кричал Чонгук, буквально разрывая себе грудь, пытаясь достать оттуда кровоточащее сердце. Он больше не чувствовал Тэхёна. Словно все, что было до этого, один мираж. Зато чувствовал сильные руки, которые с легкостью подняли его. Альфа не сопротивлялся, продолжая выгибаться дугой в чужих руках и беззвучно кричать. Благо что больше не пытался разодрать грудь, которая уже покрылась кровавыми полосами. Маг сильнее прижал к себе Чонгука, стараясь как можно быстрее убраться из эпицентра. Он сделал всё что мог, защитил Тэхёна, оставил его в живых, но расплачиваться пришлось его любимому, который сейчас испытывает самые страшные муки в мире. Он всё объяснит, все расскажет, когда придет время, будет незримым наставником, будет помогать так, чтобы его не привлекли к заговору. Он сделает всё, чтобы Голубая Лагуна вновь жила. И будет надеяться что Чонгук и Тэхён простят его за причиненную боль. Они поймут, он верит в это, также как и в то, что солнце всегда встает по утрам.

Конец.

***

Чонгук брёл по некогда прекрасным улочкам королевства, стараясь не смотреть на ту разруху, в которую превратилась Голубая Лагуна за десять лет. Некогда цветущие поля теперь стояли голые, деревья больше не шумели листвой, растеряв свои кроны. Урожай крестьяне с каждым годом собирали всё меньше и меньше, ничего не росло на засохших полях, а вода стала новой валютой. Дома покосились, где-то уже обвалились крыши и прогнили полы. Драконы больше не кружили в небе, прикованные цепями во дворе замка, да и неба-то больше не было. Серая хмарь закрыла солнце, словно даже оно более не в силах было смотреть, как умирало самое прекрасное детище. Чонгук бы многое отдал, чтобы вновь понежиться в его ласковых лучах и услышать смех детей. Но это уже казалось за гранью фантастики. Вся жизнь осталась только за высоким каменным забором, которым обнесли замок. Там поля и урожай, там вода текла ручьем, туда и шли местные просить помощи монарха, который десять лет назад издал страшный указ — любой житель, который владел стихией, но в котором не текла королевская кровь, считался опасным для общества, и подлежал немедленному уничтожению. Вот только Тэхён был последним, кто владел стихиями. Последний и первый, кто погиб, по словам монарха, от силы, с которой не смог совладать. Первые годы были самыми трудными. Люди за еду и звон монет сдавали своих же соседей, клевеща на них, а король только кивал, принимая очередную жертву. Люди верили в сладкую ложь, а когда прозрели, стало уже слишком поздно. Чонгук поправил меч, что был надежно спрятан в отцовские ножны, и нашипел на дракончика, который елозил за пазухой, явно недовольный тем, что его туда засунули. Но это ради его же безопасности. Надо быстрее покинуть территорию королевства и попасть туда, на поляну, где Чонгук оставил часть своей души, туда, куда не ходили местные, и где ему никто не помешал бы вновь отправиться на поиски своей судьбы. Скарр недовольно ворочался, пытаясь найти удобное положение и украсть от альфы крупицы тепла, которого ему так не хватало. Привыкнув к вечному жару комнаты, дракон с превеликим недовольством покидал её пределы, всегда спеша вернуться обратно. Такие походы до проклятой поляны он не любил более всего оттого, что неизвестно, когда они вернутся домой и оттого, что Скарр буквально каждой чешуйкой чувствовал злобу и ненависть, направленную на его хозяина. Ещё бы нет. Он занял место своего отца, он на хорошем счету у короля и его свиты, он тот, кто первым рассказал, как пропал Тэхён, сея в сердцах предательские ростки недоверия. Чонгук тогда хотел найти помощь среди обычных горожан, рассказывая, как его друг буквально пропал в черном вихре, поддерживаемый крепкими руками мага, который кивал на каждое слово. Он просил собраться всем вместе и пойти на поиски, но верил, что ему помогут и Тэхёна найдут, верил до тех пор, пока король не издал указ и не выразил свои соболезнования напрямую, делая Чонгука буквально изгоем в глазах некогда близких людей. Кто-то шептался, что его тоже зацепила проклятая магия, кто-то сторонился оружейника, а кто-то шел в открытую на конфликт, пытаясь спровоцировать альфу на драку, заранее зная, что не переживет её, зато станет в глазах таких же отбросов, как и он — героем. Он был на хорошем счету у короля, имел уважение у солдат и ненависть у простого народа. Все относились к нему по-разному, и только старый маг — нейтрально. Он всегда молча качал головой, когда альфа приходил к нему после очередной неудачи и выдавал запрещенные книги, в которых Чонгук упорно искал ответы на свои вопросы. Просто принять и смириться с тем, что его половинка погибла в том урагане, он не мог, словно что-то тянуло докопаться до правды, словно сердце само знало, что есть правда, а что ложь. — Пришли. Вылезай. Расстегнув куртку, альфа помог дракону вылезти на улицу, чувствуя, как мелкое тельце било дрожью. Вот тебе и рептилия, которой должны быть побоку любые погодные явления. Но то ли от того, что Скарр был слишком мал, то ли от того, что вылупился не от драконьего пламени, а от простого угля, он имел свойство мерзнуть везде и всегда, часто ложась прямо в бушующий огонь в камине, нежась там словно на мягкой перине. — Давай быстрее, — дракончик пыхтел, спрыгивая на землю и начиная бегать вокруг альфы в попытках согреться и нагнать температуру в лотке. Он хоть и мал, но его пламя такое же как и у взрослых драконов, правда в сто раз меньше, но даже его жара вполне хватало на то, чтобы раскалить меч докрасна, в то время как Чонгук нараспев читал заклинание, удерживая рукоять меча в специальной перчатке, созданной из чешуи дракона. Жар от металла уже жёг лицо, но меч всё еще был недостаточно раскалён, нужно еще немного, чтобы сквозь огонь проступили белоснежные всполохи. — Давай! Голос дракончика хриплый, он как можно быстрее запрыгнул на плечо альфы, который в полный голос читал заклинание, делая полный круг в воздухе, оставляя за лезвием меча огненный след, который не исчезал. Скарр вцепился острыми коготками в ворот куртки Чонгука, пряча там мордочку в тот момент, когда альфа рассёк круг пополам, открывая портал в новый мир, и не медля шагнул в него. Никто из них не заметил старого мага, который стоял, привалившись к мёртвому стволу дерева, читая свое заклинание. Это последняя попытка найти Тэхёна, больше не потребуется. Пока Чонгук искал нужные руны, маг упорно искал необходимый путь. Только так, только в паре можно было открыть правильный портал, и на этот раз у них всё получилось. Но он никогда не скажет об этом Чонгуку, что каждый раз направляя его дорогу, каждый раз помогал в открытии и возвращении, всегда ждал с замиранием сердца и глухой надеждой, хотя и был уже точно уверен, что Тэхёна там нет. Слишком сильно въелся в память запах того мира, куда утащило молодого альфу, и все они были не тем. До этого момента. — Удачи, мой король, — маг кланяется пустому полю, где медленно закрылось кольцо портала. Чонгук не вышел обратно, а значит, все его догадки были верны. — Время пришло. Маг сел на колени, прислоняя ладони к давно мертвой земле. и закрыл глаза, начиная читать заклинание призыва. Он должен успеть до возвращения альф, должен подготовить им необходимую опору. Должен помочь Голубой Лагуне обрести былое величие, и он сделает это. Даже если придется отдать за это желание свою бессмертную душу.

***

Тэхён резко подскочил на кровати, тяжело дыша, пытаясь прогнать остатки сна и понять, в какой реальности он находился. На полу встревоженно скулилпес, положив морду на кровать рядом с рукой альфы. Кот, встревоженно мявкая, ткнулся лбом ему в бок, начиная громко мурчать, словно это могло помочь Тэхёну быстрее прийти в себя. Один и тот же сон на протяжении десяти лет мучил его с периодичностью раз в неделю. Все так ярко, словно это происходило наяву. Тэхён слышал чей-то крик, его звали по имени, но альфа не мог ответить, его словно душили и не давали нормально вдохнуть. Перед глазами закрутился черный вихрь, и дикая боль пронзила всё тело, словно от него насильно отрывали часть тела. Тэхён пытался кричать, но у него никогда не получалось. Такие сны всегда выматывали, казалось, что после них на плечи ложился неподъемный груз. Словно он что-то упускал в этой жизни, что-то настолько важное, что это кажется ценнее самых дорогих алмазов в мире. — Всё хорошо, всё уже хорошо. Тэхён упал на подушки, одной рукой гладя пушистый бок кота, а второй зарылся в шерсть под пастью пса, перебирая пальцами, заставляя животное блаженно прикрыть глаза. Такие манипуляции успокаивали бешено колотящееся сердце, давая возможность выдохнуть. Альфа перевёл взгляд на электронные часы со светящимся циферблатом. Ровно четыре утра. Тэхён еле слышно вздохнул, понимая, что сегодня больше не уснет. Надо вставать, погулять с псом и котом, позавтракать и идти на работу. Тэхён аккуратно поднялся с кровати, чтобы не потревожить уснувшего кота, и пошёл в душ, слыша за спиной цоканье когтей пса. Тот всегда ходил за ним хвостом, когда остался у него на передержке, даже в туалет не пускал одного, словно боялся, что с альфой что-то может случиться. Быстрый душ привёл мысли в порядок. помогая сосредоточиться на новом дне, горький кофе бодрил тем, что оставлял омерзительный привкус во рту, с которым любая сонливость уходила на второй план. Пока альфа медитировал над кружкой кофе, животные весело хрустели сухим кормом, чуть толкаясь боками, словно пытаясь захватить побольше территории. Хмыкнув на такое противостояние и поставив кружку на стол, неспеша двинулся в комнату. На улице с утра прохладно, надо одеться потеплее. Выудив из шкафа две пары носков, альфа, не раздумывая, отобрал из каждой пары по одному и натянул их на ноги, расхаживая теперь в одном красном, а в другом зеленом носках. Такая привычка была у него с самого начала, своего рода странный ритуал, без которого не начинался ни один день. Доходило порой до смешного: один раз он надел одинаковую пару носков и потерял в этот день кошелек и паспорт. После этого Тэхён не нарушал свою традицию. Закончив одеваться, альфа вышел из комнаты, где у входной двери уже ждали его домочадцы. Пес держал в зубах поводок, а кот крутился около шлейки, потираясь выгнутой спинкой о тумбочку. Таким трио они и покинули пределы квартиры, начиная новый день, который судя по светлеющему небу, обещает быть жарким. Поправив капюшон серой толстовки, что был накинут на голову, Тэхён хмуро смотрел на пса, который резвился в невысокой траве. Кот сидел рядом с альфой на лавочке и жмурился от солнечных лучей, сейчас еще не таких теплых, но уже приятно согревающих. В руке альфа сжимал телефон, часы на котором показывали шесть утра, то самое время когда он вставал на работу. Но будильник почему-то не звенел, и собачников на улице в разы меньше, чем бывало обычно. Пожевав губы, альфа вновь опустил взгляд на телефон, внимательней вглядываясь в экран разблокировки, только сейчас замечая заветное слово — суббота. Выходной день, день, когда он мог блаженно спать до полудня, точно зная, что пес будет терпеливо ждать, день, когда он мог никуда не спешить и ни о чем не волноваться. Но этот чертов сон спутал все планы. — Да за что мне это всё? Альфа поднял голову, смотря на безоблачное небо, думая о своей незавидной судьбе. Он не помнил большую половину своей жизни, он был одинок, как последний кусок сыра в его холодильнике, который он за каким-то чёртом купил еще в прошлом месяце, хотя не ест его. Работа у него не сказать что плохая, но перестала нравиться уже довольно давно. Хотя Тэхён и не жаловался, но такой работой не похвастаться перед друзьям. Кстати, о них. У Тэхёна нет друзей. Нет любимого человека. Он словно специально отгораживался от людей, которые хотели завести с ним дружбу или отношения. От омег его воротило, альфы не привлекали. Дефектный по всем фронтам. Словно лишний в этом мире. Хмыкая себе под нос, альфа поднялся со скамейки, подхватив кота на руки, и коротким свистом подозвал пса, который, свесив язык на сторону, весело подбежал к временному хозяину. — Пойдём, дружок, будем сегодня выполнять норму ничегонеделания, смотреть дурацкие фильмы, есть вредную еду и по максимуму расслаблять голову. Пес залаял на его слова, словно понимал, о чем он говорил, быстро семеня рядом. Уже на выходе из парка Тэхён остановился, чтобы прицепить поводок к ошейнику пса, мысленно прокручивая диалог с директором, в котором будет просить закрепить животных за ним. Всё-таки с ними в квартире не так одиноко, и он чувствует себя кому-то нужным. Справившись с карабином, Тэхён выпрямился, чтобы тут же с коротким криком отступить назад. Пес вышел чуть вперед, загораживая Тэхёна, поднимая верхнюю губу и обнажая клыки. Явно готовый защищать своё. Одному коту параллельно на всё, ему удобно на руках, а что там за пределами объятий, его совершенно не колышет. Прямо перед ним, в паре метров, светится широкий круг, из которого выходит альфа, в одежде современных ролевиков, держа в руке красный, словно раскаленный, меч, с непонятой зверюшкой на плече и совершенно ошалелым взглядом. — Тэхён…

***

Чонгук не верит своим глазам. Перед ним — он! Тот, кого он искал долгие десять лет, тот, кто снился ему по ночам и мерещился призраком в коридорах замка. Друг, брат, любимый. — Тэхён. Голос хриплый, надломленный, а в глазах начинает предательски жечь. Еще немного, и альфа просто расплачется. И ему ни капли не стыдно. Волна облегчения словно разом омыла тело, заставляя пошатнуться. Столько лет безуспешных поисков завершено. Семь раз он приходил в миры, открывая порталы, и все семь раз не находил того, кого искал. Семь раз он громил тренировочный полигон, разнося манекены в щепки, срывая на них злость. Портал за спиной мигнул, начиная схлопываться. Но Чонгук не спешил обратно, всё, что ему надо, находилось тут. В сумасшедшем мире, где нет магии, где ездят железные повозки и пахнет так, словно он залез в пасть дракона. Признаться честно, Чонгука это немного пугало. Его, первого бойца, альфу, который защищал замок от врагов, стоя в первых рядах, омывая руки в крови, тот самый альфа, который не побоялся пойти на поклон к шаману, которого боялся даже король, альфа, который пошел наперекор родителям и не прекратил свои попытки. Именно он сейчас стоял и мелко дрожал от страха перед неизвестностью. Помнит ли его Тэхён? Примет ли? А если не помнит или просто не захочет видеть после стольких лет? Что ему делать и куда идти в этом мире? Дракон, что всё это время сидел на его плече, с тихим писком зарылся в длинные волосы Чонгука, чувствуя настроение хозяина. Портал с тихим хлопком полностью закрылся, отрезая его от его мира, в который он сможет попасть теперь очень нескоро. — Тэхён? Чонгук сделал шаг вперед, протягивая руку в сторону Тэхёна, который быстро помотал головой и, дёрнув за поводок собаку, кинулся обратно вглубь парка. Кот, возмущенный резкой встряской, зло зашипел, а пес отчего-то начал тормозить, дёргая головой в попытках вырвать поводок из рук альфы. Позади слышался топот ног, неизвестный ему альфа его явно догонял, и Тэхён пытался ускориться, хотя сам до конца не понимал причину такого старта. Хотя нет, всё прекрасно он понимал. Когда перед тобой открывается сияющее нечто и из него вываливается здоровенный альфа, тут хочешь не хочешь, а побежишь. — Тэхён! Стой, пожалуйста, я не причиню тебе вреда. — Пусти меня! Второй голос чуть более высокий, словно говорит простуженный ребенок, явно не принадлежит альфе, но второго человека рядом с «пришельцем» Тэхён не видел. В очередной раз дёрнув поводок, Тэхён мельком посмотрел назад, расширяя глаза на максимум. В его сторону летело нечто, похожее на ящерицу, если бы он был чуть более романтичным, сказал бы, что это маленький дракон. Но ведь их не бывает. Мотнув головой, альфа прибавил ходу, отпуская поводок из рук, понимая, что с псом ему просто не убежать от преследователя, и не заметил, как летающая ящерица оказалась буквально перед его носом, раскрывая пасть, из которой вырываются клубы дыма. Вдохнув полной грудью белёсый дым, Тэхён замирает на месте, чувствуя, как земля резко уходит из-под ног, а зрение затмевает черная пелена. Еще секунда, и альфа без сознания упал в руки успевшему подбежать Чонгуку. — Ну и зачем ты это сделал? — сидя на коленях, Чонгук тяжело дышал, держа в руках обмякшее тело Тэхёна, и не мог поверить своим глазам. — Потому что вы бы еще три часа вот так носились, а у нас нет на это времени. Дракончик приземлился на грудь Тэхёна, складывая крылья, и внимательно посмотрел в спокойное лицо альфы, словно пытаясь понять, что в нем такого, что Чонгук как заведённый искал столько лет. Кот, который рухнул на землю после того, как ослабли руки хозяина, сейчас сидел неподалеку, остервенело вылизывая шерсть на боку и косясь зеленым глазом в сторону пса, который, виляя хвостом, тыкался мокрым носом в щеку Чонгука. Словно не незнакомец, а родной человек. — Прекрати. Альфа отмахивается от собаки, поднимаясь с колен, и удерживая Тэхёна на руках, осматривается. По-хорошему положить бы альфу на лавочку, но на них уже начинали коситься редкие прохожие, и Чонгуку это не нравилось. Впрочем, не нравилось ему не только это, но и сам мир в целом. Слишком шумный, слишком грязный, тут нет воздуха, нет жизни, вокруг только каменные постройки, и кусочек зеленого леса, который выглядел так, словно его посадили и вырастили специально. Слишком всё ровно, по линейке. Чонгуку не нравилось находиться тут. Но выбора особого пока нет. Неизвестно, как долго будет заряжаться меч, и захочет ли Тэхён возвращаться с ним обратно. Хотя, если судить по его первой реакции, то складывалось такое ощущение, словно Тэхён совершенно не помнил его. Его лица, его запаха. Альфа опустил голову, утыкаясь носом в макушку, и втянул знакомый, почти забытый аромат своей любви. Он дома. Даже в этих каменных джунглях он дома, пока в его руках находился Тэхён. И пусть тот его не помнил, Чонгук готов тысячу раз знакомиться с ним заново, доказывать, что любит и что никогда не предаст, лишь бы его снова не отобрали у него. — Эй, мечтатель. Пойдём, нас кажется зовут с собой. До дома Тэхёна оказалось не так далеко. Пес, что крутился под ногами, весело подпрыгивал, издавая громкий лай, и все время смотрел на дракончика, который, свернувшись калачиком, показывал животному длинный язык. Кот же, задрав хвост, гордо шел впереди всей процессии, не обращая внимания на творившуюся за спиной вакханалию. Зато на них обращали внимание другие люди. Кто-то фотографировал такую замысловатую процессию, кто-то молча оборачивался вслед, дети тыкали пальцем под шипение родителей. Чонгук же смотрел исключительно себе под ноги, стараясь не оступится и не упасть лицом вниз с ценной ношей на руках. Этот мир пугал с каждой секундой все сильнее и сильнее. Одни железные повозки, что издавали громкие звуки, чуть не довели его до икоты, когда они подходили близко к дороге. А каменные светящиеся надписи, которые мигали всеми цветами радуги, это вообще что-то неописуемое. Как можно было добиться такого без магии, Чонгук искренне не понимал, также как и того, как именно двигались повозки, которые с виду никто не тянул, но запах шёл такой, что ни одна конюшня и рядом не стояла. В многоэтажный дом альфа попал без особо труда, пожилой омега аккурат выходил в этот момент во двор и, узнав Тэхёна, которого держали на руках, тут же начал причитать о том, что случилось, да предлагать помощь. И если на первых порах Чонгук чуть было не согласился, то злое шипение со стороны Тэхёна, где неподвижно лежал Скарр, быстро вразумило его. Кое-как убедив омегу, что с Тэхёном всё хорошо, просто устал, Чонгук чуть ли не бегом кинулся вверх по лестнице, следом за псом, который уже призывно лаял со второго этажа, топчась и поскуливая перед железной дверью. — И что дальше? — Чонгук перевел взгляд с двери на дракона, который по-птичьи склонив голову смерил взглядом дверь. — Я не знаю. Тут нет замочной скважины, а эти, — кивок в сторону животных, — понятия не имеют, как открывать дверь. — Ты их что, понимаешь? — Чонгук удивленно уставился в резко сузившиеся глаза дракона. — Нет, я шучу так. Конечно, понимаю, бестолковая твоя голова,. Я же наивысшая форма разумных существ. Мне подвластны любые языки и знания… — Кроме тех, как открыть дверь, — Чонгук коротко хохотнул, смотря на Скарра, который, выпятив грудь на словах о таком хорошем себе, тут же сдулся под насмешливым взглядом друга. — Не буду тебе больше помогать. — Не сердись, — Чонгук чуть подкинул Тэхёна на руках, перехватывая альфу поудобнее. — Я же не со зла. — Не со зла он, — дракон тяжело вздохнул, внимательно смотря почему-то в глаза кота, который, подергивая хвостом, сверлил взглядом ладонь Тэхёна, которая безвольно свисала вниз. — Вот ты жук хитрый. Руку, руку его приложи вот к этой табличке. — Какую руку? — альфа закрутился на месте, тем самым скидывая дракона с груди Тэхёна. Тот, зло шипя, подхватил за рукав руку альфы, и рыкнув на Чонгука, приложил ладонь к сенсорной панели. Короткий писк и глухой щелчок оповестили, что непреодолимое препятствие пройдено. — Вот эту руку. Высунув язык, Скарр первым проскользнул внутрь квартиры, как только Чонгук неловко открыл её. И если оба думали, что самое сложное позади, то они еще не знали, что ожидать за дверью жилища Тэхёна.

***

Тэхёну снился поистине прекрасный сон. Он бегал по зеленой поляне с Чонгуком, с тем самым альфой, который занимал важное место в его судьбе и сердце. Солнце припекало, развевая темные волосы Чонгука, по привычке собранные в высокий хвост. Он станет достойным приемником своего отца, Тэхён был в этом точно уверен. Альфа шкодливо улыбается и делает незаметный пасс рукой, пуская в сторону своего возлюбленного поток воздуха, который сбил его с ног, заваливая в высокую траву. Тэхён, недолго думая, сразу же подбежал к альфе, падая рядом с ним и тут же оказываясь затянутым на крепкое тело альфы. Чонгуку так спокойней, когда он чувствует на себе вес возлюбленного. — Опять ты за свое? — Чонгук улыбнулся, убирая черную прядку волос с лица Тэхёна, и не сдержавшись быстро поцеловал в кончик носа, на котором так маняще находилась родинка. Будь его воля, он бы зацеловал Тэхёна с головы до ног, но Чонгук сдерживал себя, осадил гормоны, понимая, что один единственный срыв, и он больше не сможет держать себя в руках. А им нельзя, другие не поймут и не примут такую любовь. Осудят. — Опять, — Тэхён счастливо улыбнулся, наклоняясь к Чонгуку, сжимая в пальцах траву, лишь бы не вцепиться в этого альфу голодным зверем. Он так же держал себя в цепях, каждый раз тормозя и ставя на место, лишь бы не перейти черту. — Чонгук, давай сбежим? — Что? — Альфа чуть приподнимается на локтях, изумленно смотря в лицо Тэхёна. — Но мы не может, Тэ, мы… — Мы предназначены этому королевству, да. Тэхён поднялся с Чонгука, падая рядом и смотря в чистое небо. Он всё это помнил и знал. Им нельзя покидать пределы Голубой Лагуны. Те, кто родился тут, навеки остаются. Каждый житель, который переходил границы, был обречен на вечные страдания. Так гласили летописи, таков закон их оазиса. — Нам тут не дадут спокойно жить. — Тэхён поднял руку, зажигая на кончиках пальцев небольшие огоньки, на которые завороженно смотрел Чонгук. — Мы что-нибудь придумаем, любовь моя. Тэхён улыбнулся во сне, прижимаясь всем телом к чему-то твердому, но безумно вкусно пахнущему. Так пахнет костер, в который кинули еловые ветки, так пахнет лес после сильной грозы, так порой пахнет в кузнице, когда мастера закаляют сталь. Так пахнет его судьба. — Чонгук, — Тэхён потирается лбом о плечо альфы, и тут же хмурится, с силой сжимая нагрудник на груди Чонгука. — Чонгук, мне снился такой страшный сон. — Всё в прошлом, любовь моя. Чонгук гладил взъерошенные волосы Тэхёна и боялся даже дышать. Тэхён назвал его по имени, значит, помнил. Значит, не всё потеряно, как он думал раньше. Они уже несколько часов сидели в квартире альфы, сторожа покой Тэхёна. Чонгук практически сразу же лег рядом с ним, обнимая и прижимая к себе, словно стараясь согреть своим теплом. Скарр бушевал на кухне в попытках найти что-то съестное и, судя по грохоту, уже что-то разбил. Пес и Кот спят в ногах альф, совершенно не реагируя на то, что их квартиру громит незнакомый дракон. — Чонгук! — Тэхён резко подорвался с места, пугая тем самым животных и во все глаза смотрел на улыбающегося альфу. Взгляд метался от Чонгука к обстановке квартиры, в голове щелкали механизмы, складывая пазл до конца, возвращая то, что было потеряно, казалось бы, навсегда. — Боже, это и правда ты. Тэхён не сдержал слез облегчения, тут же бросаясь в объятия любимого и вдыхая такой необходимый сейчас аромат. Теперь всё встало на свои места. И почему он чувствовал себя чужим в этом мире, и почему не мог найти себе ни друзей, ни пару. Потому что у него всё это уже есть, но только не в этом мире. Кто бы ни стоял за его перемещением, явно обладал великодушием, лишив Тэхёна памяти. Если бы он это всё помнил тогда, то наверняка сошел бы с ума. А сейчас просто чувствовал небывалое облегчение, словно вернулся домой. Вот только они не дома. — Я так долго тебя искал, так долго пытался найти путь, ведущий именно к тебе, что почти уже перестал верить. Альфа целует в пушистую макушку, прижимая к себе любимого и чуть морщится, когда с кухни вновь раздается звон битой посуды. — Кто это? — Тэхён звучал глухо, уткнувшись лицом в шею Чонгука. У него немного болела голова и была слабость во всем теле. — Скарр, мой дракон. Нашел ещё яйцом, да оставил себе, и вот, вылупилось что вылупилось. — Он красивый, сколько ему? — Пять уже.- Альфа усмехнулся, когда Тэхён резко поднял голову, смотря расширившимися глазами в лицо Чонгука. — Пять, пять. — Чонгук кивает в подтверждении своих слов, прекрасно понимая замешательство на лице любимого. В пять лет драконы уже возят наездников и имеют размеры величиной с квартиру Тэхёна. А Скарр размером не может потягаться даже с котом альфы. — Чонгук, — лицо Тэхёна стало серьезным, он больше не улыбался, только едва заметно морщился от назойливой головной боли. — Нам надо срочно возвращаться домой, там мои родители, они наверное сходя с ума. Там наша жизнь. — Там разруха, Тэхён, — Чонгук прикрыл глаза, грустно усмехаясь. — Король сошел с ума, обложив всех налогом и запретив любое проявление магических сил. Поля стоят мертвые, Тэхён, нет больше зелени. Крестьяне идут друг на друга, готовые рвать плоть соседа, лишь бы им досталась похвала монарха. А он, — Чонгук качает головой, — он словно обезумел. Его провидцы полностью ослепили его. И только Маг еще кое-как держит равновесие. Голубая Лагуна почти умерла, Тэхён. — Помнишь то пророчество, которое мы нашли в домике мага? — Ты про двух альф, которые будут править вечно Голубой Лагуной? И придут именно в тот момент, когда уже не останется сил верить в чудо? — Чонгук открыл глаза. — Помню. Только это было не пророчество, а детская сказка. — Сказка? — голос Скарра звучит неожиданно близко, заставляя обоих альф крупно вздрогнуть. — Ничего себе сказка. Это предание, которое писали древние. А они видели и знали многое, то, что неподвластно вашим умам. Так что не отмахивайся от этого. Летописи никогда не врут. И нам правда пора домой, нас там уже ждут. — Но меч ведь, — Чонгук тут же замолк под пристальным взглядом дракона. — Меч готов, вы можете вернуться в любой момент, но, — дракон чуть расправляет крылья, — готовы ли вы к тому, что вас там ждет? Вы же помните все, что написано в пророчестве, — получив два кивка Скарр удовлетворенно урчит — А готовы ли вы встать на этот путь? Ему надо знать ответ именно сейчас, он чувствует, что в Голубой Лагуне произошел переворот. Что нет больше старого монарха, что народ находится в панике, что время разделилось и ускорилось. И если тут прошло несколько часов, то временной водоворот унес Лагуну на долгие два дня. Им надо вернуться домой. Но если будущее Лагуны не готово встать на вершину, то Скарру придется только оплакать королевство. Оазис уже ничего не спасет. — Да встанут плечом к плечу. Два альфы. Два истинных. И принесут они с собой покой и гармонию. Да придут они тогда, когда смерть уже нависнет над миром, прогоняя её прочь на века. Да будет цвести Голубая Лагуна и не знать бед и бедствий. Да будет купол магический нерушим над оазисом, и стальная стена в даль него. Да будут править они вечно. Покуда магия не иссякнет из мира и не истлеет последний дракон. Тэхён цитирует давние строки наизусть, грустно улыбаясь. Тогда не верилось в то, что там было написано, воспринималось все словно детская сказка, которая рождает в юных сердцах отвагу и доблесть. Сейчас же эти слова звучат совершенно по-другому. В них новый смысл, в них сила и правда. И хочется верить, что это действительно сказано про них. Скарр верит. Маг верит. Пора поверить и Чонгуку с Тэхёном. — Готовы, короли, пройти свой путь? — Скарр полностью расправляет крылья, задирая голову, внимательно смотря на притихших альф. — У нас есть выбор? — Чонгук облизал пересохшие губы, готовый уже рвануть к мечу, но Тэхён… За ним последнее слово. — Есть, -дракон кивает, — вы остаетесь тут. Лагуна падет, оазис превратится в пустыню, и более никогда не будет цвести. А вы проживёте тут смертную жизнь. Местами грустную, местами веселую и трудную. Но короткую. Жизнь, где нет магии, где правит зло, которое не свергнуть, и где ужасно пахнет. Дракон чуть морщится, сдерживая чих, под тихий смех Тэхёна и Чонгука. Скарр во всем прав. У них есть выбор, и он уже давно сделан. — Чонгук, — Тэхён поворачивает голову к альфе, — неси свой меч, пора возвращаться домой. В квартире непривычно тихо. Нет мурлыканья кота, цоканья когтей пса по полу, бубнежа Тэхёна. На миг квартира застыла в прощальном вдохе, том самом, в котором растворилось яркое сияние портала, унося с собой пять душ. Тэхён, как и хотел, забрал животных себе. Там им будет лучше, там они проживут дольше. Да и Скарру не будет скучно. Там мир, который нужно поднять с колен, который ждет возвращения своих королей. Там маг, который впервые в жизни плакал на груди у Тэхёна, не веря, что у них действительно всё получилось. Там новый путь и новая жизнь, под ясным небом и зелёными полями. А тут… тут шум металлических повозок, выхлопные газы, суета без повода и вечная гонка в стремительно утекающей жизни тех, кто даже этого не замечает.