Газовая Плита

Всё рухнуло в понедельник. Понедельник вообще был подозрительным днём. Дарвин говорил, что в иудаизме нет понятия «понедельник — день тяжёлый», потому что шаббат уже прошёл, а до следующего ещё далеко, и это само по себе экзистенциальная катастрофа. Но даже он не предвидел масштабов. Кристина и Лиза переглянулись на большой перемене. Это был тот самый взгляд, который у нормальных людей означает «давай купим по булочке», а у свиней — «давай совершим преступление против человечества и альфа-самцов в частности». — У меня идея, — прошептала Кристина. — Опасная? — уточнила Лиза. — Опасная, незаконная и потенциально leading к тому, что нас будут искать с газовой плитой наперевес. — Я в деле. Идея была проста: сфоткать Ника, Тимофея и Дарвина в компрометирующей ситуации. Компромат уровня «боже, на это больно смотреть, дай ещё». Ситуация подвернулась сама: троица сидела в столовой, и Дарвин, активно жестикулируя, объяснял Нику разницу между кошерным и некошерным. Тимофей сидел между ними и выглядел как альфа, который уже принял свою судьбу быть в окружении двух спорящих мужчин. — Они выглядят как поликула, — выдохнула Кристина, наводя камеру. — Чёрный еврей, чёрный гей и русый альфа. Это обложка журнала «Современная семья», только с нотками Шаббата и запахом горелой яичницы. — Ник опять пытался готовить? — спросила Лиза. — Нет, это просто атмосфера. Щёлк. Звук затвора телефона прозвучал как выстрел стартового пистолета. Тимофей поднял голову. Его альфа-чутьё — то самое, которое он развил после расставания с Белем, — взвыло сиреной. — Они нас сфоткали, — сказал он. — Кто? — не понял Ник. — Свиньи. — Какие именно свиньи? В нашей компании теперь куча свиней. Это как в свинарнике, только с гендерной драмой и протеиновыми батончиками. — Кристина и Лиза, — уточнил Тимофей, уже вставая. — И я чувствую, что это был не просто селфи-момент. Это был компромат. Дарвин поправил кипу: — В Торе сказано: «Не кради». И ещё: «Не фоткай альфу без разрешения, ибо альфа быстр и у него длинные ноги». Правда, это апокриф. Но мудрый. — Догоняем! — рявкнул Тимофей. И они рванули. --- Кристина и Лиза бежали по школьному коридору со скоростью двух девственниц, за которыми гонится альфа, его чёрный бойфренд и чёрный еврей с кошерным огурцом в кармане. — Почему мы бежим?! — крикнула Лиза. — Потому что они бегут за нами! — А почему мы их сфоткали?! — Потому что мы идиотки! — Логично! Они влетели в женский туалет на третьем этаже. Тот самый, дальний, которым никто не пользовался с тех пор, как в девяностые там якобы вызывали Пиковую Даму, а на самом деле просто курили старшеклассники. Дверь захлопнулась. Кристина прижалась к ней спиной. — Мы в туалете, — констатировала Лиза. — Гениальное наблюдение. Дарвин бы тобой гордился. — Дарвин — не учёный. — Зато он еврей. А евреи ценят образование. Даже туалетное. Снаружи раздались шаги. Тяжёлые. Альфа-шаги. Такие шаги, от которых дрожит кафель и просыпается совесть. — Кристина! Лиза! — голос Тимофея прозвучал как глас божий, если бы бог был русым и очень недовольным. — Выходите. И удалите фото. — Не выйдем! — крикнула Кристина. — У нас тут... укреплённый бастион! — Это женский туалет. — Вот именно! А вы — мужчины! Вам сюда нельзя по закону и по этикету! Снаружи повисла пауза. Потом Дарвин задумчиво произнёс: — Вообще-то, в иудаизме нет строгого запрета на вход в женский туалет при чрезвычайных обстоятельствах. А компромат — это чрезвычайное обстоятельство. — Ты сейчас серьёзно? — спросил Ник. — Нет. Я просто хочу посмотреть, как они испугаются. — Еврейская хитрость, — уважительно прокомментировал Тимофей. — Мамина школа, — скромно ответил Дарвин. --- Внутри туалета Кристина судорожно пыталась придумать план. — Так, — она повернулась к Лизе, — у нас есть туалет, две идиотки и фотография, из-за которой нас могут убить. Есть идеи? — Смыть телефон в унитаз? — На телефоне мой фанфик! Про газовую плиту и сигма-босса! Я не могу его смыть! — Тогда спрячемся в кабинке. Залезем на унитаз и будем сидеть тихо, как мыши. — Мыши в туалете? Это не страшно, это санитарная проблема. — Значит, как две санитарные проблемы. Они забились в дальнюю кабинку, встали на унитаз и прижались друг к другу. Сердца колотились. Где-то капала вода. Пахло хлоркой и отчаянием. — Знаешь, — прошептала Лиза, — это очень романтично. — Мы прячемся от трёх разъярённых мужчин, один из которых альфа, второй — его чёрный бойфренд с кулинарной импотенцией, а третий — еврей, цитирующий Тору. — Я знаю. Но мы вдвоём. В тесной кабинке. Прижимаемся друг к другу. И снаружи — опасность. Это как фанфик. Враги-к-любовники, forced proximity, hurt/comfort... — Лиза, у нас нет времени на тропы! — Для тропов всегда есть время. --- Снаружи тем временем происходило стратегическое совещание. — Они не выйдут добровольно, — констатировал Ник. — Я знаю этих двоих. Они скорее съедят телефон, чем признают поражение. — Телефон с фанфиком? — уточнил Дарвин. — С фанфиком не съедят. Фанфик — это личное. Как Тора, только с рейтингом R. — У меня есть план, — сказал Тимофей. — Ник, ты умеешь взламывать двери? — Я умею взламывать только газовые плиты. Но они всё равно не работают. — Тогда план Б. Дарвин, у тебя есть кошерный огурец? — Кости. Всегда с собой. — Дарвин достал из кармана огурец. Тот самый, новый, купленный после кремации предыдущего. — Зачем? — Огурцом можно открыть замок? — спросил Ник. — Нет. Но огурцом можно их подкупить. Они же фанатки Костиного огурца. — Это другой огурец. — Они не знают. У нас есть элемент внезапности. Дарвин просунул огурец в щель под дверью. — Девочки! — позвал он. — У нас есть Костин огурец. Второй. Свежий. Кошерный. Выходите — и он ваш. Изнутри донеслось: — Мы не купимся! Мы знаем, что Кости был кремирован на газовой плите! Мы пели «сиксевен» над его прахом! — Прахом от огурца? — шепнул Тимофей. — Не углубляйся, — так же тихо ответил Ник. — Это наша жизнь теперь. Огуречный прах и «сиксевен». --- А в это время в коридоре, прямо напротив женского туалета, Арина и Тимур практиковались в поцелуях. Это была идея Тимура. — Слушай, — сказал он утром, — мы встречаемся уже неделю. Твои подруги нас буллили, потом извинились, потом пытались соблазнить тебя обратно в влв. Это был стресс. Нам нужно расслабиться. — И ты предлагаешь... — Поцелуйную практику. Как в фитнесе. Повторение — мать учения. Я разработал систему: три подхода по двадцать поцелуев с перерывом на воду. — Ты разработал систему поцелуев? — Я фитнес-тренер. Я всё разрабатываю системно. Даже романтику. И теперь они стояли у стены напротив туалета, и Тимур считал: — Подход первый, повторение седьмое. Целуй. М-м. Хорошо. Губы мягкие. Восьмое. Отлично. Девятое. С наклоном головы на пятнадцать градусов — улучшает кровообращение. — Ты сейчас серьёзно про градусы? — Арина отстранилась. — Я всегда серьёзен про градусы. Я фитнес-тренер. — Ты считаешь поцелуи как подходы в жиме лёжа! — А что такое поцелуй, если не жим губами? Арина хотела возразить, но потом подумала, что это самое тупое и одновременно самое милое, что ей говорили. И поцеловала его снова. — Восьмое повторение было удачным, — прокомментировал Тимур. — Но девятое — с наклоном — показывает прогресс. Ты делаешь успехи. — Я делаю успехи в поцелуях? — Да. Я бы даже сказал — личный рекорд. — Ты ведёшь статистику моих поцелуев?! — Конечно. — Тимур достал телефон. — Смотри: «Арина, подход первый: техника — 7/10, страсть — 8/10, использование языка — перспективное, но требует доработки». — Ты ставишь мне оценки за поцелуи. — Обратная связь важна. Арина засмеялась так громко, что из женского туалета донеслось: — Это Арина! Она там! С Тимуром! Предательница! — Мы не предательницы! — крикнула Арина. — Мы просто практикуемся! — Практикуетесь в чём?! — голос Лизы звучал подозрительно. — В поцелуях! Тимур говорит, у меня техника 7 из 10! — СЕМЬ?! — взвизгнула Кристина. — Ты заслуживаешь минимум девять! Бросай его, возвращайся в влв! — У нас система, — невозмутимо ответил Тимур. — К десятому подходу будет девять. Прогрессивная нагрузка. — Он использует спортивные термины для поцелуев! — простонала Лиза. — Это худшее, что я слышала. И я присутствовала при кремации огурца. --- Тупиковая ситуация разрешилась неожиданно. Тимофей, устав ждать, просто сказал: — Я вызываю Глеба. — Кого? — не поняла Кристина из-за двери. — Воздухана. В туалете воцарилась гробовая тишина. Даже вода перестала капать — из уважения. — Ты блефуешь, — дрожащим голосом сказала Лиза. — Я альфа. Альфы не блефуют. Альфы звонят сигма-боссам. Глеб сказал, что прибудет через пять минут. И знаете, что он сказал ещё? — Что? — хором спросили Кристина и Лиза. — «Я наблюдаю. И я недоволен». Это сломало их. Дверь распахнулась. На пороге стояли Кристина и Лиза — взъерошенные, красные, прижимающиеся друг к другу, как два испуганных хорька, которых застукали за кражей печенья. — Мы сдаёмся! — выпалила Кристина. — Вот телефон! Удаляйте фото! Тимофей взял телефон, открыл галерею и замер. — Это... что? Ник заглянул через плечо. Дарвин — через другое. На фото они втроём сидели в столовой. Дарвин размахивал руками, Ник спорил, Тимофей смотрел в камеру с выражением вселенской усталости. Подпись гласила: «Поликула "Шалом и Газовая Плита": альфа, гей и еврей обсуждают, почему огурец Кости был вкуснее, чем отношения Беля». — Это... — начал Тимофей. — Ужасно? — пискнула Лиза. — ...смешно. — Что? — Смешно, — повторил Тимофей. — Подпись огонь. И ракурс удачный. Я тут выгляжу как альфа, который устал от жизни, но всё ещё держит строй. Ник — как человек, который сейчас либо поцелует, либо начнёт спор о кошерности. Дарвин — как раввин на гастролях. — Раввин на гастролях, — задумчиво повторил Дарвин. — Это будет название моей автобиографии. — То есть... вы не злитесь? — уточнила Кристина. — Злюсь, — сказал Тимофей. — Но фото можете оставить. При одном условии. — Каком? — Вы сделаете ещё одно. Групповое. Все вместе. Свиньи, альфа, гей, еврей, гетеро-пара на фоне и огурец Кости Второй. — И газовая плита! — добавил Ник. — Ник, плита дома. — Тогда просто сделаем вид, что она есть. Символически. --- Фотография получилась легендарной. В центре стояли Тимофей и Ник, держась за руки. Рядом Дарвин с огурцом Кости Вторым, благословляющий объектив. Кристина и Лиза, обнимающиеся и корчащие рожицы. На заднем плане — Арина и Тимур. У Арины было лицо человека, который только что получил 9 из 10 за технику поцелуя. У Тимура — лицо человека, который гордится своей системой тренировок, но немного хочет пить. Подпись Кристина придумала сразу: «Отказано — это не конец. Это начало фотоальбома». Глеб Воздухан, который так и не приехал (потому что сигма не приходит, когда его зовут — сигма приходит, когда нужно), позже оставил комментарий: «Наблюдаю. Фото одобрено. У Тимура челюсть всё ещё хорошая. У Арины техника 9/10 — это прогресс. P.S. Удалите это через неделю, или я явлюсь лично». Ник лайкнул. Дарвин лайкнул и добавил комментарий на иврите, который никто не понял, но все оценили. Арина лайкнула и написала: «Подход второй, повторение первое. Скоро будет 10/10». Тимур ответил: «Не торопись. Прогрессивная нагрузка — ключ к успеху. И белок». Лиза лайкнула и написала: «Влв всё равно лучше». Кристина лайкнула и написала: «Согласна. Но гетеро тоже имеют право на существование. Как индукционные плиты». Ник на это ответил: «Я чёрный гей, который не умеет пользоваться газовой плитой. Я вне этой метафоры». А Тимофей написал: «Я альфа. Мне можно всё. Даже быть вне метафор». Бель, который всё ещё следил за ними с фейкового аккаунта, скриншотнул переписку, позеленел как Костин огурец (оригинальный, не Второй) и написал в пустоту: «Я всё ещё здесь». Но это никто не прочитал, потому что его заблокировали даже на уровне подсознания.