Когда все разрушится…

Что-то было не так. Это Гарри понял в первые минуты своего пребывания в штаб-квартире Ордена Феникса. Имелись: секретная организация Дамблдора, возродившаяся по причине возвращения Темного Лорда, и запрет на письма, оказавшийся именно инициативой директора. Это была вся информация, которую члены этого Ордена доверили Поттеру. А, ну и то, что остаток лета он может провести здесь с Роном, Гермионой и крестным. Что там с Волан-де-Мортом, что там с магами и маглами — было непонятно. Мальчик целый месяц чуть ли не рвал на себе волосы, а ему лишь сказали, что это не его дело. Гарри не то, чтобы такой расклад понравился, но он понял, что большего ему не добиться. Уж очень неохотно его просветил в ход дела Грюм и миссис Уизли. Да и весь отряд, сопроводивший его сюда, куда-то запропастился. Римус только кивнул на прощание, но без обычной улыбки. — Гарри, отправляйся спать, уже очень поздно, — зевнула миссис Уизли, подгоняя его в сторону лестницы. — Вы с Роном живете в одной комнате. Тебе вон к той двери. Будь потише, он наверное уже спит. Поттер кивнул и прошмыгнул наверх, пожелав ей спокойной ночи. Время было три утра. Только для него это совсем не ощущалось: в этот час ночи он мог еще бодрствовать или уже проснуться. В зависимости от того, насколько желание спать превышало страх перед кошмарами. Скользнув в комнату и наощупь нашарив кровать, он поставил чемодан где-то у изголовья и упал на матрас. Футболка была влажной от дождя. Гарри прикрыл глаза, понимая, что даже мокрая одежда и сопение Рона не помешают ему заснуть. А ведь обычно он не мог этого сделать из-за мелочей. Количество раз за ночь, когда ему приходилось переворачивать подушку на холодную сторону, могло бы стать предметом анекдотов. Может, он придумает один… В следующее мгновение перед ним возникла комната, если это можно было так назвать. Угольно-чёрное пространство и лишь один стул в центре. На нем сидела какая-то фигура, но в темноте Гарри мог распознать только силуэт. Стояла абсолютная тишина. Внезапно включился свет. Стоило лучам упасть на бледное лицо, как мальчик мгновенно узнал Рона. Он был крепко связан веревками так, что они впивались в кожу, стягивая ее и оставляя красные следы. Поттер хотел было ринуться на помощь, но не смог сдвинуться с места. Он запаниковал. Обычно все было наоборот. Он не мог остановиться, рассмотреть, понять где находится, но никогда не стоял столбом, как парализованный. Что происходит? Это не его обычный кошмар! Почему… Вдруг в тусклом луче света что-то блеснуло. Лезвие ножа. Оно медленно поднялось и прислонилось к руке рыжего парня на стуле. Глаза Рона расширились в ужасе когда острый край аккуратно скользнул вверх, к плечу, словно кто-то его левитировал заклинанием. Гарри снова попытался сдвинуться с места. Безуспешно. Тем временем лезвие резко вжалось в кожу и скользнуло вниз. По бледному предплечью побежала кровь, а рот младшего Уизли исказился в немом крике. От вида рубиновых капель стало плохо, но они отвлекали от выражения боли на лице его друга. И как он может такое перенести в полном молчании? Тут Поттер понял, что вокруг словно выключили весь звук. Такое же происходило в том кошмаре со стеллажами, где он никогда не слышал даже собственных шагов. Это был не его сон, ведь на кладбище он всегда мог четко разобрать “Убей лишнего”, различить бешеное биение своего сердца. Особенно когда мертвое тело Седрика оседало на траву. Это он был во всем… Гарри резко выдернуло из мыслей. Рон был в агонии, все открытые участки его тела покрывали порезы. Хирургически точные, идеально параллельные друг другу. Красные капли виднелись в бледном свете даже на полу. Нож плясал, словно марионетка в руках кукловода, но мальчик не видел никого, кроме рыжего парня, кричащего в оглушающий тишине. Неожиданно, волоски на спине встали дыбом, будто от чужого взгляда. Не в силах обернуться или услышать чужие шаги, Поттер надеялся, что это лишь его воображение. Непонятный элемент кошмара. Чье-то теплое дыхание опалило его шею. Сердце Гарри пропустило удар. Паника новой волной захлестнула сознание, мысли начали путаться. Это лишь сон, но наблюдать за пытками лучшего друга было невыносимо. Ему надо проснуться. Чувствуя, что он задыхается, мальчик попытался избавиться от картинки в голове, очнуться, а за спиной все так же ощущалось чужое присутствие. Незнакомец сзади чуть приблизился. И тут нож переместился к горлу Рона. Провел вдоль пульсирующей вены, словно играясь. Примерился, очерчивая траекторию разреза. Этот кукловод над ним издевался. Гарри не мог закрыть глаза, оторваться, избавиться от морока. Что-то удерживало его сознание, заставляя смотреть. Черт. Он пытался представить стену между собой и этой прокля́той комнатой. Мальчик уже почти поверил, что все безнадежно, когда лезвие слишком уж явно замахнулось, готовясь нанести финальный удар… Вдруг все замерло. Ему показалось, или сзади раздался вздох? Мальчик проснулся в холодном поту, резко сев на матрасе. Он быстро заморгал, пытаясь согнать наваждение и дрожащими руками нацепил очки — размытость предметов вокруг не помогала вернуться в реальность. Что это было?! Таких кошмаров ему видеть еще не доводилось. Ощущение до безумия похожее на сон о стеллажах, но в этот раз вовсе не безобидное. Наконец, Гарри смог отдышаться. Он поднял взгляд, чтобы осмотреться, и тут же наткнулся на осуждающий взгляд Рона. Спасибо Мерлину, вот он, живой и целый. — Доброе утро… — неловко протянул Поттер, слегка улыбаясь. Голос чуть подрагивал, но в нем слышались нотки облегчения. — Я бы пожелал тебе того же, если бы ты не будил меня своим бормотанием в чертовы пять утра! — Прости, я не хотел… — Гарри поднял руки, словно пытаясь показать свою невиновность. Рон фыркнул: — Забей. Только не делай так снова. Поттер тихо смотрел, как его рыжий друг отвернулся к стенке, ни сказав ни слова. Что он мог сделать такого, чтобы Рон так отреагировал? Мальчик не мог ответить на этот вопрос, но почувствовал короткий укол вины, смешанный со стыдом. По крайней мере, он точно мог узнать своего ворчливого друга. Лишь один его голос чуть успокоил панику. Поняв, что снова заснуть он не сможет, Поттер расстегнул чемодан и выудил учебник по зельям. Пальцы еще подрагивали, но это ничего. Страшнее формул, по которым высчитывали нужное количество помешиваний, быть ничего не может, так? Мальчик и не заметил, как тусклый свет стал поярче, пусть солнце так и не показалось: еще вчера ночью тучи предвещали дождливый день. Он сидел, укутавшись в одеяло чуть ли не с головой, медленно перелистывая книжные страницы. Но он никак не мог успокоиться. Нет, все-таки ему надо выйти из этой комнаты. Одев старый свитер поверх футболки, Гарри выскользнул в коридор, тихо прикрыв за собой тяжелую дверь. Может, пока осмотрится вокруг. Он замер, удивленно озираясь. Поттер не был ни в одном волшебном доме кроме «Норы», но она разительно отличалась от особняка на Гриммо 12. Тут на панелях из темного дерева виднелась едва заметная роспись, а по косякам дверей и оконным рамам вилась замысловатая резьба. Даже люстры и светильники был тонкой работой мастера: на черненом металле распускались цветки беладонны и скалились собачьи морды. Зеленоватое стекло плафонов формировало симметричные колбы, где появлялся шарик света если кто-то поднимался на этаж. Видны были и следы некоторой неухоженности: на подсвечники толстой коркой налип воск, ворс ковра чуть скатался и выцвел, а в углах скопилась паутина. Но даже так Гарри мог почувствовать таинственную атмосферу дома. Интерьер мог показаться мрачным, но именно небольшое количество света делало его по-своему уютным. В конце концов, в его чулане тоже была только одна тусклая лампочка… Этажом выше скрипнула половица. Поттер и не понял, что с момента кошмара вслушивался во все звуки вокруг. Даже мог различить первые капли дождя, ударившие по стеклам. Чуть подумав, он ступил на лестницу, ведущую на третий этаж. Стоило ему подняться на последнюю ступеньку, он почувствовал, как его кто-то заключил в объятья. — Гарри! — воскликнула Гермиона, крепко прижимая его к груди. — Господи, прости, пожалуйста, что не смогла тебе написать, но я не могла придумать, как обойти запрет и… Ее речь была торопливой, спутанной, была видно, что девушка сильно нервничает. Гарри почувствовал, как его губы сами растянулись в улыбке. — Да не волнуйся, Герми. Все в порядке, — пожал плечами Поттер. Она отпустила его и сделала полшага назад. — Точно? Я надеялась, что тебе Дамблдор хоть что-то скажет, чтобы ты не волновался, а то с этой ситуацией… Постой, ты себя нормально чувствуешь? — она внимательно всмотрелась в черты его лица, подмечая бледность и темные круги под глазами. — Да. Вчера совсем поздно прилетели, вот я и выгляжу, как зомби, — ему удалось выдавить пару смешков. Гермиона не то, чтобы ему поверила, но чуть улыбнулась в ответ. — Пойдем на кухню, кофе сделаем, — предложила она, слегка потянув его за рукав. Гарри не стал сопротивляться. Как же он был рад, что подруга всегда знала, о чем спрашивать не стоит. По крайней мере, Гермиона не вела себя странно.

***

Что-то было не так. Гарри помнил, как в детстве спрашивал тетю Петунью о своих родителях. Та обычно или их игнорировала, или быстро находила ему какое-нибудь занятие. Особенно если вопрос касался Лили. Это было своеобразным табу, как и то, почему он оказался у Дурслей. Похожее негласное правило было и на Гриммо 12. Ни один из взрослых не отвечал на вопросы мальчика о Волан-де-Морте. Правда, делали они это по-разному: Римус его избегал, Сириус предпочитал сменить тему, а миссис Уизли давала мелкие поручения, стараясь отвлечь. Остальные члены Ордена Феникса появлялись только на собраниях. Говорили пароль, разувались в коридоре и пропадали в столовой, так же стремительно исчезая после совещаний. Темы их обсуждений тоже оставались загадкой. Поттера это злило: он считал, что имеет право знать. Ведь Темный лорд охотится именно за ним, не так ли? Почему молчание так раздражало? Но это было не единственной странностью. За всю неделю Гарри не увидел ни одного выпуска «Ежедневного пророка» или другой газеты. Когда он попытал удачу, спросив про это у миссис Уизли, та ответила, что это лишь еще одна мера безопасности, а потом попросила его помочь вымыть посуду. Ничего нового. Может, Гарри проявил бы большую настойчивость в попытке раздобыть информацию, но у него банально не было сил. Кошмары усугубились, и пусть эпизод с пытками был разовый, стеллажи со стеклянными шарами вернулся на свое законное место. Прелюдии перед кладбищем, ага. И если старая-добрая комната с молочно-белыми сферами уже не пугала, то сама сцена смерти Седрика… Она изменилась. Теперь мальчик не мог оторвать взгляда от мертвых глаз, не мог забыть противной улыбки Петтигрю, не мог выкинуть из головы боль от проклятия. Яркость воспоминания будто бы выкрутили на максимум. И сколько бы раз он не видел эту сцену, страшно было все так же. Словно он постоянно сдирал тонкую корочку с раны, не давая ей зажить. Сказать, что Поттер плохо спал — ничего не сказать. Гермиона волновалась. Она несколько раз пыталась выяснить, что происходит с Гарри, но тот придумывал отговорки или уходил от ответа. Девушка лишь вздыхала и варила им обоим кофе по утрам, пока все остальные еще спали. Молчаливый жест поддержки, который он ценил не меньше ее рассказов. — Помню, на третьем курсе мы с девочками в библиотеке книжку откопали. Сейчас, я название забыла… А, да, «Чары красоты: как выглядеть волшебно»! Так вот, там было пару заклинаний-иллюзий, можно сказать замена макияжу. Мне было особо не интересно, а вот Сьюзен решила попробовать. Но что-то пошло не так с произношением… Мы только на секунду отошли, вернулись, а она вся синяя. В буквальном смысле. В итоге, все когтевранки с шестого курса где-то час возились, пока не развеяли, — девушка разливала кофе из кофейника, чуть улыбаясь. У Гарри вырвался смешок. Он обожал эти посиделки. Свет только-только начинает пробиваться сквозь шторы, на кухне пахнет корицей, а в доме стоит уютная тишина. — Гарри, все в порядке? — в который раз спросила Гермиона, ставя перед ним кружку. Поттер притянул посудину к себе, грея об нее окоченевшие пальцы. С начала каникул ему было постоянно было холодно… — Да так, за Рона неспокойно, — признался он, делая глоток горячего напитка. Рон в последнее время вел себя необычно. Чуть более грубо отвечал, чуть резче реагировал на любые мелочи, был слишком настойчив в просьбах. На вопросы о том, что не так, друг молчал. Было ощущение, что они постепенно удалялись. Особенно больно было, когда Гарри просыпался посреди ночи, а рыжий друг лишь бросал ему холодный взгляд и отворачивался. — Может, просто волнуется из-за всей ситуации с Волан-де-Мортом, — протянула девушка. Между ними повисло молчание. Они оба прекрасно понимали, что дело вряд ли было в Темном Лорде. Гарри ненавидел это чувство. Рон был ему по-настоящему дорог. Он до сих не мог выкинуть из головы многочисленные порезы на коже друга и… Наконец, мальчик не выдержал: — Герми, слушай, а можешь мне с зельеварением помочь? Я одну тему не понимаю… Та резко оживилась. Они второпях допили кофе и подруга тут же потащила его в библиотеку. Девушка оживленно чертила схемы на клочках пергамента, пытаясь наглядно продемонстрировать принцип, по которому перечное зелье меняло цвет. За ее объяснениями Поттер потерял счет времени, совсем забыв, что пообещал Рону партию в шахматы. Конечно. Друг вчера целый вечер уламывал его сыграть. Гарри ни капельки не хотелось: приключение на первом курсе и испытание с шахматной доской почему-то ассоциировалось с кошмарами. Но Рон не отступал… Поттер и не помнил, как они договорились на двенадцать. Рыжий такой наглости терпеть не собирался. Уже через пятнадцать минут после назначенного времени он бесцеремонно ворвался в комнату, с громким топотом направляясь к ним. Поттер замер, тут же вспомнив про шахматы. Черт. — Гарри, ты что, еще и заучка? — недовольным тоном спросил его младший Уизли, с неприязнью глядя на учебник по зельеварению перед ним. — Друг, я не думал, что ты захочешь Снейпу в любимчики записаться. — Мы же в аврорат хотели поступать, там без знания всех ядов никак… — пожал плечами Гарри. Это была одна из главных причин, почему он вообще пытался разобраться в этом предмете. Ну и можно Малфою подарок сделать. Если лезть будет. — С каких это пор тебя такое волнует? Ты же избранный, тебя в любом случае возьмут, — едко заявил Рон. — Да какая разница куда меня возьмут, а куда нет. Без учебы я могу хоть трижды быть “Мальчиком, который выжил”, хорошим мракоборцем меня это не сделает, — холодно ответил Гарри. Гермиона, уже готовая вмешаться, удивленно моргнула. Это когда ей удалось до него достучаться? Хмыкнув себе под нос, она пробормотала: — Да и мало ли, где пригодится. Темный Лорд может использовать что угодно, чтобы попытаться поймать… Тут Рон рассмеялся, как полоумный: — Ты так говоришь, словно его сама видела! — Его видел Гарри, разве этого не достаточно? — девушка вопросительно наклонила голову. Рыжий парень фыркнул: — Веришь этой чуши только ты и Дамблдор. Ну, может еще Грюм, он сам чокнутый. Остальные просто считают, что Гарри сошел с ума. Мы с Фредом и Джорджем вчера подслушали разговор орденцев на совещании. Мальчик замер. В каком это смысле он сошел с ума? То есть даже Сириус ему не верит? Люпин тоже? А Тонкс..? Но не мог же он выдумать ритуал. Его сознание не смогло бы выдать столь ужасающий сценарий, который теперь преследовал его в ночных кошмарах. Нет, это явно было не сумасшествие… — Нет, постой, я в порядке и правда… — попытался объясниться Гарри. Рон не дал ему закончить, резко перебив: — Конечно в порядке! Ты во сне постоянно какую-то дрянь бормочешь, от громких звуков подпрыгиваешь, недоверчивый, как Грюм. Даже вон, зельеварение сел учить. И забыл про свое обещание! Пойми, нету никакого Волан-де-Морта, он мертв уже четырнадцать лет! — Что мы тогда видели на первом курсе? А на втором в дневнике? Он чуть не убил Джинни! — воскликнул Поттер. Он не мог поверить своим ушам. Что стало с его другом? Он же сам прекрасно видел прошлые попытки возражения Темного лорда. Почему же он… — Не мы видели, а ты. Прости уж, друг, я не знаю, что ты сделал с Седриком. Если раньше у меня и были сомнения, то сейчас я уверен в том, что его смерть — твоих рук дело. А с убийцей я водиться не хочу. И прежде чем они успели хоть что-то ответить, младший Уизли развернулся и вышел из библиотеки, хлопнув дверью. Повисла тишина. А это точно не еще один кошмар?