Когда все разрушится…

Коридор, поворот, еще коридор, еще один… Гарри знал, что его ожидало за очередной дверью, но тело двигалось само, не давая остановиться. Это чувство было так знакомо, что одно его присутствие не всегда означало, что он спит. Как бы он хотел, чтобы это было просто кошмаром. Раз за разом, этот сон повторялся: кубок, кладбище, зеленая вспышка и холодное тело Седрика… Гарри помнил, как стоило ритуалу закончится, он каким-то чудом смог призвать свою палочку, избавиться от веревок и бежать. Хвост отправлял ему в спину проклятия, но кроме одного круцио Поттер чудом увернулся от всего. Тогда он лишь краем глаза сумел увидеть высокую фигуру, вышедшую из котла. Но не нужно было быть гением, чтобы понять, что Волан-де-Морт вернулся. Эта мысль не давала ему покоя ни днем, ни ночью. Кошмары начались внезапно, но не отличались практически ничем. Все они начинались с незнакомой комнаты со стеллажами. На полках были выстроены шарики с молочно-белой жидкостью. Его тянуло к одному конкретному отделу. Седьмому слева? Пятому? Гарри не был уверен. Хотя ощущение было странным — картинка словно была плодом чужой фантазии или воспоминанием. Будто Поттер должен был увидеть что-то конкретное. Несмотря на это чувство, продолжение всегда было одинаковым — его сознание словно забирало контроль и возвращалось к чертовому кладбищу. Что там ученые говорили о том, что сны нужны, чтобы дать мозгу время обработать информацию и эмоции? Видимо его мог выдать только ошибку 417 — expectation failed. Из-за ночных видений Гарри спал от силы часа четыре, просыпаясь в холодном поту и с прокушенной губой. Сдерживал крик. Ночи беспокойного сна пока не привели ни к чему, кроме кругов под глазами да бледности, как у тех русалок из озера… Он ненавидел это лето всей душой. Дурсли снова начали нагружать работой по дому. Гарри был им даже рад. Мелкие поручения давали кратковременную свободу от удушающих мыслей, не покидавших его голову ни на минуту. Правда, дядя настолько позабыл о том, что Поттер — маг, что снова начал периодически отвешивать подзатыльники, вопреки страху перед магией. Но мальчик не считал это достойным особого внимания — не избивают и ладно. Он не Малфой, переживет пару ссадин и боль в затылке. А вот что он не мог выдержать, так это молчание Дамблдора. Да и не только его. Всех — Сириуса, Люпина, Рона, даже Гермионы. Гарри, как параноик, прислушивался к любому выпуску новостей по телевизору — ждал массового геноцида или чего похуже. Темный лорд вернулся, разве нет? Почему ничего не происходит? Может он маглов оставил на десерт, а сам волшебников вылавливает… Но отсутствие новостей он связывал с другим. Дамблдор, должно быть, в нем разочарован. Гарри не смог спасти Седрика. Не смог помешать ритуалу. Бежал, стоило Волан-де-Морту высунуть нос из котла. А ведь он — герой. Герой, который подвел всех, особенно Диггори и тех, кого это сумасшедшее чудище теперь убьет. Он крайне сомневался, что у Темного Лорда после возрождения прибавилось рассудка. Поттер совсем забыл, когда у него день рождения. Месяц пролетел незаметно. Он валился с ног, нервно кусал губы, а жуткое чувство вины постоянно было где-то на периферии. Мигрени возникали одна за другой, а любой громкий звук заставлял глаз дергаться. Он, кажется, потерял пару килограммов — Дурсли едой не то, чтобы баловали. Парень и носа-то дальше сада не высовывал, в основном не выходя из дома. Не было сил. Когда однажды утром тетя Петунья и дядя Вернон объявили, что выиграли какой-то конкурс и уезжают на награждение, Гарри не почувствовал ничего. В буквальном смысле. Мальчик только кивнул, и Дурсль, уже открывший рот, вдруг резко замолчал, развернулся и отправился собирать вещи. Только через час или два снизу хлопнула входная дверь. За окном раздалось тарахтение двигателя, шорох шин… И все стихло. Так он и остался один. Недолго думая, мальчик кинулся к подоконнику и выпустил Буклю из клетки — засиделась, бедная. Дурсли плохо относились к ее полетам, поэтому он за все лето отправил только два письма. Без ответа. Взволнованная сова нетерпеливо ухнула и выпорхнула в окно. На Гарри вновь накатила тоска. Он уже дошел до того, что перечитывал учебники по зельеварению каждое утро, в тот предрассветный час, когда любой нормальный человек еще спит. Спасибо кошмарам, просыпался он крайне рано. Иногда не спал совсем. Не хотелось. Польза от такой попытки скоротать время все же была. Гарри начал понимать, почему Снейп всегда косо на него смотрел. Конечно, профессор зельеварения терпеть не мог гриффиндорцев, а отец Поттера вообще был у него на личном счету, но это было не главное. А вот тупость ошибок, которые допускал мальчик… Скажем так, скорее всего он выглядел безнадежным случаем. Гарри даже стало стыдно. Так что когда он переделал все, что можно было сделать, ничего не делая: побродил по дому, поизучал стену, послушал шум за окном и выпил чашку чая — Гарри взял учебник, возвращаясь к одной из самых трудных глав. Но стоило ему взять книгу в руки, как со стороны входной двери раздался щелчок. В тишине дома он казался громким, слишком резким, заставив Поттера вскочить. Он попытался нашарить палочку, совсем забыв, что она заперта в чулане вместе с другими вещами. Замок-то он вскрывать умел без всякой магии — научился этим летом из-за необходимости написать три огромных эссе. Но и забрать все вещи не мог — слишком было бы заметно. Поэтому все волшебное, что у него было: две части «Зельеварения» да травник. Защищаться было нечем, а шаги раздавались все ближе. Мысли панически метались в голове, а времени было в обрез. Не успел Гарри что-либо предпринять, как из коридора раздалось: — Эй, Поттер, ты живой тут? Он замер. Такой голос был у Грюма в прошлом году, точнее у того, кто им притворялся. Тяжелые шаги приблизилось к кухне и в дверном проеме появился сам мужчина. Его искусственный глаз хаотично вращался в глазнице, осматривая комнату. За спиной мага виднелись еще несколько человек. — Вот ты где, парень. Я Грюм, а это… Он перечислил всех волшебников и ведьм, стоящих за его спиной. Гарри не запомнил ни одного имени, лишь кивая после каждой фразы. Закончив с формальностями, аврор объявил: — Даю пять минут на сборы, объясним все, как прибудем на место, — гаркнул он. — О, привет, Гарри! — раздался еще один голос. Люпин, только что вошедший в комнату, ему тепло улыбнулся, но почему-то мальчик ничего не почувствовал. Все как-то внезапно, странно. Что они здесь забыли? Сердце Поттера все еще билось быстро-быстро, и почему-то показалось нужным спросить: — Как я могу знать, можно ли вам доверять? Повисла тишина. Девушка с фиолетовыми волосами переглянулась с ведьмой постарше. Голубой искусственный глаз Грюма уставился на парня. В воздухе чувствовалось напряжение, пока Римус решил нарушить затянувшуюся паузу: — Гарри, ну конечно же это мы… Он не успел закончить, прерванный Грозным Глазом. — А малец-то не дурак. Ну, давай, Поттер, спроси у него что-нибудь. Для проверки, — резко сказал аврор, хищно скалясь. Мальчик на секунду замер. Спросить? Он не то, чтобы очень много знал о Римусе, а спрашивать что-то очевидное было глупым. Чуть подумав, он все же выдал: — Какой боггарт был у Невилла? — Профессор Снейп. Мистер Лонгботтом переодел его в одежду своей бабушки, — не замедлил с ответом Люпин. — Отлично. Все, Поттер, теперь веришь? Иди собирать вещи, нам надо поторопиться, — прохрипел Грюм, подталкивая его в сторону коридора. Римус выглядел чем-то недовольным, но мальчик решил не заострять на этом внимание и направился к чулану. Он вынул невидимку из кармана, вставляя ее в замок. Старый и чуть расшатанный механизм легко поддался, и дверца открылась. Он шагнул внутрь, пытаясь нащупать выключатель, как кто-то легонько потрогал его за плечо. Гарри резко обернулся, стукнувшись лбом о дверной косяк. Потирая ушибленное место, он встретился глазами с незнакомой ведьмой. — Ой, прости, не хотела пугать. Я Нимфадора Тонкс, но зови меня просто Тонкс. Тебе помочь? — вежливо спросила девушка с невероятным цветом волос. Поттер на секунду застыл. Ему не хотелось никого напрягать. Он и сам справится. Тем более, они с ней даже не знакомы. Тонкс лишь тихонько хмыкнула и достала палочку. Его чемодан аккуратно вылетел из чулана, вместе с ним золотая клетка и метла. — Так, что еще? — спросила она. Гарри что-то пробормотал про одежду. Не прошло и минуты как они с Нимфадорой зашли в его комнату, и одним взмахом палочки она сложила весь его гардероб в чемодан. — Ну, немного неровно, но сойдет. Моя мама лучше в таких вещах разбирается, — пожала плечами ведьма. Вещи и правда были сложены чуть небрежно, но зато куда быстрее, чем если бы он собирал все один. Мальчику осталось лишь кинуть сверху те три книги и еще пару личных вещей. Вскоре они стояли в коридоре в полной готовности. Остальные волшебники уже были вооружены метлами. — А… Мы что, полетим? — полушепотом спросил мальчик. Волшебница подмигнула на его недоуменный взгляд и во мгновение ока оказалась рядом с Грозным глазом. Гарри хотел что-то спросить, но Грюм его опередил: — Все вопросы после того, как мы будем в безопасном месте. Болтовню тоже оставим на потом. Все по метлам! Держатся вместе, защищать Поттера. Парень, бери свою Молнию. Когда они вышли из дома, уже смеркалось. Гарри перекинул ногу через древко метлы, руки привычно сжались на ручке. И вдруг он вспомнил: — Подождите, а Букля? Грюм посмотрел на него краем здорового глаза и с явным недовольством ответил: — Она у тебя неглупая. Держу пари, будет на месте раньше нас. И они взлетели. Ветер бил в лицо, заставляя слезиться глаза. Гарри находился в состоянии автопилота, следуя направлению их клина совсем бездумно. Происходящее казалось нереальным. О нем словно резко вспомнили после месяца игнорирования. И его письмо Гермионе, и письмо Сириусу, которые могли бы очень дорого обойтись, прознай дядя… Они остались без ответа. А теперь прямо на его пороге появился целый отряд. Люпин казался хмурым, а Грюм вызвал в нем смешанные чувства. Почему? Гарри сам не знал ответа. Но происходящее казалось странным. Если за ним прислали такой конвой, значит ли это, что что-то случилось? Головы гудела, то ли от того удара об дверь, то ли от наступающей мигрени. Окружение показалось тревожным. Вид магов вокруг напрягал — они летели слишком близко. Его собственная метла казалась инородной, словно он опять на первом курсе, а не самый юный ловец за сто с чем-то лет… И почему он не испытывал той самой эйфории от полета? Мысли о странностях не прекращались, пока они не сменили курс и Поттеру не пришлось сосредоточится. Они то устремлялись в облака, то летели почти у самой земли, а один раз Грюм даже заставил их пролететь под дождевым облаком. Прохладный душ помог Гарри чуть-чуть очнуться, и он начал нервно оглядываться. Преследователей не наблюдалось. Полет казался бесконечно долгим, Поттер и не заметил, как занемели и затекли руки. Когда они наконец приземлились посреди какой-то площади, парень выдохнул, вдруг осознав, что все это время задерживал дыхание. Он хотел было осмотреться, но вместо этого ему в руки сунули бумажку, ни сказав ни слова. «Площадь Гриммо 12» Он одними губами пробормотал слова, написанные на клочке пергамента, но заклинанию этого хватило. Пространство между домом одиннадцать и тринадцать начало расширяться, являя взору еще одно крыльцо. Гарри смотрел во все глаза, как Грюм резко потянул его за рукав, направляясь к входной двери. Остальные члены их странного отряда подтянулись следом. Замок защелкнулся, оставляя группу в темной прохожей. Ох, если бы он знал, что на Дурслях его проблемы не закончились…