Маркиз и Жюстина

Книга о святости садистов и духовности мазохистов Лицам, не достигшим восемнадцати лет, и людям со слабыми нервами читать не рекомендуется. Часть 1. О святости садистов 1. МаркизМаркиз — Брэйк, Маркиз! Я остановил уже занесенную руку. — Кажется, сердце... — прошептала она. Развязал ее, уложил поудобнее. — Сейчас, я мигом! Бросился на кухню за лекарствами. Кабош устроит головомойку, если узнает, что лекарства у меня на кухне, а не под рукой. Вернулся, сунул ей валидол: — Положи под язык! И ринулся звонить Кабошу. Длинные гудки. Вот черт! Придется вызывать скорую. Так хотелось обойтись без лишних вопросов! Дозвонился с третьей попытки. — Сердечный приступ. Да. Гипертоник. Назвал адрес. — Маркиз, — простонала она, — холодное, что-нибудь… на грудь… горячо… Я принес пакет со льдом, хотя не знаю, правильно ли сделал. Она говорила еще, кажется, что-то важное, но я был не в состоянии воспринимать. — Ты молчи лучше, лежи. Сейчас приедет скорая. Скорая не едет. Пятнадцать минут, двадцать, полчаса. Обрываю телефон Кабоша. Куда запропастилась эта сволочь? Жюстина лежит, полуприкрыв глаза. Губы посинели и слегка дрожат. Час... Они что, на ишаках ездят? Наконец, прорвался: щелчок и низкий голос: — Да? — Мэтр, Жюстине плохо с сердцем… Уложил… Вызвал… Жду. Ему ехать минут сорок. Через полчаса она застонала, вздрогнула и обмякла. Я схватил ее руку. Жюстина не прореагировала, никак. Я не знал, что делать. Что в этом случае делают? Массаж сердца? Искусственное дыхание? Минута, три, пять... Раздался звонок в дверь. Мэтр Кабош ввалился в коридор и скинул пальто. — Где руки помыть? — Хрен с ними с руками! Она уже пять минут не дышит. — Пошли. Он взглянул на нее, взял запястье, скривился. — Я попробую, конечно, что-нибудь сделать, но у меня нет оборудования для реанимации. Скорую вызывал? — Почти два часа назад! Я же сказал! — Понятно. Он колдовал над ней еще минут десять. Я толком не понял, что он делал, потому что сидел на стуле, закрыв лицо руками. — Маркиз, я сожалею. И тогда приехала скорая. Двое врачей в синих куртках с серебряными полосами: мужчина и женщина. — Опоздали, ребята, — бросил Кабош. — В Москве пробки. — В голове у вас пробки! Я десять лет проработал на скорой! Что-то не помню, чтобы мы по два часа добирались! Констатировали смерть. Потом куда-то позвонили. — Молодая женщина… Труп до прибытия… Предположительно, острая коронарная недостаточность. Обещали прислать машину за «телом». И отвалили. Кабош остался. — Экшн проводили? — Да. — Ну, огребай! Я вас предупреждал. — Она очень просила. — Отказать не мог? Есть такое замечательное слово «нет». Говорить разучился? — Она сказала, что... — Никого не волнует, что она сказала! И волновать не будет. У тебя абсолютная власть, абсолютное право и ты, и больше никто, за все отвечаешь. Ну, звони ее папочке! — Никогда не имел склонности к психологическому мазохизму. — Ничего, тебе полезно! Я набрал номер. — Валентина Викторовича попросите, пожалуйста!.. Валентин Викторович? Это Мар... Андрей. Оля умерла. Сердечный приступ... Минут через пять я положил трубку. — Ну что? — спросил Кабош. — Что? Экшн. — Понятно. — А куда они звонили? — В полицию. Я поднял голову и в упор посмотрел на него. — Они обязаны были это сделать, — жестко сказал Кабош.