лето по договоренности

Солнце спряталось наполовину, огромный оранжевый шар заходил за горизонт и создавал себе дорожку на воде. Баттерс задерживает взгляд на волнах на несколько секунд дольше, прежде чем двинуться к указанному месту. Он не был уверен, будет ли там новый знакомый. Но о таком неприятном исходе думать совсем не хотелось, потому парень весело пинал песок по пути и царапал пальцы ног о ракушки. Все-таки он сменил кеды на более удобные сланцы. Новые, купил сегодня. Нужно было уделить около двадцати минут ходьбы вдоль пляжа, чтобы отдалиться от большого количества людей. Народ в это время, обычно, уже выпивал в барах или ходил по центру, засматриваясь на небольшие киоски с местной едой, напитками и сувенирами. Они всегда были яркими, с красивыми вывесками от руки и улыбчивыми продавцами. Баттерс был там один раз, за пару дней до знакомства с Кенни. Было круто! Но очень шумно и пестро. Да и одному не так весело. Он улыбается сам себе и наконец видит приближающуюся табличку, о которой говорил Кенни. Старенькая, по деревянному столбу уже вовсю расплодились моллюски. Он оглядывается: на берегу никого нет, в воде и на огромных камнях, разделяющих пляж, тоже ни души. Даже рыбаков. Стотч вздыхает и падает на песок, подгибая под себя ноги. Либо парень опаздывает, либо забыл о встрече. А может, с ним что-то случилось по дороге? Баттерс хмурится и рисует рукой что-то абстрактное на песке, перебирая в голове возможные причины его отсутствия. Он снимает кепку и кладёт её на рюкзак рядом, тормоша волосы в разные стороны. Солнце уже не пекло, скорее, напоминало о себе. Красиво, тихо, тепло… Выпрямляет ноги, складывая руки на коленях, будто не может найти себе место. Как раз в этот момент в кустах позади послышались легкие шорохи. Ветер, думает Баттерс. Звук доносится ещё раз, сильнее. Птица, возможно. Или милая ящерица. Он улыбается, когда представляет ярко-зеленого зверька, смотрящего на него большими глазами. Но к собственному сожалению, звук становится сильнее. Парень поворачивается: предполагаемая ящерица не смогла бы колыхнуть верхушку кустов. Улыбка сникает также быстро, как и появляется, заставляя встать и развернуться лицом к возможной опасности. Чем обороняться? Кинуть кепку и отвлечь внимание? Или убежать в воду? Ладно, может, это всего лишь мангуст? Зверек пугливый, совсем не опасный… Но редкий здесь. Он старается не паниковать из-за пустяков, делает глубокий вдох и отсчитывает до пяти, как учила мама. Это же пустяк, правда? Находиться вдалеке от людей, пока с одной стороны огромные и скользкие булыжники, а с другой расстилается пустой пляж. А бегает Стотч медленно… Он наклоняется чтобы поднять рюкзак с кепкой, но летящее нечто заставляет замереть. А затем, подобно испуганной козе, свалиться на задницу и вцепиться пальцами в песок. Что-то яркое и странной формы падает поодаль, безжизненно лежа на песке. Ну все, это точно жертва кого-то дикого и страшного. Большого. Раскромсало бедное животное до неузнаваемости… Глаза Стотча округляются, потому что следом он видит ярко-голубое нечто, возвышающееся над кустами. Боже, зачем он вообще пришел? Лучше бы сидел дома! Либо назначил встречу в более приближенном к людям месте. Он машинально закрывает глаза, когда звук усиливается и приобретает странные вздохи. Точно раненный зверь. Только какой? Тут что, с недавних пор завелись медведи? Агрессивные слоны? Мамонты! Ученые обещали, что восстановят их ДНК и… — Твою мать! Стотч распахивает глаза так же резко, как и знакомая речь доносится до него. Человеческая. Он с бледным лицом наблюдает, как блондинистая макушка пробирается сквозь кусты с чем-то огромным в руках, бесконечно матерясь и крутя головой из стороны в сторону, избавляясь от лезущих в лицо листьев. Кенни перестаёт щуриться и кажется, совсем не обращает внимание на перекошенное лицо Стотча. Возможно, оно в своем привычном состоянии – все-таки знакомы они несколько часов и таких нюансов он мог не знать. Парень устало выдыхает и бросает доски на песок, разминая ноющие руки. Добирался сюда как солдат через джунгли, тащащий раненных сослуживцев с поля боя. Только вместо людей на плечах были доски, а каждую ветку он обходил так, словно та могла выстрелить. В общем, не без проблем и креативности. — Тут спокойно, да? — Запыхавшимся голосом произносит он, подбирая с песка свои шорты. Не будет же он переодеваться при Стотче. Вот и решил сделать это по дороге, правда, уже без атмосферы перестрелки и воображаемой каски на голове. Тот ничего не отвечает, только садится на колени и лупит своими шарами так, будто Кенни это последний, кого он ожидал здесь встретить, — Ты чего так смотришь? Посчастливилось увидеть, как я переодеваюсь? Он слабо хмыкает и стаскивает с себя футболку, откидывая её к шортам. Баттерс снова приперся как по методичке против загара. Серая кофта на замке и футболка с выглядывающим рисунком. Похоже на аниме. Но спасибо, что на этот раз в шортах и без… А, ну конечно. Кепка лежит на рюкзаке, едва ли не подсвечиваясь благодаря воображению Кенни. Яркому, как было обнаружено ранее. — Нет! Ты… Я думал, что ты дикое животное! — Ого, — Лениво бросает Маккормик и чешет пресс, — Какой из? Максимум, кто здесь подходит под это определение - это пьяницы из местного бара. Но ты не их рацион, не волнуйся. Кенни идёт вперёд, проходит мимо него и щупает воду. Теплая, не такая как утром. А волны… Они идеальны: мягкие, ровные, с паузами. Дышат. Он бьет себя мокрыми ладонями по шее, поворачиваясь к новому знакомому. Тот наконец отходит от шока и встает на ноги, отряхивая колени от песка. — Я правильно оделся? Получив кивок со смешком в ответ, Баттерс подходит к воде, останавливаясь по левую руку от Кенни. Смотрит вперёд – не на волны, на солнце. Оно отражается в его голубых глазах точно также, как и над морем. Маккормик задерживает на этом взгляд. — Тебе все равно придётся раздеваться. — Зачем? Кенни оглядывается по сторонам: на доски, на свои шорты для плавания, на волны, в конце концов. И все это чтобы вернуть глаза к Стотчу и поджать губы. Это будет… не легко. — Будем учиться. Ты – покорять волну. А я терпению. Баттерс, только что осознавший серьезность происходящего, поворачивается к лежащим позади доскам и опасливо дергает замочек на толстовке. Он никогда не думал, что будет иметь возможность встать на неё. Нет, конечно, нанять тренера он всегда может, да и пляж буквально в нескольких минутах ходьбы от дома, но сам он бы вряд ли решился. Да и сейчас не совсем уверен, что готов: на это нужен настрой, лёгкая разминка, лишний час на объяснение техники, обсуждение страховки… Стотч оказывается обратно в этой реальности, сумбурной и непонятной, когда его окликает позади. Кенни уже успел вернуться назад и поднять одну из них: громадную, с двумя цветными дугами, уходящими к острому носу, словно маленькая радуга. Оранжевая и зеленая дуга соединялась тонкой полоской, такой же оранжевой, но она обводила контур всей поверхности. И даже отсюда было видно, что она не из новых. Маленькие царапины, какие-то разводы по бокам. Снизу виднелись почти стертые надписи маркером. Она выглядела… живой. Любимой. Судя по тому, как Кенни придерживал ее и смотрел на Баттерса так, будто хвастался собственным ребенком. Ребенком, которого только что протащил через кусты. — Снимай все лишнее и бери свою красотку, — Снова вырывает его из мыслей, заставляя неуверенно расстегнуть толстовку и аккуратно сложить ее у рюкзака, как и все другие вещи. Будто кто-то явится и оценит его аккуратность. Он топает ко второй доске, останавливается в двух шагах и смотрит завороженно, но с легкой тревогой. Она была яркой и летней. Почти как с витрины, выделялась на фоне доски Кенни за счёт целой поверхности, не поврежденной царапинами или сколами, и ярким, почти ядреным голубым цветом. Через неё проходила толстая белая линия, но главным украшением был нарисованный цветок. Гибискус, очевидно. С момента переезда сюда Баттерс видел этот цветок чаще, чем за все свои восемнадцать лет жизни до этого. Но ему нравилось! Очень… Он улыбается, медленно поднимая её. Медленно - потому что не оценил её размеров. Набирает грудью воздух, когда та наконец принимает вертикальное положение. — Я думал, она будет легче, — Выдохнул Стотч с задержкой, опасливо глядя на громадину в руках. Как он дотянет ее? Ладно, он правда постарается, но как контролировать её в воде?! — Если бы она была легче, то в ней не было бы смысла, — Говорит тот в ответ и двигается вперед, зазывая рукой за собой. Понял, что если не даст указаний – то Баттерс вряд ли сдвинется с места. Он снова напрягается всем телом, когда пытается приподнять доску одной рукой как Кенни, но та непослушно косится вбок и ударяет по лодыжке, из-за чего парень глухо стонет и хватается за поврежденную конечность, а та соскальзывает носом в песок. Баттерс вышел бы неплохой прикормкой для акул. О наличии которых здесь в некоторые сезоны, конечно, никто не сообщит. Волны накатывались рывками. Небольшие, идеальные для новичка и для Кенни, который просто хочет вспомнить ощущение воды и чувство контроля над ней. Он заходит быстро, а теплая поверхность сразу обхватывает бедра. Стотч остается позади, двигаясь осторожно. Почти сразу опускает доску на воду, ведёт её перед собой двумя руками и не отрывает взгляда. Он не боялся глубины или воды, но не хотел, чтобы та унесла принесенную Маккормиком вещь. Только вот она все время гуляла на волнах, не давая даже иллюзии контроля – о том, чтобы нормально встать на неё позже, и речи не шло. — Она уплывает, — Выходит слишком нервно, будто Стотч и не пытался справиться с нарастающим волнением. Но Кенни молча хватает его доску за нос и поворачивает к океану. — Носом туда, — Он указывает на солнце как на ориентир, — Иначе получишь по лицу. Тот не весело хмыкает и смотрит на Кенни, вновь отходящего вперёд. Волны бьют его почти по груди, разбиваясь и долетая каплями в лицо, но тому, кажется, вообще все равно. Он даже не щурится, идет напролом. И затем… Просто запрыгивает на неё животом – легко, будто доска сама подныривает под него. Волна принимает его: не врезается, а аккуратно прячется под ним, пока Кенни уверенно гребет руками вперёд. Он останавливается там, где вода темнее и холоднее. Вдалеке волна уже собирается в линию - длинные складки воды, медленно поднимающиеся и надвигающиеся вперёд, постепенно набирая высоту. Баттерс наблюдает, как тот одной рукой держится за край доски, а второй медленно гребет, разворачивая ее к берегу. Кенни не смотрит на берег, к которому развернулся, только на надвигающуюся волну побольше, пока маленькие послушно проходят под ним. Несколько быстрых гребков, долгожданная волна наконец толкает нос доски и несет ее, пока Маккормик лежит. Несет намного быстрее, будто специально ускоряясь. Две секунды. За это время Стотч едва успевает словить его движения – и вот Кенни уже на ногах, слегка покачивается. Руки в стороны, взгляд вбок, на движение закручивающейся волны вдалеке, стремящейся к ним. Баттерс открывает рот от удивления, но соленая вода мгновенно попадает в него и вдобавок бьет в затылок. Он кашляет, щурится, но продолжает наблюдать - Кенни скользит ещё несколько секунд, прежде чем прыгнуть в воду ещё до того, как доска принесет его к самому берегу. Встаёт сразу же, руками убирая прилипшие ко лбу волосы и будто почувствовав, заграждает корпусом доску, не позволяя той отплыть от себя. Стотч в это время вцепился в свою мертвой хваткой, не отводя глаз от его движений. Маккормик наконец обращает на него внимание и понимает, что с таким восхищением на него не реагировали даже девчонки. Этот взгляд и застывшая поза даже льстят! Он тяжело дышит и кивает, оглядывая мокрого парня. — Ну что, все понял? — Стотч не понял. Вообще ничего. Особенно то, в какой именно момент он должен был запоминать саму технику, а не ловкие движения Кенни на доске и то, каким сосредоточенным был его взгляд все то время, что его несла волна. Но… Баттерс молча кивает, боясь признаться в том, что уделил внимание другим вещам. Маккормик ему не поверил, кстати. Потому что просто хотел сделать тренировочный проезд и показать, как это выглядит со стороны. Лекцией он это точно не назовет, но хотелось посмотреть, как тот выкрутится. Кладёт руки ему на плечи и разворачивает, подталкивая вперёд, — Давай, сияй. Баттерс давит на доску так сильно, будто его отправляют с ней в последний путь. Отходит на расстояние и замирает, пропуская небольшую волну. — Я не уверен, что это безопасно… — Конечно нет, — Прозвучало слишком весело. Кенни запрыгивает на доску грудью и складывает на нее руки, смотря в напряженную спину напротив, — Всё вокруг может убить тебя. Так что выбери более веселый вариант смерти. Такое утешение не устроило Стотча. Но кто он такой, чтобы перечить? Новый знакомый так постарался, принес доски, выделил время… Он чувствовал себя обязанным сделать это. Может, он хотя бы на секунду почувствует себя таким же крутым, как Кенни. Потому делает вдох и запрыгивает на неё, но в отличие от Маккормика, получается это с глухим ударом груди о поверхность. С такими стараниями родители Стотча, увидев его дома, решат, что вместо веселого времяпрепровождения с их сыном Кенни не менее весело его избивал. Баттерс гребет. Ну, старается. Слишком резко и быстро, будто пытается уплыть подальше от Кенни, а не приблизиться к нужной глубине. Вода бьет в лицо, соленый вкус оседает на губах, а глаза щиплет уже сейчас, но он пытается повторять за ним как помнил, без всех деталей. Ключевых. Вот же дурень, почему он не запоминал?! Зачем ему в голове кадры того, как Кенни облизывал губы, когда был сфокусирован на волне и своим положением на доске? Твою мать… Баттерс останавливается там же где и парень ранее, тяжело дыша. Он не курил, но такая ярая гребля руками была для его легких почти что испытанием. Кенни качается на доске и в очередной раз ловит на себе взгляд Стотча, оборачивающегося на него с видом полнейшего отчаяния. Но он лишь выдыхает и кивает в сторону волны вдалеке: она потихоньку увеличивалась, предупреждая плавающего Баттерса о том, что пора приготовиться. Но тот не был в таком контакте с водой, как Кенни. И возможно, никогда не думал придавать ей такого же значения. А зря! — Вот эта! Разворачивайся, Стотч! Был неподдельный интерес во всем этом и забава. Баттерс кивает ему, тут же начав отчаянно бить по воде, а не грести. Будто пёс, закапывающий в землю украденную кость. Кенни хмыкает, когда эти действия ожидаемо не приносят ничего полезного: волна несется и накрывает Стотча, повернутого к ней боком. Он падает, брызги разносятся во все стороны, а Маккормик лишь молится, чтобы доска не упала тому на макушку и не оглушила. Выныривает с челкой на глазах и стекающей по лицу водой, из-за чего тишина нарушается бесконечным кашлем и плевками в разные стороны. Картина так себе, думает Кенни. Но улыбка все равно лезет. — Ты неплохо упал. И почти тонул, — Заключает он, когда тот наконец приближается и громко шмыгает носом, не в силах оценить сарказм. Кенни вздыхает и запрыгивает на доску, усаживаясь и свешивая ноги в воду. Солнце уже почти село: вода стала темнее, а волны, будто по просьбе, стали приходить меньше и медленнее, разбиваясь по пути, так и не доходя до ребят. Маккормик смотрит на почти спрятавшийся оранжевый купол и опускает взгляд на Баттерса. — Откуда… — Тот хрипит, вода идет через нос, — Откуда ты знаешь мою фамилию? Приходится застыть, как испуганный зверек. На секунду хотел прикинуться дурачком и сказать, что Баттерс сам озвучил её ранее, но удар волной выбил это из памяти. Но приходится лишь деловито пожать плечами и вернуть непринужденный вид. — Мистер Маки сказал. Ну, который субботники устраивает, — Второе, что приходит в голову. Вода аккуратно покачивает их, отдаляя от оставленных вещей на берегу, — Моя фамилия Маккормик, если что. Чтобы не один ты был рассекреченным. — Нет, все хорошо! — Кивает Стотч, наконец-то пришедший в себя и теперь смотрящий просто, а не через пелену воды в глазах. Он повторяет раннюю позу Кенни и ложится корпусом на доску, щекой положившись на пластиковую поверхность, — Вообще-то, я Лео. Леопольд. Кенни хмурится, косясь на его макушку. Леопольд? Твою мать, он крутится с чуваком по имени Леопольд! Если бы ребята узнали, они бы сложились пополам от смеха и не переставали шутить об этом ближайший год. — Тебя, типа, все по прозвищу называют? Родители тоже? Тот кивает и не продолжает тему. А Кенни почему-то чувствует желание сгладить некоторые углы и не отбить у парня желание серфить. Наверное, все дело в том восторженном взгляде, которым Стотч проводил его, пока он несся по волне. Или в том, что он потребовал слишком много от человека, который впервые держал доску в руках. Но никто не учил Маккормика поддерживать малознакомых парней. С девчонками ещё можно было выкрутиться, с друзьями достаточно было пару раз пошутить и хлопнуть по плечу, позже сидя в тишине, делясь позитивными вибрациями. Ну, так это ощущал он, но никто, вроде, не жаловался. А вот что делать сейчас? Не будет же он осыпать Стотча комплиментами, как понравившуюся девушку. Да и удар по плечу как-то не к месту. — Ты не злишься? Раздается снизу приглушенно, вынуждая Кенни нахмуриться и перевести на него непонимающий взгляд. — На что? — На то, что я плохо учусь. Ах, вот оно что. — Если бы я тебя учил, я бы взял с тебя деньги. А я… просто веселюсь. И вписываю в это тебя, — Он откидывается назад, упираясь руками в поверхность позади себя, — Потому что ты выглядишь как человек, которому нужно попробовать что-то тупое. Стотч слабо улыбается, поднимая к нему голову. Он выглядел наивно, почти по-детски, зависающим в своем воображаемом мирке. — Это… честно. Маккормик кивает, поджимая губы. Честно - это не совсем то слово в их ситуации… Вообще не то. Что-то странное оседает в груди. — Давай, — Он отгоняет непрошеные мысли и спрыгивает в воду, проводя ладонью по волосам, — Пока я не передумал. И все продолжается. Та же странная, не совсем правильная тренировка: без четкого плана, с постоянными поправками на ходу и легкими смешками. Кенни объясняет, как не упасть на первой секунде, как пристально нужно следить за водой и собственными ногами. Пару раз прокатывается сам на потеху публике: Баттерсу и чайкам. Они слетелись на валуны и наблюдали за засидевшимися в воде, пока шум моря перемешивался с их криками. Ребята пробираются по воде к берегу, подрагивая и покрываясь мурашками. Становится холоднее, а полотенца никто с собой не взял. Баттерс не рассчитывал купаться, а Кенни просто плевать. Они оставляют доски отдыхать на песке, а сами отходят в разные стороны: Стотч – одеваться, зябко натягивая футболку с толстовкой, а Кенни — наскоро вытираться своей же футболкой, прежде чем снова накинуть ее. Оставленные ранее шорты одевает поверх мокрых, щурясь от неприятного ощущения мокрой ткани. — Я все равно хочу попробовать в другой день, — Отзывается Баттерс, подходя к нему с портфелем в руках, как неловкий школьник. Маккормик запоздало кивает, поднимая его доску с песка и вручая в руки. — Тогда бери её и помоги донести к машине. Стотч выглядывает из-за неё, наблюдая за тем, как Кенни нелепо надевает тапочки и подхватывает свою, стремясь туда, откуда пришел. В кусты. — Ты водишь машину?! Слишком удивлённо отзывается он, догоняя. Листья, которые Кенни отодвигал перед собой, летели идущему позади прямиком в лицо, но тот игнорировал это – для него сейчас куда более важно было хранить доску, а не себя. Выбираются они быстро. Под ногами уже не сыпучий пляжный песок, а твердый и укатанный, со следами шин. Неподалеку стоял его пикап, грустно ожидающий хозяина посреди темной улицы. — Это твоя? Стотч возникает сбоку, с красной полоской на щеке от прилетевшей ветки. — Отца, — Сухо отвечает, закидывая доску в багажник. Баттерс делает то же самое, пыхтя как старый конь, когда поднимает ее над собой. Она с грохотом падает и слегка скатывается, из-за чего парень вздрагивает и неловко ковыряет пяткой в песке, отводя глаза куда-то в сторону. Как персонаж из мультфильма, —…Она и так пережила слишком много. Если получится, то ты увидишь дыру в полу. Маккормик крутит ключи в руке и идет к водительской стороне, чтобы открыть дверь и завалиться внутрь, свесив одну ногу с выступа. Под лобовым стеклом покачивалась фигурка островитянки в юбке из листьев и лифчике в виде кокосов, имитируя игру на укулеле и танец бёдрами, благодаря пружинке на талии. Кенни вечно шутил, что это самая стереотипная вещь из сувенирной лавки, которую отец мог притащить в машину. Он устало выдыхает и открывает пассажирскую дверь изнутри – на всякий случай, она не всегда открывалась снаружи. Секунда, две. Баттерса успели утащить в кусты, пока Кенни разбирался с машиной? Он оглядывается на заднее стекло и смотрит, как Стотч с приоткрытым ртом пытается заглянуть в багажник, и правда выискивая там дыру. — Залезай! И захлопывает дверь, следом заводя машину. Парень тут же оказывается на сидении рядом и застегивает ремни, послушно складывая руки на коленях. Он смотрит на вышеупомянутую игрушку и мягко улыбается, наблюдая за её покачивающимися движениями. Кенни спрашивает адрес для виду, после чего выезжает с темной дороги на более освещенную, приближаясь к въезду в город. В машине тихо, радио Кенни никогда не включал. Внутри пахнет солью, а Баттерс все время косится на огромное количество песка в ногах, гадая, его это вина или ковер у пассажирского сиденья давно никто не вытряхивал. — Знаешь… — Начинает он, неловко почесывая макушку. Волосы ещё влажные, пропитанные морской водой, — Когда ты ехал на волне, это выглядело очень круто. — Я знаю, — Он кивает и опускает окно со своей стороны на максимум. Из-за раннего подъема и целого дня на ногах накатила ужасная усталость. И так слишком много событий за два дня, кардинально отличающихся от привычных будней. И что-то подсказывает ему, что в таком темпе пройдет целое лето. — Это было… Ну, как будто ты на своем месте, — Продолжает, задумчиво рассматривая яркие огни за окном. Люди вовсю готовятся к буйному вечеру в центре города. Кенни слабо улыбается. На удивление, искренне. — Потому что так и есть, — Наконец говорит он, сворачивая на знакомую улицу. — Связь с природой – это, наверное, круто… — Почему-то решил вбросить Стотч восхищенным тоном, вызвав у Кенни не сдерживаемый смешок. — Да, я что-то типа местного шамана, — Он наконец паркуется и теперь, наученный горьким опытом, разглядывал дорогу вокруг чуть более внимательно, — Выпрыгивай. И не забудь доску. — Доску? Баттерс открывает дверь и замирает, удивлённо смотря на него. — Да. Должно же быть что-то, с чего ты будешь падать в воду, — Он кивает назад, уткнувшись в ящик между сиденьями, где уже пару секунд безуспешно ищет пачку сигарет. Стотч стоит на тротуаре, переминается с ноги на ногу, не испытывая дикого рвения принять подарок. Мычит что-то невнятное, но затем резко, будто решившись, повышает голос: — Спасибо большое! И… за вечер тоже! Маккормик поднимает голову на него уже с сигаретой в губах. Стотч улыбается и, не дожидаясь ответа, хлопает дверью так резко, что вынуждает вздрогнуть. Через стекло видно, как он обегает машину и уже куда увереннее вытаскивает доску из багажника. А через пару секунд и вовсе исчезает за воротами, даже не обернувшись. Зажигалка щелкает, на секунду подсвечивая лицо теплым оранжевым. Кенни делает затяжку, но вместо желаемого расслабления в конце неплохого дня, он ощущает только легкое раздражение и странную пустоту. Усталость, думает он. Проспит завтра до обеда и пройдёт.