лето по договоренности

Последующая неделя внесла коррективы в рутину. Мало того, что вокруг все сходили с ума из-за огромного количества туристов, различных шоу и потока людей в барах и кафешках, так ещё и море решило бунтовать. Почти каждый вечер вдоль пляжа собирались компании сёрферов, морские волки и новички, желая покорить непредсказуемые движения больших волн. Кенни зависал с друзьями ровно до среды, бесконечно падая в воду и сталкивая туда ребят с досок. Но и про основную цель не забыл, конечно же: большие волны означали более резкие и выточенные движения, которые на второй день его попыток выходили уже по желанию, а не благодаря удачному стечению обстоятельств. Из их четверки так же серьезно к серфингу относился, разве что, Стэн. Кайл предпочитал прокатиться пару раз за весь вечер и позже попивать пиво на берегу, наблюдая за ними в воде. Эрик в это время сидел рядом и оценивал, будто он лучше всех разбирается в том, как держать равновесие. Человек, который систематически падает с кровати во время ночевок. — Маккормик! У тебя колени трясутся как у девственницы, расстегивающей лифчик! — Долетает до Кенни пока он проезжает мимо друга, стоявшего в воде по грудь. Будто по приказу, кончик доски проходит под водой и посылает в сторону Картмана брызги, от которых тот с опозданием уворачивается. Кеннет падает и открывает глаза в воде: сверху виден силуэт качающейся доски, а вокруг тела бесконечно много маленьких пузырьков, стремящихся наверх. На секунду в ушах слышится приглушенный шум от проходящих сверху волн, перед тем как вынырнуть. После нескольких дней катаний и распития пива Кенни вспоминает о его новой обязанности, и уже через пару часов задумчиво стучит пальцами по рулю, поглядывая из стороны в сторону. Он чувствовал себя паршивым сталкером, желающим выследить свой объект обожания, но не додумавшим скрываться. Маккормик выкидывает сигарету в окно и смотрит как в воротах появляется силуэт Баттерса, в домашних штанах и очередной футболке с мультяшками. Кенни слабо фыркает и открывает окно с пассажирской стороны, когда тот активно пытается что-то сказать. — Ты чего!? Родители уже спят! — Начинает Баттерс заново, опасливо оглядываясь. Знал бы как Маккормику плевать, улетел бы на силе удивления куда-то за пределы вселенной. Не виноват он, что семья Стотча решила дать именно ему задачу по «раскрепощению» их сына. Как бы это не звучало… Поэтому пускай терпят сигнал машины посреди ночи, — Мне нельзя так поздно выходить! — Тебе запрещают? — Нет, но… — Он перебирает пальцы рук, продолжая смотреть по сторонам. После двенадцати ночи из земли вылезают демоны и прочая хрень, нападающая на людей? Приезжих теперь этим пугают, а не повышенным налогом на съемные дома? —…Но я не уточнял. — Меняй свою пижаму на нормальную одежду и возвращайся, — Командует Кенни, игнорируя сформировавшиеся шутки в голове по поводу его внешнего вида. Стотч жмется, что-то бурчит, но затем послушно уходит, сверкая домашними тапочками. Ведёт Маккормик под непрекращающуюся болтовню Баттерса. Поначалу тот нервничал, тараторил про неудачное время для прогулки, но быстро успокоился сам, стоило только получше разглядеть ночной город. Кенни даже мысленно поблагодарил всевозможных богов за то, что не пришлось вытягивать из него по слову, заполняя тишину своими кривыми комментариями. — А как ты понял, что я не сплю? — Резко прилетает сбоку, когда они заворачивают на парковку у пляжа. Народу у воды много, видно даже отсюда. Конечно – красиво выпить где-то надо было. — У меня был план разбудить тебя, а не прервать от просмотра сериалов и поедания чипсов. — Я играл с друзьями по сети! — Смеётся Стотч слишком громко, выходя из машины вместе с ним, — Ты играешь? Я могу добавить тебя, можем вместе! Звуки веселящихся компаний, музыки и моря перемешивались в одно целое, когда они топали по песку вперёд. Плана у Кенни не было, но раз он за рулем, то придется радовать себя чем-то, что не содержит алкоголь. — Для начала просто запиши мой номер, чтобы я снова не сигналил у тебя под домом, — После чего он косится на Баттерса, достающего телефон из кармана джинс. Диктует и почти спотыкается о перетянутый провод от колонки, стоящей около открытого бара. На телефон приходит сообщение с глупым смайликом, махающим ладошкой в знак приветствия и Маккормик мысленно ставит галочку около пункта «Взять контакты». Возможно, если родители Стотча совсем двинутые, при проверке телефона у восемнадцатилетнего сына они обнаружат его контакт и поймут, что тот выполняет условия на ура. Вроде как. Кенни не понял, как внезапно оказался сидящим на песке поодаль от веселья и шума, жуя сладкий батат с кислым соусом, который Баттерс купил ему в знак благодарности за доску. Несоразмерно, конечно, но Маккормик не возражал: ярко-фиолетовый конус почти полностью пропитался жиром, и еда пахла умопомрачительно. Он косился на блики фонарей, гуляющие по воде, и на то, как на причале неподалёку кто-то танцует под музыку, доносящуюся с набережной. Но взгляд возвращался к бегающему Баттерсу с включенным фонариком на телефоне: Кенни рассказал ему о маленьких крабах, гуляющих ночью по пляжу. И Стотч, конечно же, без лишних раздумий пошел проверять это, освещая песок вокруг себя с шальной улыбкой. – Смотри! Пробежал! Маккормик позади щурится и смотрит в направлении света. — Серьезно? Лениво бросает он и закидывает батат в рот – и тут же давится им от внезапного смеха: мимо вскрикнувшего Баттерса, схватившегося за пятку, стремительно удирает краб, клацая клешнями и скрываясь в кустах. Удивительно, как он умудряется получать по ногам почти в любой ситуации. Сталкиваться с нелепостью Стотча пришлось и дальше. Но справедливости ради, она не сильно напрягала – с какой-то стороны это даже освежало. Такой чистый, наивный и искренне веселый человек легко располагал к себе, даже если их взгляды не совсем сходились. Нет, Маккормик никогда не считал себя унылой собакой, скулившей на все веселое и перегрызающей глотки тем, кто хоть как-то выражал позитив: будто невозможно считать себя таким, когда вокруг пляж, солнце и ощущение бесконечного праздник. Но за долгие годы жизни здесь - все это считалось базовыми вещами, которых уже не хватало для полноценного насыщения. А Стотч, хоть и неосознанно, помогает смотреть на них под новым углом. Путь для утренней прогулки после субботника, на который Кенни заставил себя встать с рыцарскими усилиями, решили выбрать неординарный: не через богатенькую улицу, где проживал неугомонный знакомый, а ровно противоположную. Где заканчивалась грунтовая дорога и начинался каменный путь - кошмар для водителей. Они поднимаются в горку и заходят на незнакомую для Баттерса улицу, кардинально отличающуюся от тех, что поблизости: домики стояли почти вплотную, разделенные покосившимися заборами, а краска на них будто выцвела от солнца и бесконечного соленого воздуха. Меж щелками врезалась растущая трава. Он засмотрелся на ужасно длинную веревку для белья в одном из дворов, протягивающуюся через весь участок. На ней – женские купальники большого размера, футболки и постельное белье с различными узорами. — Это… очень отличается от моего района, — Кивает он сам себе и поворачивается на Кенни, который уже приветливо махал какому-то дедушке в смешной шляпе. Тот поливал небольшой сад во дворе, слушая радио. — Это плохо? — Нет! Совсем нет! — Мотает он головой и разводит руками, смотря во все стороны, — Здесь очень красиво. Я видел такое только в фильмах. — Какое? Не зализанное, без панорамных окон и дорогущих машин во дворе? — Маккормик наклоняет голову вбок, выискивая в глазах Стотча конкретику. Он понимал, что тот не имел в виду ничего плохого, но хотелось узнать, какую характеристику он даст на этот раз. Потому что за время их прогулок Кеннет заметил одну удивительную вещь: Баттерс умел описывать все так ярко и своеобразно, что даже самые простые вещи благодаря его подаче обрастали какими-то странно точными и непривычными формулировками. Будто он вытягивал весь максимум из увиденного, заставляя Маккормика пораскинуть мозгами и мысленно согласиться. — Живое и хаотичное, — говорит Стотч, кивая в сторону двора, где дети носятся босиком по траве и поливают друг друга из водяных пистолетов. — Будто именно это и есть город. Кенни хмыкает – словно в подтверждение мыслям ранее Стотч как обычно выдал что-то свое. Но через пару секунд ловит себя на том, что… Да. В этом есть удивительно точная правда. Не в дурацких шоу на главной улице, не в завышенных ценах для туристов и не в открытках с закатами. Его город – это добродушные улыбки пожилых пар, цветочные гирлянды на козырьке крыши чьего-то дома, прибывающие волны и поломанные доски, стоящие в ряд и выполняющие чисто эстетическую функцию, с отсылкой на бурное прошлое их владельца. Он останавливается, заставляя Баттерса пройти пару шагов вперёд и обернуться. Тот смотрит с лёгким непониманием, а Кенни несколько секунд просто стоит, перебирая в голове хоть какие-то слова для ответа, но ничего нормального не находится. Он не знает, как сказать, что это было… Круто. Что его зацепило. И при этом не прозвучать как полный идиот, которого растрогали два простых прилагательных. Но Стотч сам решает эту проблему: тычет пальцем в картонную коробку на другой стороне улицы, подпирающую забор. — Смотри! Они подходят к находке, моментально развеяв странную паузу, и Стотч вслух читает надпись: «Берите бесплатно». Внутри виднеются плоды манго - где-то с черными пятнами, явно перезревшие, где-то ещё зелёные. Кенни кивает на несколько покосившихся деревьев за забором: — Много урожая в этом году, вот и раздают, — Баттерс будто не совсем догоняет сказанное и смотрит то на него, то на деревья, выпучив и без того большущие глаза. — Это растет так просто? — Он берет манго в руку и рассматривает, словно оно может оказаться бутафорским. В детстве, в период сбора урожая, Маккормик даже не забегал домой на ужин после целого дня на улице – заменял его вот такими подгонами от соседей. Он горделиво кивает и наклоняется, беря сразу несколько штук. — Бери, пока дети не набежали, — Со вздохом равняется вновь и оттягивает пальцем ткань футболки Стотча, кладя манго в импровизированную корзинку. Она натягивается от увеличивающегося веса и Баттерс опасливо пятится назад, оглядываясь по сторонам. — А это точно законно? Маккормик фыркает и кивает, разворачивая его вперёд. И под бубнеж о сыре в мышеловке они продолжают утреннюю прогулку. Наверное, именно эти моменты стали ключевыми для изменения отношения Кенни к их времяпрепровождению. Он, сам того не замечая, начал вливаться: в бесконечный бубнеж обо всем вокруг, во внезапные порывы активности и в отчаянные попытки обуздать волны. О, это отдельная тема для разговора - Кенни мог бы вечно смотреть на то, как Баттерс беспощадно бьет себя доской по всем частям тела. Его кожа успела заметно загореть за все это время на солнце, а синяки от таких столкновений все равно было видно идеально, как на холсте. На все это Маккормик смотрел как на результат своих успешных попыток в тренера: ведь то, что тебя не убьет – заставит концентрироваться на доске и ногах лучше, чтобы снова не отхватить по спине семикилограммовой махиной. И возможно, именно поэтому идущая в очереди мысль казалась особенно идиотской. Потому что была одна явная вещь, которую Кенни упорно не хотел признавать даже сам себе - он все чаще ловил себя на том, что выбирал для их встреч слишком ранее утро или те маршруты, где почти нереально столкновение с ребятами. Сначала это казалось случайностью. Потом, когда глаза начинали бегать вокруг в поиске знакомых лиц, пока они с Баттерсом вели обычный диалог на улице, он понял, что эта «случайность» стала слишком частой. И слишком очевидной, чтобы списывать это на удобство. Теперь он ловил себя на этом каждый раз – странном, почти автоматическом желании держаться подальше от знакомых взглядов. На том, что в диалоге с кем-то из компании он избегает объяснять причину своих пропаж. Сначала пытался списать все непосредственно на Баттерса – новый человек, ещё и не местный. Со своими странностями, бесконечным потоком слов и нелепыми реакциями. Не то чтобы его друзья были эталоном адекватности, в конце концов, не просто так они генерируют новые издевательства друг над другом на повседневной основе и без повторений. Да и Баттерс не выглядел чужим, не настолько, чтобы это вызывало вопросы или косые взгляды. И ребята явно остановились бы на парочке шуток, если бы им что-то не понравилось. Но суть была даже не в них всех, а в самом Кенни, чего он не хотел признавать. Не хотел, но и избавиться от этого не мог, когда осознание внезапно ударило в самый уязвимый момент – в собственной кровати перед сном. Он прокручивал в голове то, как именно он выглядит со стороны, а не человек рядом с ним. И это заставляло морщиться, отчаянно ударяясь лбом о подушку в попытке заснуть. Потому что это слишком странная формулировка даже для собственной головы. Он не становился хуже, не становился лучше. Он просто был… другим. Менее тихим, менее резким и отстраненным. Более внимательным к собственным словам, более инициативным и аккуратным. И именно это раздражало больше всего – ведь Маккормик не выглядел как остряк с пофигистичным взглядом, которым его привыкли видеть все, а как загадочный романтик из низкокачественного чтива. О мой бог… Вентилятор поворачивается на Кенни каждые пятнадцать секунд, сдувая челку назад. Стэн сидит на столе рядом и вертит в руках брелок с дельфином, рассказывая о том, как он подменял Шелли в баре: это всегда про странных клиентов, вечную текучку и танцы, в ходе которых ломаются декорации. Наверное, Марш старший будет пожизненно тратить выручку на новые атрибуты, если не наймет охранника… Маккормик лениво открывает глаза и смотрит через витрину магазина на расстилающуюся улочку. Сейчас самый пик жары, люди идут загорать на пляж. В панамах, соломенных шляпах, с накинутыми на головы футболками. Те, кто не додумались захватить с собой что-то из вышеперечисленного перед выходом на улицу – заходили к ним и покупали низкокачественные головные уборы, особо не заморачиваясь с выбором принта. — Ты знаешь, что Кайл планирует поступать в колледж в соседнем штате? — Отзывается Стэн, наблюдая за летающей мухой. Она бьется о стекла, желая выбраться из душного помещения. — Хочет он или его родители? — Я уже не знаю, где он, а где они, — Выдыхает друг, накручивая металическую цепочку от брелока на палец. Он оглядывается на Кенни и хмурится, — А ты вообще пропал. Сначала я думал, что тебя посадили. — Не в этот раз, — Маккормик хмыкает, потирая вспотевшую шею. — А если серьезно? Девчонку нашел? — Типа того, — Слабо отнекивается, не желая объяснять весь абсурд, который стоит за его исчезновениями. — Не вижу радости на твоём лице, — Марш слабо улыбается, не до конца веря другу. Хотя, Маккормик такими делами никогда не хвастался - потому что никогда эти любовные похождения не заканчивались чем-то более серьезным, чем парочкой свиданий и поцелуями на ночном пляже. Все как по сценарию, — Она хотя бы горячая? Кенни кривит лицо и вздыхает, качая головой. Не умеет он врать, особенно когда эта ложь закапывает его прямо по горло в песок. — Это… не важно. — Боже, неужели ты взрослеешь? — Восклицает Стэн с таким удивлением, будто перед ним сидел не близкий друг, а похотливая обезьяна, способная лишь очищать бананы и орать при виде чего-то, что хотя бы отдаленно походило на женский пол. — Чувак… — Начинает Кенни и закрывает лицо руками. — Нет, не делай вид что ты никогда не оценивал девушек исключительно по внешности и тупому смеху, — Начинает заводиться Марш, найдя зацепку для ковыряния нервов. Если пару минут назад ему было все равно, то сейчас откровенная ложь сильно усилила интерес. — Не делай из меня животного, — Кенни недовольно пихает его в колено ладонью, которую убрал от лица, невольно демонстрируя румянец. Виной этому – жара. Он бы съел себя заживо, если бы имел функцию краснеть при каждом неудобном случае. — Я говорю правду! Ты помнишь, как тебя пытались побить подруги Венди за то, что ты назвал её «Удивительно красивой, как для человека с разумом рыбки» — Я был пьян. А она рассказывала, что люди - это потомки рыб. Вот я и подвязал, — Защищается парень, от бессилия откинув голову назад с тяжелым стоном. Как диалог о Брофловски перешел к его личной жизни? — И даже это не помешало тебе подкатывать к ней пару месяцев после, — Парирует Марш и смеётся, качая головой. «Посмотрите, какой я взрослый и сознательный!» - да если бы у Маккормика была такая же подружка с младшей школы как у Стэна, с которой они не отлипают друг от друга уже несколько лет, он бы вообще не начинал отчаянные поиски «той самой» тогда, в свои шестнадцать! — Заткнись. Приоритеты изменились, все такое. Мы же взрослеем, — Кенни закапывает себя окончательно. Кого он вообще защищает? Несуществующую девушку? Или Баттерса непосредственно? Боже, хотел бы он рассказать ребятам чем он занимается вместо того, чтобы пить пиво с ними и кошмарить прохожих своими выходками… — Ты отвратительный лжец, — Вздыхает друг и решает закончить бесполезный допрос. От этих ответов и увиливаний вопросов стало больше, но он поверил, что какая-то девчонка маячит на горизонте Маккормика. Пусть и не совсем в его вкусе, видимо. Он продолжает издеваться над брелоком и задевать болтающейся ногой старенький стул, на котором сидел Кенни. Вентилятор дует в его сторону, и он прикрывает глаза, наслаждаясь мгновением прохлады. День обещал быть скучным. По крайней мере до вечера: потом они снова соберутся, будут действовать на нервы Шелли в баре, вести глупые диалоги и, возможно, хотя бы один раз встанут на доски. Все так привычно и предсказуемо, но все равно… Нужно. Никто не знает, будет ли возможность видеться так же следующим летом. Удастся ли снова чувствовать беззаботность, сплоченность и стабильность, которую они с ребятами выстроили годами дружбы. Эти пять секунд, пока Стэн сидел с закрытыми глазами и его обдувал вентилятор, он потратил на самокопание и мысли о размытом будущем. И ровно с разворотом техники он открывает глаза и смотрит ниже, на друга – но его там нет. Точнее, есть только его часть: согнутая спина и торчащая под прилавком задница. Марш хмурится, открывает рот чтобы задать вполне логичный вопрос, но сзади раздается голос: — Здрасьте! Слишком звонкий для такой жары. Стэн косится на возящегося под столом Кенни, затем на вошедшего парня. Еще раз. И ещё. Когда понял, что Маккормик участвовать в диалоге не собирается, развернулся в сторону клиента: — Привет, — Он кивает, осматривая вошедшего. Обычный парень, видно, что не отсюда – кепка с названием другого штата, увы, но раскрывала это с первой секунды. — А у вас есть брелки в виде досок? Стэн кивает на стеллаж подальше, не прекращая болтать ногой. Когда парень кивнул и развернулся к стеллажам, Марш повернулся и пнул ногой бедро Кенни, не понимая, что происходит и почему друг решил понюхать пыль под столом. Но ответа не получает. — Я только недавно начал учиться серфингу… — Правда? — Без доли эмоций спрашивает Стэн, даже не оглядываясь на клиента. Это довольно банальный способ развлечения для туристов здесь, потому информация воспринимается как что-то рядовое. Особенно вкупе с тем, что прямо сейчас под столом прячется друг, который привлекал куда больше внимания. — Да. Это сложно, но я уже могу стоять. Правда, всегда пару секунд, — Парниша оборачивается и неловко пожимает плечами. Стэн ради приличия хмыкает так наигранно, что уже мертвая муха могла бы обидеться на отсутствие такта. Он молчит, осматривая фигуру напротив и затем в голове что-то щелкает. Ну не мог Кенни так тупо показать ему, что не хочет обслуживать клиента. Маккормик хоть и ленивый, но не идиот, и придумал бы что-то получше. Стэн слабо улыбается. — Наверное, тренер тобой доволен. Обычно, туристы заканчивают обучение на пятом падении. А ведь это только начало. — О, я не турист! Я переехал жить сюда! — Кивает парень и поворачивается, держа в руках понравившийся брелок, — И я учусь без тренера. Мой друг разбирается в серфинге и помогает мне. Стэн мычит и медленно кивает, а Кенни чувствует собственной задницей, как заржавевшие шестеренки Марша в голове начинают крутиться. Он успел вспотеть, потерять сознание и прийти в себя снова под этим столом раз десять с момента появления Баттерса здесь. Какого черта из всех сувенирных магазинов он выбрал именно этот? Зачем ему вообще брелок с доской? Обычной уже недостаточно? Так много вопросов, а ведь кровь уже успела прилить к голове из-за неудобного положения… Но на первый из них ему и отвечать не нужно было – как только Маккормик увидел его, идущего по улице мимо витрин, сразу понял: просто пройти мимо Стотч не сможет. Судьба уже показала, как любит сталкивать Кеннета с неприятностями лицом к лицу. — О, правда? И как его зовут? Я тут всех знаю, — Слышится от Стэна вполне очевидное. Когда все успело стать таким предсказуемым? И вместе с этим неподходящим! Маккормик понимает, что деваться некуда. Либо он, либо его. И лучше это будет именно первый вариант, пока Стотч не успеет наговорить лишнего. Иначе придётся убить Марша прямо тут. А затем и Баттерса, как свидетеля. И орудие убийства будет унизительным – кто хочет быть задушенным гавайской леей с разноцветными цветками из пластика? Кенни выныривает из-под стола и возникает перед Баттерсом с взъерошенными волосами, красными щеками и непонятным выражением лица. Стоит смирно, с удивительно ровной осанкой для его спины. Смотрит на парня напротив - тот как обычно сияет. В своей дурацкой кепке… Стотч издает странный звук удивления, Марш едва ли не свел брови к самому кончику носа от непонимания происходящего. Ну, удачи тебе, Кенни. Блистай. — Хвастаешься, Баттерс? Невесело хмыкает появившийся и теребит браслет на запястье, показывая крайнюю степень нервозности. Стотч замирает с брелоком в руках и открытым ртом, но тут же возвращает улыбку и качает головой. — Нет! Просто… делюсь, — Он пожимает плечами и слишком резко подходит к стойке, — А ты работаешь здесь? Ты не рассказывал. — Помогаю отцу иногда, — Кенни игнорирует взгляд Марша в упор, сосредоточившись лишь на знакомом. Вселенная, дай сил проводить его так быстро, насколько это возможно… Пожалуйста, встань на его сторону впервые за эти две недели. Баттерс кивает и продолжает улыбаться так ярко, будто специально искал его по всему городу. Еще чуть-чуть и Маккормик действительно начнет так думать. — Круто! А ты… — Он кивает на стойку и непонятливо хмурится, — …Ты прятался? Стэн рядом хрюкает, не ожидая прямоты и озвучивание собственных мыслей. Просто гребанный день унижений! Обкидайте ещё помидорами, не знаю! Парень тянется рукой под прилавок и вытаскивает первое попавшееся под руку – грязную, почти засохшую тряпку. Он не уверен, для чего именно она служит отцу, но даже предполагать не хотел. — Протирал под столом, — Он держит ее кончиками пальцев, боясь, что полное соприкосновение с ладошкой повлечет за собой мгновенное заражение и омертвление тканей, — Так увлекся, даже не заметил, что ты вошел. Все клетки его мозга кричали и бились в конвульсиях при осознании того, что Марш сейчас слушает этот бред и готовится бомбардировать его после ухода Стотча. Давно он так не изводился… — Понимаю, я тоже летаю в своих мыслях во время уборки, — Он кивает и кладет брелок на стойку, подтягивая лямку рюкзака на плече, — На субботнике особенно. Но теперь у меня хотя бы есть с кем поговорить! О, конечно, он знает, что Баттерс имеет в виду. Эта улыбка и вздернутые брови не дают ошибиться. Маккормик вынуждает себя улыбнуться в ответ, пробить безделушку и озвучить цену. Пожалуйста, пускай это закончится. Пускай Стотч просто возьмет покупку и уйдет. Молча. И Марш вместе с ним. Ничего не надо говорить – Кенни наговорился на год вперёд. — Спасибо! — Обращайся, — Кивает Кенни и выбрасывает тряпку под стойку, для уверенности утрамбовав ее ногой в самый угол. Баттерс махает и разворачивается, приближая секундный покой Кенни перед расспросами Марша. Он успевает выдохнуть и наконец опустить плечи, но парень останавливается у двери и оборачивается. — Потренируемся сегодня? Капитуляция. Выпытывающий взгляд Стэна сбоку заставляет последнюю частичку надежды взорваться. Маккормик кивает, потому что без ответа Стотч уходить не собирался. И получив свое - улыбается, закрывая за собой стеклянную дверь. Тишина повисла на несколько секунд. Никогда Кенни не чувствовал себя таким выжатым и глупым. Как же неприятно иногда открывать в себе новые ощущения… — Как девчонка он и правда так себе, — Наконец-то оживает Стэн. Он смотрит на друга с улыбкой, но не злой. Не насмешливой. Глупо, конечно, делать из своих друзей монстров, но Маккормик так привык к подколам, что ожидал как минимум убийственного смеха на весь магазин, — Но он хотя бы милый. — Заткнись, — Выдыхает Кенни, закрывая кассу и усаживаясь на стул. — Нет, ты мог просто сказать, что осознал свою новую сторону и я бы спокойно… — Чувак, — Перебивает его Маккормик, совершенно не желая слушать продолжения, — Я просто иногда тусуюсь с ним. От скуки. — Почти верю, — Говорит он, потирая ладонью ноющее место, — Ты туристам дорогу иногда не показываешь. А тут серфинг… — Он не турист. — Это я уже слышал, — Марш снова смеётся, — В любом случае, я хотя бы знаю, с кем ты крутишься. И это явно не… Маргинальная компания. — Спасибо, мам. Дашь благословение? — Обязательно. Если приведешь его к нам, — Друг вскакивает со стола и потягивается. Скоро нужно будет идти и помогать сестре, а допрашивать Маккормика долго он не хотел. Тот все равно не признается. — Серьезно? Переспрашивает Кенни, кивая на дверь. Вот так, просто? После пряток под столом и неловкого диалога? — А почему нет? Потусуемся все вместе. Разбавим нашу сосисочную тусовку ещё одним кандидатом для шуток. А то старые уже приелись. Марш хмыкает и тянется к ручке двери. На прощание махает и показывает жест телефона, заставляя Кенни убедиться в том, что его предложение вполне реальное. И это не было долгожданным утешением. Маккормик выдохнул и нажал кнопку на вентиляторе, заставляя его остановиться напротив лица. Прохлада не спасает от перегретого мозга и злости. На себя, конечно. Почему он стал таким боязливым? Почему вообще считает, что его измененное поведение рядом со Стотчем заметят? …И только сейчас он осознал, насколько тупо выглядел со стороны: увиливал и неумело врал про какую-то девушку, а затем - спрятался от Баттерса под столом прямо перед Стэном. Ведь как известно, если не хочешь спалиться – веди себя ещё более подозрительно. Бред. Сам себя вогнал в цирк. И главное - из-за чего? Он морщится, так и не найдя ответ.