лето по договоренности

С кондиционера дул прохладный воздух, заставляя плечи покрываться мурашками. Стотч, кажется, не выключал его с момента переезда - все никак не мог привыкнуть к здешней жаре. Пальцы быстро бегали по клавиатуре, игнорируя голоса в наушниках и собственные клики по клавишам, слишком сосредоточившись на тексте перед собой. Баттерс отсылает знак вопроса на непонятное сообщение от Маккормика и щурится от неприятного треска на зубах. Цепочка на шее сейчас играла роль соски, судя по всему - вредная привычка, от которой у родителей до сих пор дергается глаз. Но в комнате он один и даже не думает о вкусе металла во рту. Когда Кенни отвечает, тот улыбается и быстро набирает сообщение, будто боясь, что значок «В сети» у собеседника исчезнет. Они виделись час назад и сейчас что-то дернуло Баттерса написать снова. Спросить про доску и то, как за ней нужно ухаживать. Услышал про это украдкой у парней на пляже, хотя вообще понятия не имел, что за ней нужен особый уход. Ну а кто, как не Кенни, даст лучший совет? Поисковая система, которая подарит ему ответ на вопрос в течение нескольких секунд и подкинет ещё с десяток тысяч видео с инструкцией, или друг, чья доска выглядит как тренировочное поле для новичков? Ответ очевиден. «Нет, чувак, для этого не нужна всякая хрень с маркетплейсов по космической цене.» Кенни, 22:37 «На днях сами все сделаем.» Кенни, 22:37 Это так странно… Но не «плохо-странно», а «классно-странно». Баттерс улыбается, из-за чего цепочка во рту натягивается и давит на щеку. Он водит мышкой по столу, стараясь выбрать из коллекции картинок более подходящую для реакции. Благодарная и забавная? Или просто забавная? А может, просто написать «Спасибо»? И ещё смайлик в конце. Но какой? С улыбкой или с пальцем вверх? Стотч кусает металл и дергается от крика в наушниках. — Баттерс! Ты снова вырубился за компом? Парень резко выпускает цепочку изо рта и равняется, открывая вкладку чата с друзьями. — Я тут! — Говорит он громко, тут же оглядываясь на дверь. Время позднее, родители спят, — Просто… Завис. Он быстро возвращается к переписке с Маккормиком и кликает на первую попавшуюся картинку, тут же закрывая вкладку. Нужно прийти в себя! Все-таки он сейчас с интернет друзьями, им тоже надо уделять время! Хоть у него и появился такой классный друг в реальной жизни… Баттерс откидывается на спинку кресла и смотрит на экран, где его друг транслировал свою игру. О, это было отличным фоном для ночных разговоров и сплетен: несмотря на то, что все были с разных штатов и никогда не встречались в жизни, каждый все равно рассказывал о своем окружении во всех деталях. Об одноклассниках, учебе, родителях, местных слухах. И несмотря на частичное незнание контекста, все равно было интересно. Особенно, если это перетекало в обсуждение сериалов, игрушек и прочих штук, о которых не с кем поговорить за пределами компьютера. — Ты опять был на пляже? Я тебе завидую, — Говорит Филипп, транслирующий игру, — Море, солнце, вечное расслабление… — Я не расслабляюсь, я серфлю, — Говорит парень, деловито равняясь вновь. Для себя. И да, он стопроцентно хвастался. Ничего в его жизни не было более опасным и интересным, чем внезапные попытки покорить волну. Если бы Стотч мог, он бы повесил плакат над домой с надписью «Я стоял на доске три секунды!». Был бы более горделивым, пустил бы над городом самолет с огромным полотном, — Я бы обязательно прислал вам сувениры отсюда, если бы вы не боялись, что я солью ваши адреса в сеть. — Очень смешно. Ты знаешь, что такое конфиденциальность? — Начинает Джимми, когда слышит смех друга в микрофон. — Да ладно, просто порадуйся за друга, — Лениво отвечает второй после того, как его персонаж погибает от падения в пропасть. Он выдыхает в микрофон так громко, что вынуждает Стотча убавить громкость, — Может, наконец-то найдет себе кого-то и забудет о своих скучных «интернет серферах». Будет меньше заходить к нам, займется личной жизнью, а мы с тобой отправим его в вольное плаванье. — Нет, не говори так, — Отпирается Баттерс, посмеиваясь. Не непонятно из-за чего: то ли от абсурдности сказанного, то ли над тем, что Филипп за одно предложение нагнал кучу водных аналогий. Он слушает диалог ребят на фоне и неосознанно открывает чат с Маккормиком, смотря на значок «Не в сети». Пошёл спать? Возможно… Все-таки, сегодня он снова пришел помогать на субботник. Конечно, Баттерс делает вид, что не замечает, как друг пытается свести эту помощь к минимуму, расхаживая по пляжу с открытым пакетом в руках, словно двигающееся баскетбольное кольцо. Но кто Стотч такой, чтобы упрекнуть? Он приходит, а это уже круто! Теперь он даже ждёт, когда тот снова явится с заспанным видом и сигаретой в губах. Он откидывается на стул и свешивает голову со спинки, выискивая ответы в белом потолке. Все так сложно… В его голове, конечно. Баттерс не считал себя оторванным от реальности мечтателем, но… Прошел ровно месяц с момента их знакомства. И в какой-то из дней он поймал себя на том, что слишком часто возвращается к одному и тому же вопросу. Ему хватило пару извилин в голове чтобы спросить у Мистера Маки насколько часто Кенни вообще приходил на субботник и удивиться тому, что до этого друг не маячил здесь в такое время, а значит, никогда не участвовал в данном мероприятии. Тогда какое удачное стечение обстоятельств привело Кенни на пляж и заставило заговорить с ним? Нет, неуверенным в себе затворником Стотч не был, но и людей к себе никогда особо не притягивал. Он бы был рад заводить друзей как в детстве - просто подходить к приглянувшемуся человеку и предлагать быть друзьями навек. Но в средних классах и старшей школе, почему-то, такое уже не работало. Потому приходилось довольствоваться имеющимся: редкими разговорами с одноклассниками, когда тем что-то надо было, и общением в интернете. И переезжал Баттерс спокойно, ведь терять было нечего. Но он не рассчитывал на то, что сможет как-то изменить все так просто, одной случайной субботой. И что более удивительно - Маккормик не выглядел одиноким и отчаянным. Это было понятно и по его рассказам, и по фотографиям в соцсетях. И да, Стотч изучал. И почему-то продолжает делать это до сих пор. Потому что он не уверен, что у Кенни действительно мог возникнуть спонтанный интерес и потребность выходить почти каждый день. Только если в этом не было ничего, что пряталось бы под поверхностью. Скрытое в скупой мимике и за капюшоном толстовки, которую он натягивал в прохладные дни. Стотч молчит несколько минут, после чего переключает экран обратно на трансляцию игры. Пальцы убегают на колени, теребя друг друга, а сам он прочищает горло. Неловко. От собственных мыслей и от того, что он собирался спросить. — А если, ну… Чисто гипотетически, — Начинает он, нарушая тишину. Персонаж в игре начал приседать, заставляя его нервно хмыкнуть, — Если человек постоянно смотрит как ты что-то делаешь, зовёт гулять первым и… Ну… Иногда выглядит так, будто пытается тебя впечатлить – это ведь не обязательно что-то странное, да? Повисла тишина, которая заставляет Стотча содрать кожу вокруг большого пальца и тихо прошипеть. — Это называется дружба, — Отзывается Джимми, либо не уловивший тон и подтекст, либо старательно его игнорирующий, — Понимаю, довольно непривычно в нашей с вами жизни за пределами экрана, но обычно, люди так и проявляют интерес. — Да, я тоже так думаю! — Заявляет Баттерс, хоть и звучит неуверенно. Он не знает какого ответа ждал, но почему-то этот вариант ему не особо понравился, — Просто… Странно. — А сколько вы знакомы? — Возникает Филипп почти сразу, пока Джимми на фоне стучит вилкой по тарелке. То ли специально, то ли что-то усердно не хотело на нее накалываться. — Я же сказал, чисто гипотетически! — Быстро говорит Стотч, вновь уделяя внимание цепочке, чтобы не содрать кожу с пальцев окончательно, — …Но вообще - месяц. Ровно. Снова тишина. Боже, почему она так давит!? Баттерс ненавидит тишину, он не может переносить ее в такие моменты. Почему нельзя говорить прямо, первое, что прилетает в голову? Потому что если кто-то не подаст голос прямо сейчас, он расколется и начнет нести то, о чем потом пожалеет. И даже обслюнявленная цепочка во рту его не сдержит. — Может, сохнет по тебе? Любовь с первого взгляда и все такое, — Наконец-то оживает Филипп, произнося это на пол тона тише. Баттерс округляет глаза и смотрит в экран - словно персонаж из ситкома в камеру, обнаружив шокирующее открытие. Нет, это абсурд! Когда это озвучивают, это воспринимается ещё более глупо! — Я… Я не думаю, что это так, — Бормочет Стотч, возвращаясь к воспоминаниям. Если смотреть на них под такой призмой… Нет, он даже не хочет пытаться. Это так неловко и странно, будто тысячи муравьев бегают под кожей, — Он не выглядит так, будто ему нравятся парни… И когда это он вообще начал оценку в подобном ключе? Стотч грызет металл и отрешённо смотрит вперёд, ожидая вердикта друзей. — Насколько я знаю, это не пишется у людей на лбу, — Подмечает Джимми, чавкая в перерывах между словами, — Да и то, что он инициатор всего в вашем общении, это довольно… Специфично. — Ты только что сказал, что это просто дружба! — Шипит Баттерс, смущающийся с каждой секундой все больше и больше, — И что вообще значит слово «Специфично»!? — То, что он либо сохнет по тебе, — Снова чавканье, — Либо ты самый интересный человек на планете. — Я должен выбирать из двух самых абсурдных вариантов! — Восклицает отчаянно, вновь откидываясь на спинку стула. Как ужаленный извивался на этом кресле последние десять минут. Вот что с людьми делают социальные взаимодействия! — Может, он просто хороший человек и помогает мне социализироваться? — Ага, — Фыркает в микрофон Джимми, — Звучит ещё более слащаво. Типа: «Я спасу этого милого задрота и покажу ему реальный мир!». Звучит как название одного из тех аниме, что ты любишь смотреть. Баттерс выпускает цепь изо рта и закрывает лицо руками, мгновенно пожалев о том, что вообще начал этот диалог. Куда более напрягающая мысль - вдруг это правда? Вдруг все эти посвящения в морские рыцари, прогулки ночью и экскурсии по улочкам - это свидания, о которых Стотча не предупреждали? Настолько это не вяжется с образом Маккормика, что возникает ощущение, будто они разговаривают о разных людях. — Тебе это мешает? — Задает вопрос Филипп, вырывая Баттерса из мысленных пыток. Он молчит неприлично долго, как для разговора по сети. А мешает ли это? Глупо сразу говорить ответ. Потому что с одной стороны - он впервые нашел друга. Не из интернета, не из тех секций, куда его записывали родители. Необычного, отличающегося от его картины мира. В новом городе, на новом этапе жизни. И если окажется, что все это не просто так… Ему бы не хотелось терять дружбу. Не хотелось, чтобы это становилось странным. Но с другой стороны… Он вспоминает Кенни на доске, его сосредоточенный взгляд и мокрые волосы. Неравномерный загар, вечный прищур и фразу «Давай попробуем ещё раз», когда Баттерс в очередной раз ловит соленую воду ртом, падая с доски плашмя. Как тот слушает и редко кивает с едва заметной улыбкой на лице. И если он правда… Ну… Стотч чувствует, как уши начинают гореть. Нет. Это не мешает. Но делает все чуть более запутанным. *** Последующие две недели после смерти самоуважения в сувенирной лавке ощущались не как обычные дни, а как затянувшаяся исповедь, участия в которой никто принимать не требовал, но отречься от которой Кенни не смог. Совесть это вообще не то чувство, которое он раньше замечал в себе. По крайней мере, не в таких масштабах. Да, он мог накосячить перед родаками. Да, мог ляпнуть что-то мерзкое друзьям. Но вот этого едкого, поедающего мозг чувства, заставляющего смотреть на себя со стороны как на полнейшего гада - посетило его впервые и не спешило уходить. Наоборот: заселилась как настырная родственница в гостиной и не спешила паковать чемоданы. Расставляла свои вещи на полки, заполняла холодильник продуктами и забывала проветривать помещение… И проблема даже не в том, что он сделал, а в том, что из этого выросло. Солнце, как обычно, не стеснялось вываливать всю свою мощь на город, заставляя потеть, кажется, даже собак. Кенни проснулся час назад, успел закинуть в рот уже остывшие блины и запить их остатками апельсинового сока. Бог знает, что дернуло Стотча тогда спросить про уход за доской, но Маккормик был ему благодарен - он совсем забыл, что менял воск где-то месяц назад, хоть и катался почти каждый день. Глупая бошка. Потом бы не наскрёб денег даже на использованную... Он стоит на веранде заднего двора, наблюдая за вымученным Баттерсом: сидит на пластиковом стуле откинув голову назад, выглядит так, будто может воспламениться с минуты на минуту. Да, смена климата даётся ему явно тяжело. Кенни подходит ближе и с удивительной точностью бросает холодный пакетик мороженого ему в живот, после чего он сразу скатывается на бёдра. — Никак не привыкнешь к жаре? — Интересуется он, когда друг дергается от холода и распахивает глаза. — Не-а, — Качает головой Баттерс и разворачивает мороженое, разглядывая конденсат на шоколадной глазури, — Я очень загорел, да? Маккормик наклоняет голову, делая вид, что внимательно осматривает его с головы до ног. Баттерс даже замирает, будто позирует. — Да, — Кивает, отходя к конструкции, которую соорудил его отец: две высокие плитки, на которых доска лежит как пациент на больничной койке - подбито и жалко, — Теперь вообще не разберешь, кто из нас кто. Кенни хмыкает, пропуская недоуменный взгляд в спину. Конечно, тот не понял. А может, Маккормик преувеличивает, но ему самому казалось это забавным: в общих чертах они и правда похожи. И помимо цвета волос и глаз, разнящихся разве что оттенком, к Баттерсу добавился приобретенный загар и синяки на теле от постоянных падений, прямо как у него. Так что, если кто-то накосячит, и на одного из них будут составлять фоторобот - под подозрением будет идти ещё один в комплекте. Он останавливается у доски и проводит по ней ладонью, только сейчас обращая внимание на шероховатости и разводы. Стотч появляется сбоку, хрустит шоколадом и с интересом заглядывает ему под руки - будто Кенни одним движением может вернуть доске нормальный вид. Может, он и правда так думает: не зря постоянно сетует на его загадочную связь с природой. — Готовься, — Бросает Кенни, — Это будет самая скучная часть в серфинге. Стотч поджимает перепачканные шоколадом губы и вздыхает, настраиваясь на предстоящую работу. А её было не мало: к своей доске добавилась ещё и другая, та, которую он подарил Баттерсу и которую тот притащил сюда через полгорода. И это значит не самое приятное - придётся потеть на час дольше, соскребая старый воск с поверхности и выковыривая его кусками из волос. Обычно именно поэтому он скидывал это на отца, просто крутясь рядом и создавая видимость помощи. Но сегодня роли поменялись, а в этот трудоемкий процесс был вплетен ещё и Баттерс. Началось все, в целом, неплохо - как минимум потому, что Стотч молча доедал мороженое и наблюдал за тем, как напрягались руки Маккормика при каждом движении. За тем, как пластиковый скребок с усилием снимает воск, оставляя неровные дорожки. Как тот осыпается вниз, на траву, сразу же разлетаясь от легкого ветерка. Задний двор дома Кенни выполнял функцию всего и сразу, совмещая в себе мастерскую, чулан и зону отдыха. По левой стороне стояло много ненужного барахла: начиная от складной сушилки, которой никто никогда не пользовался, заканчивая заржавевшей бочкой с неизвестным содержимым, которую отец почему-то не выкидывал. Но и наличие которой всячески игнорировал. По правой — гриль и несколько стульев, стоящих вокруг пластикового стола с въевшимися разводами. И ни одного клочка тени… Когда Баттерс включается в работу, становится ясно, что у него в принципе какие-то проблемы с поручением «Посмотреть и повторить». Потому что он не соскребал – он гладил. С особой аккуратностью и медлительностью, всматриваясь в каждую проведенную линию. И выглядело это так, будто он не против зависнуть здесь подольше - чтобы кто-то из них в конце дня слег с солнечным ударом. — Ты ее к выставке готовишь? — Кидает между делом Кенни, щурясь от неприятного скрежета. Сильно надавил. — В смысле? — Баттерс поднимает на него голову, смахивая рукой лишнее с поверхности. — Ну, — Маккормик откладывает инструмент и выдыхает, чувствуя, как пот неприятно стекает с шеи под майку, — Так обычно с антиквариатом возятся. Слишком аккуратно, чувак. — Я не хочу её испортить, — Баттерс поджимает губы и указывает на нагревшуюся доску перед ними. На доску Кенни, если быть точнее - ту, что была в сколах и с надписями маркером по бокам, которые не удавалось стереть уже несколько лет. — Хуже уже не будет, расслабься. Он хмыкает и кладёт ладонь поверх его руки, заставляя сжать пальцы сильнее вокруг скребка. Подвигается ближе, чтобы показать, с каким нажимом нужно вести и заодно быстрее счищать остающуюся труху. Баттерс кивает, но стоит чужой руке исчезнуть - и он делает все так же, как в начале. Без должного нажима. Кенни не выдерживает и коротко смеётся, качая головой. — Забей, — На выдохе говорит он и лениво пихает его плечом в сторону. Баттерс теряет баланс на полшага, замирая, будто не до конца понял, как на это отреагировать, — Такими руками только котов тискать. — Не правда, — Он всё же улыбается, увереннее, ловя, что в голосе нет ни капли упрёка. Просто… Дружеский подкол, — Ты просто опытный. — Ага, — Кенни сдувает челку со лба и снова пихает его вбок, уже нарочно, — И терпеливый. — Эй! — Стотч смеётся уже нормально, не зажимаясь. Удобнее берет в руку скребок и пытается надавить с нужной силой, — Я вообще-то стараюсь. — В этом и есть проблема. Он специально задевает его локоть, чтобы сбить движение. То ли голову хорошо нагрело, то ли в нем проснулось осознание того, что Стотча можно касаться не только, чтобы поправить его положение во время их уроков в воде. Особенно сильно это хотелось сделать сейчас – чтобы сбросить напряжение от жары и нудного занятия. Кенни собирался отойти, чтобы взять что-то холодное из дома и позволить себе остыть, засунув голову в недры холодильника. Как раз пока Стотч учится не обращаться с доской как с музейным экспонатом. Но не успевает: его пихают в ответ. Не сильно, но достаточно, чтобы он сделал шаг назад и удивлённо поднял взгляд. — Ого, — Хмыкает он и равняется, — Проснулся наконец-то. Баттерс даже не смотрит. Ловит его улыбку: чистую, почти гордую – будто он реально доволен собой. Водит скребком по поверхности и давит сильнее, до побелевших костяшек. Кенни зависает на секунду дольше и наклоняет голову, пытаясь поподробнее вписать в память то, что видит. Не было привычного виноватого взгляда, не было «Прости». Баттерс наконец-то оживает, вылезая из своего панциря и вечных мыслей о том, что он что-то делает не так. И больше всего Маккормика напрягало то, что он уже считывает эти изменения – будто фоном ведет записи, наблюдает, пытается подстроиться. Будто… Это становится более важным, чем должно было быть изначально. И вот это сводило с ума. Его глупо-искренние реакции, доверие, которое он не скрывал, то, как он смотрел на Кенни – будто все происходящее было настоящим. Будто Кенни не отрабатывал чужие ожидания, не закрывает собственные косяки удобной «сделкой». Потому что какие бы оправдания он не придумывал, в них все равно сквозило одно и то же - эгоистичная попытка выгородить себя. И все это могло свести Маккормика в окончательную самоненависть. А такой переполох в сознании мог и вовсе привести к самоликвидации: не драматичной, конечно, скорее жалкой – за закрытой дверью в комнате до конца лета. *** А Стэн не отставал. Маккормик думал, что брошенное тогда предложение привести Баттерса в компанию быстро забудется, но постоянные сообщения с напоминанием разбили все надежды. «Интересно, на кого ты нас променял» - звучало подозрительно чаще для обычного подкола. Идиоты… Он не успел уловить момент, когда его начали делить как понравившегося мальчика в младших классах. Даже если в шутку – в последнее время Маккормик их плохо воспринимал. Как только разговор заходил о чем-то связанном с Баттерсом, внутри что-то неприятно тянуло. Нужно выдохнуть. В конце концов, все не так плохо. Никто не знает подробностей, никто не будет копаться и задавать лишних вопросов. Для них это просто новый человек в компании, а значит – можно не надумывать. Сделать вид, что все идет как обычно. И что он не прислушивается к каждому слову больше, чем стоило бы. — Ты уже пьяный? — Кричит Кайл и бросает ему в ноги кипу песка, заставляя вынырнуть из мыслей. Он делает глоток пива из бутылки, борясь с желанием бросить её в голову рыжего друга. Брофловски сегодня был особенно раздраженным: ребята вокруг целый вечер говорили о его желании поступить в другой штат и всячески осуждали. Картман выдвинул теорию, что ему не перерезали пуповину и поэтому он до сих пор так привязан к мнению родителей, за что и получил волну матов в свой адрес. Все как всегда… Маккормик косится на Баттерса: он сидит на песке, обняв колени, и следит за разговором - переводит взгляд с одного на другого, в зависимости от того, кто говорит. Потягивает сидр, тихо смеётся, когда споры становятся особенно тупыми. …Ладно. Пришло время дать пощечину себе за то, что он так переживал и мысленно представлял знакомство парня с ребятами - как знакомство кролика с голодными, обезумевшими волками. Потому что с самого начала все начало идти слишком гладко: Стотч хоть и улыбался так, будто его привели на утренник, но все равно удивительно быстро и ловко отвечал на любой вопрос. Даже если он прилетал с нескрываемым сарказмом. — Ты как? — Кенни наклоняется ближе, чуть не рассчитав расстояние, и говорит почти в самое ухо. Вокруг пахнет солью, костром, находившимся в центре круга, и чем-то легким - шампунем Стотча. Маккормик не замечает, как тот слегка дергается. — Все супер, — Кивает и делает глоток из своей бутылки, слегка морщась. Судя по его рассказам, пил он пару раз в жизни и этот опыт ему не особо понравился. Но сейчас, ради желания влиться в общую суматоху, пытался прикончить одну бутылку уже час, — …И Картман не такой страшный, как ты рассказывал. И почему-то именно это было сказано громче обычного. Эрик тут же поворачивается к ним, хмуря темные брови: — Что этот укурыш говорил про меня? — Что ты заводишься с полуоборота, — Быстро кидает Кенни вместо него, отпивая пиво из бутылки. Стотч рядом фыркает и кивает сам себе, косясь то на Стэна по левую руку, то на Кайла, сидящего рядом с Эриком. — Я? А как мне ещё выдерживать вас, идиотов? Только и можете жаловаться… — Он начинает бурчать, вызывая волну смешков рядом. Как раз таки Картман и был тем, кто бесконечно пребывал не в духе: словно демон раздражения, спустившийся с небес, чтобы даровать миру невзгоды. Баттерс прячет лицо в коленях после очередного глотка сидра: к алкогольному послевкусию никак не удавалось привыкнуть. Для него это все в новинку, хоть и не признается в этом прямо - вот так сидеть и болтать с малознакомыми людьми, пить алкоголь и ни о чем не думать. Очевидно, он не понимал и половину внутренних шуток. Очевидно, он все еще э напрягался, когда они начинали повышать голоса и смотреть так, будто вот-вот вгрызутся друг другу в шеи. Возможно, это и была та самая дружба, о которой Стотч мечтал всю жизнь. Но сейчас даже незнакомая компания, алкоголь и шум волн позади не отвлекал от странного ощущения в груди. Он косится на Кенни рядом и прикусывает щёку, невольно оценивая его поведение. Сам не понимает, зачем - просто что-то в нём кажется… закрытым. Чуть отстранённым. Может, он просто меняется в компании? Становится более тихим? Хотя, куда еще больше… Стотч шумно выдыхает и ловит взгляд сбоку - Кайл. Он сидел между Кенни и Картманом, без футболки и с кремом на плечах. Видимо, обгорел днем и до сих пор пытается спасти ситуацию. Баттерс задерживает взгляд на нем и неловко улыбается, но быстро ловит вопрос: — А почему ты решил переехать сюда? — Слабые переговоры затихают, и они разом поворачиваются к Стотчу. Даже Маккормик: насколько тот помнит, друг никогда не спрашивал про причину переезда. Баттерс отводит взгляд в сторону и пожимает плечами. — Родители захотели, — Он слышит смешок со стороны Картмана. — У вас есть что-то общее, — Тут же подает он голос, из-за чего рыжий закатывает глаза. — А ты сам как? Оставить все в большом городе и переехать в глушь… — Говорит Кайл, бездумно ковыряя песок пустой бутылкой, — Я бы сдох здесь от скуки. Друзья не шлют письма? Пришлось бы мне оставить этих идиотов самих, я бы, наверное, рыдал над их уродливыми фотками, — Он хмыкает, задумчиво улыбаясь. Марш откидывается назад, руками в песок, и смотрит на него с приподнятыми бровями. — Уже готовишься к поступлению непонятно где? — Это ещё не точно! — Восклицает он, протягивая руку. Намекает на закрытую бутылку пива, которая хранилась в рюкзаке Марша. В догонку к выпитому. Когда он получает свое, то снова поворачивается к Баттерсу и кивает, ожидая ответ. — …Не особо, — Тихо говорит он, тут же прочищая горло. Он оглядывается на Кенни, продолжая, — Я не был популярным среди… Одноклассников. Поэтому оставил там только огромный торговый центр и хороший интернет. Кенни хмыкает в горлышко бутылки, прикрывая глаза. Алкоголь уже начал работать - не сильно, но достаточно, чтобы он не сидел над Стотчем как курица-наседка, боясь, что любое повышение голоса сломает его пополам. Через какое-то время единственным освещением стал костер и далекие огни у открывающихся баров. Из них звучала приглушенная музыка, голоса людей и запах местной кухни. Начинается вечерняя жизнь, а Стотч уже клюет носом от выпитого. Но об уходе домой даже не задумывался – его затянуло в почти часовое обсуждение любимой онлайн-игры с Картманом. Мнения у них, очевидно, полярные. И вряд ли Эрик подумает сдавать позиции, с привычным напором доказывая свое. Но, удивлению Маккормика, Баттерс тоже не сдавался. По-своему: мягко, не повышая голос и не убирая веселой улыбки с лица. Чем ещё больше бесил своего оппонента. — Я в шоке, — Шепчет перебравшийся поближе Стэн. Они поменялись местами с Эриком, чтобы тот не голосил ему на ухо, стараясь перекричать мысли Стотча, — Не думал, что он сможет заинтересовать Картмана. А ты стеснялся. — Я не стеснялся, — Шипит Кенни, смотря на Баттерса напротив, через почти погасшее пламя. Он подкидывает в него картон от бутылок, из-за чего оранжевые огни вспыхнули вверх вновь. — Кто из нас боялся сказать, что тусуется с ним? Кто, в конце концов, прятался под… — Мамаша твоя. Пришлось прервать начавшийся парад унижений: для большего самокопания не хватало еще и упреков Стэна. А если бы Баттерс оказался полным придурком? Подколы были бы другого формата? Глупый вопрос… Он наблюдает за тем, как пламя между ними безостановочно меняет свой размер: то тянется вверх, то снижается до уровня ног, но продолжает преданно делиться своим теплом и светом. Окрашивать лицо Стотча в теплые тона, подчеркивая его сверкающие глаза - от алкоголя, смеха и, кажется… Нескрываемого удовольствия. Неужели сальные шутки Картмана могли так радовать? О, он ещё мало знает о Баттерсе, судя по всему. — Как ему объяснить, что если он продолжит так смеяться, то Картман вообще не заткнется? — Почти кряхтит Стэн, поднимаясь на ноги. Отряхивает шорты – и весь песок летит прямо на голову Кенни. Не специально, наверное. Но даже если бы и знал, то вряд ли бы остановился действовать ему на нервы. — Поздно, — Лениво отзывается Маккормик, делая последний глоток алкоголя. Сидящие напротив даже не пытаются уловить суть их диалога, так сильно они увлечены друг другом. Кенни хмыкает от этой мысли и качает головой, продолжая принимать молчаливое участие. Рядом Кайл и Стэн начали собирать оставленный ими мусор в пакет, и заодно увлеченно искали тапочки Брофловски. Уже собираются уходить. А судя по тому, как Эрик уже в который раз проверяет время и зевает, не утруждая себя даже прикрыть рот, он начинает уставать от такого внимания. Конечно, момент надо было ловить сейчас - пока новый знакомый не успел узнать обо всех его выходках. Пока не услышал тот самый набор шуток, где в одном предложении оскорбляется всё подряд. И только Стотч сидит с тем же выражением лица - чуть удивленным, чуть восторженным, как будто каждая глупость из уст Эрика звучит как невероятное открытие. Кенни щурится. Странное чувство. Не неловкость, не раздражение. Что-то спокойное и тихое. Будто бы… Все встало на свои места. Будто этот смех, эта улыбка и сияющие глаза именно то, что было вписано в программный код Маккормик, если бы он был персонажем в игре. Стотч поворачивает голову в его сторону, ловит хмельной, полный покоя взгляд Кенни и смотрит в ответ несколько секунд. Костер трескается между ними, выбрасывая вверх искры. Свет на секунду становится ярче, цепляется за лицо, глаза. И Баттерс улыбается – не так, как раньше. Чуть рассеянно, чуть пьяно. И очень тепло. Кенни ловит себя на том, что улыбается. Не в ответ. Потому что даже если бы Стотч сейчас не обернулся, не встретился с ним взглядом через вспыхнувший костер, Маккормик все равно бы смотрел на него.