Необузданный

Занка проснулся оттого, что кто-то невыносимо жаркий пытался вжать его в стену, отвоевывая место на, и без того тесной, кровати. Сдавленно замычав, Занка сонно отпихнул это нечто от себя, на что получил лишь наглое закидывание тяжёлой ноги на свой бок. Дышать становится невыносимо. Резко приподнявшись на локте, чтобы хоть как-то выбраться из этой ловушки, Занка, заторможенно моргнув, опустил взгляд вниз. Рядом с ним лежал Джаббер. Совершенно голый, и не потрудившийся прикрыть бёдра хотя бы одеялом. Что... Что вообще вчера произошло? Развороченное сознание отказывалось соображать, лениво накидывая лишь очертания ночи: долгий разговор у яблонь, тёплые руки на холодном теле, горячие поцелуи и... Сон сняло как рукой: Занке показалось, будто ему в печень всадили острый коготь, пропитанный ядом. Он вспомнил. Он всё вспомнил. Лицо обдало жаром, а по шее пятнами поползло смущение. Сглотнув, Занка с трудом, но принял сидячее положение, продолжив откровенно пялиться на Джаббера. Мозг выдавал ошибку за ошибкой, неожиданно перегруженный таким количеством информации, не понимая, как нужно реагировать. Джаббер рядом с ним завозился, и Занка, решив наплевать на всё, резко склонился, перегибаясь через эту тушку и кусая за тёмную, как молочный шоколад, ягодицу. Джаббер слабо дёрнулся, застонав. — Эй, это что за комар? — пробухтел недовольно, пытаясь перевернуться на спину, чтобы избежать прикосновение... И скатываясь на пол. Хрипло засмеявшись, Занка тактично отвёл от него взгляд, а сам проспешил натянуть на себя джинсы, ведь они так и остались болтаться внизу ног. Позорище. — Доброе утро, — Занка кивнул и, всё также избегая смотреть в сторону Джаббера, подобрал скомканую в углу кровати одежду. Бросил в него. — Одевайся. — Зан-За-ан, а чего это мы такие стеснительные? — Джаббер даже не думал прикрываться, наоборот – сбросил с себя одежду обратно на пол и сцепил руки за головой, потягиваясь. — Тебе вчера, кажется, нравилось. Довольно громко, между прочим. — Заткнись, — прошипел Занка, чувствуя, как щёки заливает предательским румянцем. — Это не было громко! Ты врёшь. Джаббер приподнялся на локтях, хитро прищурившись: — Да? А не ты ли так сладко стонал, когда я брал твой член в рот? К слову, ты довольно приятный на вкус. Хочешь, отсосу тебе ещё раз? — ... Занке захотелось провалиться сквозь землю. Или лучше выкинуть этого фрика в окно вместе с его дурацкой самоуверенностью. Второй вариант казался куда более привлекательным. — Пошёл вон, — зашипел на него Занка, кивнув на распахнутое окно, смотрящее на поле, из которого тянуло утренней свежестью. — Пока я тебя сам не вышвырнул. Он не хотел, чтобы кто-то узнал, что Джаббер провёл с ним ночь. И, судя по тому, что на горизонте маячили розовые лучи, было ещё слишком рано для утренней суеты в конюшне. Это успокаивало. Но не настолько, чтобы пропустить Джаббера через дверь. — Ой, да ладно, мы ж теперь почти... — Джаббер, — голос Занки стал ещё более тихим. — В окно. Сейчас же. Что-то в этом «сейчас же» заставило Джаббера перестать улыбаться. Он вздохнул, натянул одежду и, нелепо переваливаясь через подоконник, вывалился наружу, приземлившись прямиком в куст жасмина. — Я запомнил это! — донеслось из кустов. — Помойся! — шикнул ему вслед Занка и с силой захлопнул окно. Оставшись один, он выдохнул и привалился спиной к стене. В голове был хаос. Они переспали. Они реально, чёрт возьми, переспали. Но это ведь ничего не значило, правда? Просто порыв. Просто стресс. Просто… чёрт. Просидев так немного времени, чтобы хоть немного разложить всё по полочкам, Занка, всё же, заставил себя подняться и пройти в крошечную душевую. Влез под прохладную воду, надеясь, что холод выжжет из головы воспоминания о горячих ладонях, о губах на своей шее, о том, как Джаббер раз за разом выскуливал его имя, выгибаясь и царапая себя. Занка с силой потёр лицо и принялся яростно намыливаться, будто мог смыть с себя не просто запах чужого тела, а сам факт произошедшего. Нет. Нет. Нет. Забыть. Вытащить эту коробку, в которую Занка положил воспоминания о сегодняшней ночи и выкинуть в окно вслед за Джаббером. Затем он перестирал всё: простыни, наволочку, свою одежду, даже полотенце, хотя оно было чистым. Руки автоматически терли ткань, а мысли метались по кругу. «Ничего не изменилось. Он всё такой же клоун. Мы просто... сняли стресс. Взрослые люди. Так бывает. Это ничего не значит». Но внутри что-то противно ныло, заставляя сомневаться. Выйдя из домика спустя час – влажный, пахнущий мылом, со свежей футболкой и всё ещё мокрыми волосами – Занка едва сделал два шага, как перед ним возникла Рию. — Утро, — протянула на зевке, — мы едем в город, давай с нами. Занка устало вздохнул. Перспектива трястись несколько часов в машине звучала как наказание. Но в его холодильнике не осталась ничего, кроме нескольких яиц и остатков козьего молока, которые Энджин покупал у одной очень истеричной девушки по соседству. Так что, выбора не было. Кивнув, он вновь скрылся в доме, чтобы взять деньги. Машина Энджина представляла собой нечто древнее, ржавое и явно не рассчитанное на большое количество человек. Поэтому, не дав среагировать остальным, Занка демонстративно забрался на переднее сиденье, чтобы хоть как-то сгладить углы предстоящей поездки. Джаббер тоже был здесь, уже в свежей одежде, втиснувшись между дверью и Рудо, который, съежившись, ждал, когда Рию на играется с его волосами. Кажется, он даже не моргал в этот момент, вылупившись в пустоту со вселенским ужасом в глазах. Кажется, не только Занке было нелегко. — Готовы, молодёжь? Ввалившись в машину, Энджин стал устраиваться на водительском сидении, и все, как по команде, начали пристёгиваться, чем заметно повеселили Джаббера. — Зачем? Мы ж недалеко. — Лучше пристегнись, — хмыкнула Рию, откидываясь на спинку сидения. Пожалуй, ремни – это единственное, что было нового в этой машине. И то, они появились здесь совсем недавно, но никто не стал спорить, что это невероятно нужная вещь. — Да брось, я никогда не пристегиваюсь. Джаббер, всё ещё не понимая, почему трое его спутников вдруг побелели и синхронно вцепились в двери, открыл было рот, чтобы спросить… Машина сорвалась с места так, будто за ними гнался сам дьявол. — ВОТ БЛЯ! — заорал Джаббер, вжимаясь в сиденье и лихорадочно нашаривая ремень. Энджин вёл так, словно участвовал в ралли, а не ехал по разбитой просёлочной дороге. Он вписывался в повороты на грани физики, обгонял всё, что двигалось, и один раз прошёл по встречной полосе с таким безмятежным лицом, будто это было в порядке вещей. А через время, ко всему прочему, Энджин подрубил музыку, выкрутив громкость на максимум. Ветер бил в лицо, в висках стучало в такт битам, и Джаббер, быстро подхватив атмосферу, весело горланил знакомые песни. Вскоре к нему подключилась и Рию, пока Занка и Рудо продолжали сидеть с бледными лицами. Уже в городе Энджин сбавил скорость, но продолжал вести машину отвратительно грубо, собирая каждую кочку и резко выжимая педаль газа на красный свет. Так что, к концу поездки даже Джаббер притих, сосредоточившись на том, чтобы не выплюнуть свой скудный завтрак. Остановив машину, Энджин, выйдя из машины, довольно потянулся, пока за ним следом, кряхтя и мыча, вываливались младшие. — Что рожи такие кислые? Мы отдыхать приехали! — Ага, — буркнул Рудо, скатившись вниз и уткнувшись лицом в колени. Им всем определённо требовалась минутка-другая, чтобы прийти в себя. Джаббер, облизнув пересохшие губы, постарался найти Занку плывущим взглядом. Тот тоже выглядел неважно, весь позеленев, но держался, на удивление, лучше остальных. Город был маленьким, пыльным и каким-то… выцветшим. Дома из серого камня тянулись вдоль кривых улочек, кое-где попадались чахлые деревца, под которыми спали бездомные собаки. Народу было немного – в основном местные торговцы, вяло перекрикивающиеся у своих лотков. — Встречаемся здесь через час, — скомандовал Энджин, и компания рассыпалась в разные стороны. Занка сразу же пошёл вглубь рынка. Джаббер хотел прилипнуть к нему следом, но его перехватила Рию, затащив в хозяйственный магазин. Однако Джабберу быстро наскучило и он сбежал, бесцельно прохаживаясь по улочкам, разглядывая дешёвые безделушки. Шляться целый час с продуктами не хотелось, так что Джаббер решил закупиться уже на обратном пути. Он не заметил, как от группы торговых рядов отделилась чья-то тень, как чья-то рука вдруг ухватила его за шкирку и резко затащила в переулок. — Твою мать! — выдохнул Джаббер, собираясь уже ударить, но на половине движения замер. Перед ним стояла Ноэрде. Высокая, со светлыми волосами до самых пят и с привычно кислой миной. Она не изменилась – всё та же хищная грация, всё то же чувство, что от неё лучше держаться подальше, как от тока, которое Джаббер игнорировал все эти годы. — Джаббер, — протянула она, с силой впечатывая его в стену. — Как же я рада тебя видеть. — Ноэрде, — Джаббер поднял руки в примирительном жесте, натянув на губы привычную, игривую усмешку. — Детка, слушай, я понимаю, ты зла, но я тоже рад тебя видеть! — Ты понимаешь? — она прищурилась. — Ты сдал нас. Сдал всех нас после того как клялся, что будешь молчать. — Я вас не предавал, — веселье сошло с лица Джаббера, и он резко осклабился. — Спросите лучше у малыша Фу, что его братец делал в ту ночь. — Неважно, — она резко подалась вперёд, почти касаясь его губ, и зашептала, вжимая его в кирпичную кладку. — В последнее время у Зодила хорошее настроение. И если ты приползёшь к нему на коленях, он возьмёт тебя обратно. Ты всё ещё полезен, Джаббер, — тихо выдохнул а ему на ухо, — Дружеский совет – не будь дураком. Джаббер замер, чувствуя, как холодок пробегает по спине, а в груди поднимается... Надежда? Он не привык показывать слабость, но всё это время Джаббер чувствовал, как его тянет обратно. Он был обязан Боссу жизнью. Этот человек вытащил его из дерьма, дал крышу над головой, деньги, и даже образование! И он же избавился от Джаббера с такой лёгкостью, словно его способности ничего не стоили. А ведь Джабберу казалось, что Зодил ценил его. Ноэрде отпустила ворот его толстовки, но не отошла, оставляя их в двусмысленно близкой позе – почти в объятиях. — Подумай, — шепнула она, развернулась, и бесшумно исчезла за углом. Джаббер выдохнул, отлипая от стены. На конюшне было неплохо: не нужно ежедневно рисковать жизнью; не нужно ввязываться в передряги. Но Джаббер любил этот адреналин, и жить не мог без дофаминовой дозы. Держаться, строить из себя пай-мальчика, чтобы не наделать проблем хорошим людям, было тяжело. Пожалуй, больше всего Джаббера держал на конюшне один человек, который мог дать ему хоть какое-то подобие прошлой жизни, но в его чудесной светлой голове было столько глупых и бесполезных стен, что это начинало раздражать. Цыкнув, Джаббер запрокинул голову, тихо зарычав. Он не знал, что ему делать. И он не знал, что за ним наблюдали. Занка отстал от остальных почти сразу, потому что забыл заглянуть в аптеку, и теперь возвращался вдоль ряда лавочек, как вдруг заметил знакомую широкую спину, вжавшуюся в стену переулка. Джаббер. А перед ним – девушка. Красивая. Светловолосая (его типаж?). Она почти лежала на нём, вцепившись в толстовку, и их лица были в опасной близости. Занка застыл. Внутри что-то болезненно сжалось, а следом плеснуло горячей, липкой волной, от которой перехватило дыхание. Ревность. Настоящая, дикая, глупая. Он не слышал ни слова из их разговора. Видел только позу, видел, как она к нему прижимается, склоняясь к шее, к губам, к телу. И Джаббер не отталкивал её. В голове сама собой дорисовалась грязная картинка: одна из его бывших. Конечно. Джаббер наверняка спал с половиной города, что Занка мог ожидать⁈ Что он резко станет единственным и неповторимым просто потому, что пару раз выбил из Джаббера дурь? Занка поджал губы, вспоминая, как жалобно Джаббер звал его прошлой ночью, а воспоминание о фантомных губах на члене и вовсе и не думали забываться. Наоборот – Занка раз за разом прокручивал это сладкое воспоминание, всё больше сходя с ума. И теперь, когда он смог принять для себя эти чувства, наслаждаясь ими, Джаббер... Это всё была просто игра? И их связь ничего не значила? Занка резко развернулся и, не оглядываясь, зашагал прочь, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони, оставив глубокие лунки. Обратная дорога прошла в гробовом молчании. Джаббер пытался шутить – никто не смеялся. Занка смотрел в окно, не поворачивая головы. Рудо и Рию переглядывались, но предпочли не лезть. Даже Энджин больше не подрубал музыку, хотя гнал всё также беспощадно лихо. И даже это не смогло успокоить это липкое, отвратительное чувство, ковыряющее внутренности Занки. К концу поездки, когда все снова вытекли на твердую землю, Занка, не обращая внимания на головокружение, сразу же направился к домику, чтобы разложить продукты и попытаться окончательно подавить в себе этот росток ревности. Он неоправданно быстро привязался к Джабберу, а ведь толком не знал о нём ничего, кроме тех крох, что Вонгар позволил ему узнать о своём прошлом. Нужно было успокоиться и выкинуть из головы эту дурь, отравляющую мысли. Да. Занка так и поступит. Вот только сказать – не сделать. Весь день Занка старался избегать Джаббера и успокоить свои чувства, понимая, что в любой момент может сорваться, да вот только, внезапно, конюшня показалась ему ужасно тесной: он нигде не мог спрятаться, постоянно натыкаясь то на силуэт, то на всего Джаббера. Стоя возле большого и свежего стога, Занка накалывал сено на вилы, после складывая в тележку. И, наконец, мог вздохнуть спокойно: это место находилось за конюшней, спрятанное от ветра и любопытных глаз. Жалко только, что сено слишком быстро наполняло телегу, и совсем скоро пора было развозить его по денникам. — Эй, что опять, злю-юка? — выйдя из-за угла, недовольно протянул Джаббер, Заставляя Занку подскочить от неожиданности и направить на сталкера вилы. — Во-о-оу! Полегче! — ухмыльнувшись, Джаббер поднял руки, капитулируя. Но Занка знал, что это лишь лживый образ. — А давай ты не будешь делать вид, что не понимаешь? — голос его звучал глухо, почти угрожающе. — Да чё не так-то, а? — образ треснул, и ухылбка Джаббера превратилась в оскал. — Что не так?! Всё прекрасно. Иди и дальше трахай свою девку хоть посреди улицы. Но не надо потом строить из себя невинность и лезть ко мне! Джаббер замер. В его глазах промелькнуло недоумение, а затем – понимание. И, что странно, вместо оправданий он вдруг рассмеялся, чем поднял в Занке ещё большую волну негодования. Кажется, он и правда воспринимался Джаббером не больше, чем игрушка для перепихона. — Ах ты ж ревнивец, — протянул он, нарочито медленно обходя эти, несомненно, ужа-асно угрожающие вилы. — Значит, следил за мной? Видел? И что же ты видел, Занка? — Я видел достаточно, — Занка сжал челюсть. — Иди к ней. Серьёзно. Не нужны мне твои... — Да ты заебал. Я не хочу к ней. Я хочу к тебе. Можно сразу в тебя. — Джаббер, перехватив всё ещё наставленные на него вилы, оказался вдруг совсем близко, прожигая взглядом. — Что, если это была просто встреча по делам? А что, если она мне вообще никто? Об этом ты не подумал? — Врёшь, — сипло выдохнул Занка, когда у него отобрали единственную преграду. — Я видел, как она на тебя вешалась. — И ты не подумал спросить? — Джаббер, закатив глаза, выкинул инструмент куда подальше, вновь начав угрожающе надвигаться. — Просто сделал выводы. Просто решил, что я… что? Шлюха? Занка резко заткнулся, молча уставившись на него: не мог сказать вслух, что не верил этим словам. Джаббер смерил его не менее недовольным взглядом но, быстро расслабляясь, хмыкнул. Наклонился ближе, вновь возвращая на лицо ехидную ухмылку. Шепнул тихо: — Знаешь, ты такой секси, когда ревнуешь. Может, мне позажимать тут ещё кого-нибудь? Что насчёт Аеши? — Иди нахуй, мудила, — выплюнул Занка, заводясь ещё больше. — С удовольствием, — Джаббер облизнулся. Не выдержав, Занка резко толкнул его. Джаббер не удержал равновесие и полетел назад, заваливаясь в стог. В следующую секунду Занка уже нависал над ним, прижимая к соломе. — Ты… какого чёрта вообще… — прорычал Занка, сжимая его запястья. — Со мной спишь, а сам? — Сам что? — Джаббер дёрнулся, пытаясь перехватить инициативу. — Это ты накинулся на меня! — Потому что ты… — Что я? Их лица разделяли считанные сантиметры. Занка тяжело дышал, чувствуя чужой, смешанный с сеном запах. Джаббер под ним больше не вырывался, смотря из-под полуопущенных ресниц. Они всегда были такими длинными и густыми? Чёрт. Занка снова не выдержал. Поцелуй вышел грубым: с прикушенными губами, с рывками, с хрипом, застрявшим в горле. Джаббер ответил мгновенно, пальцами вцепившись в его плечи, а потом запутавшись в волосах. Сжимая. Оттягивая. Как же Занку злило происходящее. Он не понимал, почему его тело и мозг так ярко реагировали на этого придурка. Мысли о Джаббере заполонили его голову, не позволяя сосредоточиться ни на чём другом. Они отравляли, словно самый токсичный яд, вызывающий мгновенное привыкание. Может быть, по венам Джаббера текла не кровь, а эта гибельное удовольствие? И, сорвавшись один раз, Занка больше не мог остановиться, желая поглощать всё больше и больше, пока не выпьет Джаббера досуха. Но и этого ему будет недостаточно, чтобы насытиться. Что ему ещё нужно сделать, чтобы утолить этот голод? Раздробить кости Вонгара и вдохнуть через нос? Как же невыносимо... С силой кусая Джаббера за губу, Занка крепко прижимается пахом к чужому, действуя немного увереннее, чем прошлой ночью. И вот его снова не заботила ни уличная пыль, ни то, что их в любой момент могли обнаружить. А ведь ещё утром Занка прогнал Джаббера через окно. И знал, что рано или поздно ему отомстят. — Эй, какая собака бросила тут тачку? Сердце резко упало в пятки. Занка, притихнув за стогом сена, кажется, перестал даже дышать, лишь бы их не заметили. Рию, ну почему именно сейчас?! Шаги приближались. Занка мысленно умирал. Джаббер возбуждённо улыбался, лишь сильнее заводясь от ситуации. Они смотрели друг на друга расширенными глазами. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его слышно на всю улицу. Рию в нескольких метрах. Если она завернёт чуть за угол... Громко ругнувшись, Рию, закинув вилы на тележку, укатила с ней, чтобы раздать сено лошадям. Никто из них не дышал, пока шаги окончательно не утихли. Занка от страха, а Джаббер – от плохо скрываемого восторга. Он же и выдохнул первым, рассмеявшись. — Близко, — прошептал Джаббер, всё ещё не отпуская Занку. Занка медленно отстранился, заваливаясь рядом на сено и прикрывая глаза. Какое-то время между ними была тишина. И Занка лишь ещё раз убедился, что эти игры надо заканчивать. Но, неожиданно, Джаббер вновь подал голос: — Та девушка… её зовут Ноэрде. Она моя бывшая коллега. Случайно увидела и решила передать предложение от босса. Занка напрягся, внимательно слушая чужие ответы. — Предложение? — Да. Чтобы я вернулся. Напряжение выросло. — А ты? — А я чё? У меня здесь есть кое-что поинтереснее, — и, улыбнувшись, Джаббер смял бёдра Занки. Но, было в этом что-то... Странное. Занка не верил, что всё могло быть так просто. Возможно, Джаббер снова врал? Тихо вздохнув и пропустив этот комментарий, Занка снова открыл рот: — А выглядело… — начал он. — Именно, — перебил Джаббер. — Выглядело. Но не было. Мы просто работали вместе, — он пожал плечами. — Обычно я не сплю с коллегами – это заканчивается плохо. Но для особенно очаровательных злюк могу сделать исключение. Цыкнув, Занка ткнул Джаббера под бок. Он чувствовал себя идиотом. Истеричкой, устроившей драму на ровном месте. Хотя нет. Почему же. Эти двое действительно выглядели так, словно обжимались. Но Занка всё равно идиот, потому что его не долго волновать, как и с кем Джаббер проводит время. В целом, Вонгар вообще не должен его волновать. Некоторое время они тихо спорили, перелаиваясь друг с другом, пока терпение Джаббера вновь не закончилось, и он не утянул Занку в очередной поцелуй, не переживая о том, что их могут вычислить по распухшим губам: ему было вообще плевать, что кто-то мог узнать. Потому что Занка в его руках был важнее всего этого.