Мой дом

Никита на секунду остановился в подъезде, прижавшись спиной к стене бело-зелёной. Он глубоко вдохнул запах куртки, поморщился. — Идиот... — прошептал он себе под нос. Нужно было идти, куда-то туда, в холодный враждебный мир, где снова придётся выживать. До этого ему везло. Сначала неделя зайцем в электричках. Там, в тепле, на относительно мягких сидениях, он спал. Его поймали только раз, всего лишь поругали и высадили на станции. На утро он продолжил путь. Еду он находил на столах в столовых, воду — в вокзальных туалетах. Но к концу недели от одного звука поездов уже мутило. Он понял, что будет безопасно остаться в городе, где оказался случайно, он уже уехал на тысячу километров. Неделю он шатался по городу и приходил спать днём на вокзал. Но в последний раз пришлось убежать, когда кто-то вызвал полицейских к одинокому мальчику в грязной одежде. Вскоре неприятный запах собственного немытого тела начал преследовать его, Никита страдал, избегал людей, нашёл общественный туалет в парке, там можно было хотя бы брать воду, а ночью спал в подъездах, в которые удавалось попасть. Прошедшая ночь в тёплой квартире была самой нормальной за последние время. Но теперь она была всего лишь страницей из прошлого. Никита медленно выдохнул, отрываясь от стены, сунул руки в карманы куртки и пошёл вниз по лестнице. Дверь подъезда захлопнулась за его спиной, и он оказался на улице. Холодный весенний воздух ударил в лицо. "Летом будет легче," — подумал он. Стало тоскливо. Только что он был в тёплой уютной квартире, мылся в душе под горячей водой, ел настоящую еду. Но ушёл, причём ушёл сам. Он остановился посреди тротуара, сжав кулаки в карманах куртки. — Чёрт... — прошептал Никита, глядя на дома перед собой. Там было тепло и безопасно. А здесь? Только холодный асфальт под ногами, да чужие глаза, которым до него не было дела. Пальцы дрогнули: часть его всё ещё хотела вернуться к Яну. Он замер, сжав челюсть так сильно, что стало больно. Внутри всё горело от стыда и ярости. Он не хотел быть благодарным. Не хотел чувствовать этот проклятый уют под чужой крышей! — Блять... — вырвалось у него. Пальцы в карманах сжались в кулаки до белизны костяшек: он буквально рвал себя на части между желанием развернуться и гордостью, которая кричала "Не смей!" Он целый день бродил по городу, издалека наблюдая за людьми. К вечеру стало хуже, даже несмотря на куртку, даже несмотря на то, что ночь была тёплой. Подъезды в этом районе все были закрыты на домофоны, в один его прямо не пустили, захлопнули перед носом дверь. Никита остановился, прижавшись спиной к стене. Его дыхание стало прерывистым, ладони в карманах дрожали. Он сжал челюсти так сильно, что у висков начало пульсировать. — Нет... — прошептал он себе под нос. В голове крутилась мысль: "Поверни назад". Но тело не двигалось, будто ноги прилипли к асфальту от гордости и страха оказаться слабым перед чужим добрым словом. Он сел под выступом стены. Ноги гудели, хотелось отдохнуть. — Мальчик, ты тут чего такой? — раздался над головой пропитый голос. Никита в новой чистой одежде очень выделялся в серости улицы. Над ним стоял бомж, именно такой, каким Никита боялся стать: пропитый, грязный, с кривыми пальцами и длинными жёлтыми ногтями. Никита замер. От этого человека веяло запахом спиртного и грязью, а тусклые глаза смотрели с тем же хищным интересом, что у уличных котов, преследующих голубей. — Что ты тут один? — спросил бомж, опускаясь рядом. — Таким молоденьким мальчикам нельзя быть одним, нужен мужчина, который сможет тебя защитить. Никита резко отпрянул, вжавшись спиной в стену. Его глаза сверкнули диким огнём. Это был не страх, а чистая ярость. — Отвали! — получился крик, больше похожий на рычание загнанного зверя. Он сжал кулаки так сильно, что ногти впились ему в ладони: боль помогала не дрожать. Грязная рука схватила Никиту за ухо. — Гадёныш! Я научу тебя вежливости! И бомж потянул на себя. Никита вскрикнул от боли, но не зарыдал. Вместо этого резко развернулся и врезал бомжу ногой в пах — с такой силой, что тот ахнул и разжал пальцы. — Сдохнешь сегодня! — прошипел Никита, вырываясь из захвата и вставая. Его глаза горели безумием: если бы у него было оружие, он бы не задумываясь убил. Только бомж не был намерен сдаваться. — Убью сучонка! — закричал он, поднялся и достал нож. Никита замер, глядя на лезвие, блеснувшее в свете недалёкого фонаря. Его дыхание стало частым, а глаза расширились. Тело готово было к прыжку, ходь даже в сторону лезвия, без раздумий. — Давай же! — прошипел он с вызовом. Губы растянулись в оскале: убить или умереть, для него это был единственный выбор. Он сделал шаг вперёд... прямо на лезвие, но перед глазами появилось лицо Яна, чашка кофе с молоком, а куртка вдруг показалась особенно тёплой и тяжёлой. Никита обнаружил себя убегающим прочь. Бомж недолго его преследовал. Когда Никита это понял, наконец остановился отдышаться. Находился он в каком-то спальном районе среди неровных рядов панельных домов, было темно, пахло бензином и горевшим мусором. Он остановился у фонарного столба, тяжело переводя дыхание. Его грудь тяжело вздымалась, а сердце колотилось так сильно, что отдавало болью в боку. Он посмотрел на свои руки: они тряслись так, что пальцы казались размытыми белёсыми пятнами; вдохнул полной грудью, пытаясь успокоиться, но лёгкие будто отказывали, воздух, кажется, не доходил до них. Он сел на лавочку во дворе. От бега стало жарко, Никита расстегнул куртку. Это оказалось ошибкой, холодно стало очень быстро. Никита засунул руки в карманы, в правом обнаружилась какая-то картонка. Он достал, поднёс к лицу. Визитка. Он уставился на неё в свете фонаря. Ему понадобилась целая минута, чтобы сфокусироваться на надписи: "Ян Сурков, сайты под ключ". Дальше следовал телефонный номер, почта и сайт. Никита медленно выдохнул, чувствуя, как холодное осознание пронзает с новой силой. На улице опасно. Надо засунуть гордость поглубже и принять помощь. Так или иначе, пришлось дождаться утра, просить позвонить сейчас было глупо и рискованно, а сам Никита нужный дом бы уже не нашёл. Рассвет застал его в парке. Он просидел там всю ночь, вздрагивая от каждого шороха. Когда первые лучи солнца коснулись его лица, он медленно достал визитку снова и провёл пальцем по номеру телефона. "Чёрт..." Он понял, что уже можно, когда мимо по аллее пошли студенты. Никита смотрел на них, выбирая, у кого лучше попросить позвонить. Встал, вышел на середину и заметил девушку, она шла медленно, видно, никуда не торопилась. Он сжал визитку в руке, глядя на неё. Горло перехватило. Он обычно не просил помощи. — Эй, девушка! — его голос прозвучал глухо, почти неузнаваемо после ночи без сна и воды. Он тут же закашлялся, словно пытаясь скрыть дрожь в словах: — Можно позвонить? Я потерял телефон. — Кому? — недоверчиво спросила девушка, разглядывая Никиту. Никита сунул руку в карман, крепче сжимая визитку в пальцах. Он старался выглядеть уверенно, не подавать вида, как ему некомфортно от её пристального взгляда: — Мгм... другу. От волнения в голову ударила кровь, он почувствовал, что щёки запылали. Девушка взяла в руки визитку. — Я сама наберу, — сказала она, доставая телефон. Он кивнул, не мигая вследя за её движениям. Казалось, что время замедлилось: каждая секунда тянулась медленно и болезненно, он пытался держать себя в руках, но не мог не нервничать. Она нажала на кнопку вызова, протянула ему телефон. — Только не отходи от меня. Никита кивнул и осторожно взял телефон, сжимая его в мокрой от пота ладони. Он приложил трубку к уху и в ожидании слушал гудки. Его сердце бешено колотилось, он чувствовал себя очень уязвимым и напуганным. — Алло, — раздался знакомый голос. — Это... Никита, — прошептал он и тут же закашлялся от напряжения. Было страшно, что Ян бросит трубку. — Привет, Никита, — ответил Ян немного настороженно. Никита стиснул зубы, чтобы не сорваться на крик. — Я... в парке, — прошептал он сдавленно. Его пальцы сжали телефон так сильно, что костяшки побелели: "Не бросай трубку, пожалуйста" . Он не знал как объяснить, где именно находится и почему оказался здесь один, почему ему так нужна помощь. — Забрать тебя? Он кивнул, забыв, что его не видно. — Да, — ответил он. Он ожидал чего угодно — ругани, неудобных вопросов, — Это что за парк? — спросил он девушку. — Сквер у медицинского, — ответила она. — Я в сквере у мединститута. Короткая пауза. Никита ждал ответа Яна так отчаянно, что ему показалось, что каждая секунда длится целую вечность. — Жди у главного входа в институт, буду в течение часа. Никита кивнул, забыв, что его снова не видно. — Спасибо, — едва слышно прошептал он. Звонок закончился. Он вернул телефон, девушка смотрела на него более дружелюбно. — Проводить до главного входа? — спросила она. Никита слегка приоткрыл глаза, глядя на девушку. — Проводишь?.. Он не понимал её заботы и всё ещё держался в напряжении, как будто ожидал подвоха или насмешки. Но шагнул за ней без возражений, ведь боялся заблудиться. У главного здания он затерялся среди студентов. Благодаря чистой и опрятной одежде Яна, он чувствовал себя достаточно уверенно. Ян появился минут через двадцать. — Решился принять помощь? Никита развернулся так резко, что едва не потерял равновесие. Его взгляд встретился с Яном. Дыхание снова перехватило, и он не сразу смог ответить. — Приходится, — произнёс он неохотно, стараясь держать голос спокойным, но всё же получилось сдавленно. — Пойдём. Ты на улице ночевал? Он мрачно кивнул. Вспомнив ночь, проведённую в беге и холоде, Никита поёжился. — Да, — ответил он сквозь стиснутые зубы, — всю ночь. Я привык. Ян вздохнул. — Вызовем-ка такси, — пробормотал он, доставая телефон. Никита посмотрел на него с удивлением, ожидая чего угодно, но не этого. — Зачем такси? Мы разве очень далеко? — Никита никогда не тратил деньги на такие вещи. — Это стоит так дорого... К тому же... К тому же у меня всё равно денег нет. — Я догадываюсь, что у тебя нет денег, естественно, я плачу, — ответил Ян и нажал кнопку подтверждения. Его брови удивлённо дёрнулись. Он не помнил кого-то, кто бы так безвозмездно был к нему щедр. — Не стоит... — запротестовал он, чувствуя себя не совсем комфортно. В такси они молчали. Доехали очень быстро, Никита смотрел в окно, чтобы не смотреть на Яна. Он чувствовал себя странно, будто совершил что-то неправильное просто сев в такси, и пытался подавить в себе это чувство. У него никогда не бывало денег, и такси казалось неоправданной роскошью. В груди словно что-то сдавливало, не давая нормально дышать. Он сцепил губы в тонкую линию. Никита был очень рад, что эта неловкая поездка закончилась. И вот подъезд, знакомая квартира. — Мой руки и иди на кухню, — велел Ян, подвигая Никите тапочки. Это всё ещё казалось сном, слишком хорошим, чтобы оказаться правдой. Никите хотелось сопротивляться, сказать что-то колкое, но вместо этого он тихо произнёс: — Хорошо. Схватился за вешалку, чтобы снять кроссовки и переобуться в тапочки, и неспешно отправился в ванную. Когда он вышел, на кухне гудела микроволновка, а чайник уютно шумел. Ян поставил перед ним тарелку с бутербродами: толстые кружки докторской колбасы и тонкие квадратики сыра. — Сейчас суп нагреется. Никита медленно сел, смотря на тарелку. От голода в желудке что-то скрутило, но он зажмурился, прогоняя ощущение, и взял один бутерброд в руки. Он не ел нормально со вчерашнего утра, но старался не показать голод и есть медленно. Микроволновка запищала, Ян достал тарелку супа. Никита замер. Запах был пряным и аппетитным, пахло мясом и картошкой. Ему так хотелось наброситься на еду, как бездомный пёс, но он старался держать себя в руках, не хотелось казаться жадным. К счастью, Ян вышел из кухни. В его отсутствие Никита съел всё, что было на обеих тарелках, и к возвращению Яна разглядывал пустой стол. Он редко чувствовал себя таким сытым. — Расскажешь? — спросил Ян, разливая чай по чашкам. Никита замер, внутри всё сжалось, он надеялся, что этот вопрос не прозвучит. Он отвёл взгляд в сторону, сцепив руки в замок, и помолчал мгновение. — Расскажу, — ответил он, разглядывая рисунок на скатерти. Ян сел за стол. Никита покусал губу, собираясь с мыслями. Ему всегда было трудно рассказывать о себе, особенно о чем-то личном, но он пытался не показывать своё волнение слишком явно. Не хотел быть слабым. — Я убежал от приемной семьи... — Что случилось? Он помолчал, сжимая челюсти. От воспоминаний в груди тоскливо защемило: не хотелось возвращаться к прошлому... — Они были мудаками... — Никита медленно выдохнул, не отрывая взгляда от стола. — Меня били, давали мало еды и заставляли много работать. Всё время говорили мне, что я обуза, иногда наказывали, запрещая спать. Ян поморщился и тяжело вздохнул. — Кошмар. Хочешь, помогу написать на них в полицию? Никита удивлённо поднял взгляд: обычно люди либо сочувствовали, либо отмахивались от него, или даже насмехались, но никто не предлагал реальную помощь. Это удивило и неосознанно тронуло его, но Никита прогнал любую сентиментальность. — Не смей! — прошипел он так агрессивно, что даже сам испугался своего тона. Его пальцы вцепились в край стола. "Они уже всё знают... Они найдут меня... Снова будут бить... " Он не мог дать им шанс отомстить за побег. — Не буду, — спокойно согласился Ян. — А что с тобой было вчера? Под чем ты был? — С чего ты взял, что я был под чем-то? — Никита сжался, словно ожидая удара. — Да, я напился. Впервые в жизни. Видел, как старушка спугнула бухающих школьников, они оставили и закуску, и водку. Я слышал, от неё становится тепло. — Мог просто сразу сказать, — с облегчением вздохнул Ян. Никита поморщился, втягивая голову в плечи. Стало стыдно. Он ожидал, что Ян будет на него кричать, но получилось иначе. — Я знаю... — пробормотал он, снова отводя взгляд. — Когда тебе восемнадцать? — Через два месяца исполнится. А что? — Хорошо, недолго осталось прятаться. Никита молчал, внимательно глядя на него. Не мог понять, почему Ян так ему помог? Неужто из жалости? Это задело: Никита ненавидел, когда кто-то жалел его, он хотел быть сильнее. — Зачем ты мне помог? — хрипло спросил он. — А кто, если не я? — ответил Ян. Никита отвернулся, чувствуя себя глупо. Ян говорил так, словно его помощь была чем-то очевидным. От этого ему было ещё хуже: он привык надеяться только на себя, а тут этот Ян пришёл и почему-то помог, будто это что-то обычное. — Я бы справился и сам... — Опять ты заладил, — вздохнул Ян. — Ты сам позвонил и попросил тебя забрать. Никита помолчал, сжимая челюсти. От этих слов ему стало очень гадко. Он ненавидел, когда указывали на его несовершенство, будто он маленький мальчик, которого нужно наставлять. Он и без того всё понимал! Ощущение собственной жалкости жгло уши, и Никита сжал края столешницы: — Заткнись... Ян придвинулся так, что их разделял только угол стола. — Послушай, Никита, — сказал он серьёзно. — Я рад, что ты позвонил мне. Это был правильный, взрослый поступок. А вчера, когда ты ушёл, хлопнув дверью, ты поступил как подросток, который делает что-то себе во вред, лишь бы оказаться правым. Жить на улице не вариант. Ты не мог о себе позаботиться, ты выглядел как человек, о котором никто не заботился, причём давно. И самым взрослым и правильным будет просто принять мою помощь. — Ты... серьёзно? — Никите казалось, что он вот-вот разобьётся вдребезги от этой странной доброты. Секунд десять они сидели в тишине, Никита осознавал, что Ян и не думает его унижать. Потом он медленно кивнул. — Хорошо. Обещаю, я перестану так грубо реагировать на заботу. — Вот и славно, — улыбнулся Ян. — Есть ещё хочешь? Никита неуверенно посмотрел на него, но, увидев улыбку, почувствовал себя лучше и ответил: — Да. Если не сложно. Ян нарезал ещё бутербродов. Никита кивнул, стараясь не смотреть Яну в глаза. Он чувствовал странную смесь стыда и благодарности. — Спасибо... Он медленно ел. Это было так непривычно: он давно не ел нормально, и сейчас казалось, что это единственная возможность насытиться и успокоить голод. Чувство сытости приятно разливалось в теле, постоянное напряжение отпускало. — Ты, наверное, не спал. Пойдём, постелю тебе, — сказал Ян, вставая. Никита собрал крошки с тарелки. Он действительно не спал всю ночь, усталость теперь давила, а мысль о кровати звучала безумно заманчиво. — Л-ладно, — взволнованно ответил он. — Доедай, пока расстелю, — сказал Ян и пошёл в другую комнату. Диван уже был застелен, в этот раз без клеёнки, просто чистое постельное бельё. Он принял душ и вскоре он уже спал на мягком диване в одних шортах Яна, спал глубоко, как мёртвый. Тело полностью расслабилось: только ровное дыхание и тёплое одеяло вокруг. Лицо выглядело спокойным впервые за долгое время, без привычной гримасы напряжения или страха. Когда он проснулся, на часах на стене напротив уже было почти пять вечера. Никита медленно открыл глаза, ослеплённый лучами заходящего солнца. Он несколько секунд лежал неподвижно, не понимая где находится, потом вспомнил: он в квартире Яна. В комнате было тихо и уютно: пахло чистотой и свежестью после душа. Яна он нашёл на кухне. Тот сидел за столом с ноутбуком. Никита тихо вошёл, остановился в дверном проёме, скрестив руки, не зная, как начать разговор после долгого сна. Солнце пробивалось через шторы и освещало лицо Яна мягким светом. Ян поднял на него взгляд и улыбнулся. — Как себя чувствуешь? Никита слегка пожал плечами, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на благодарность. — Лучше, — ответил он коротко и честно. Голос не дрожал, как раньше: сон действительно прогнал усталость. Он неуверенно присел за стол напротив Яна, ещё немного скованный после сна. — Нужно придумать тебе занятие, — произнёс Ян, спокойно глядя на него. — Книг у меня немного, но могу дать мою электронную. Попробую подыскать тебе компьютер на следующей неделе. Никита слегка приподнял бровь, удивлённый такой заботой. Компьютер? Электронные книги? Для него это звучало как роскошь. Он не читал ничего с детства, если не считать старых газет, забытых в электричках. — Да... можно попробовать почитать, — ответил он осторожно.