Границы вмешательства

Пальцы знакомо клацали по клавишам, пространство вокруг монитора размывалось. Леви слегка поерзал на неудобном стуле, размял затекшие плечи и нечитаемым взглядом уставился в очередную медкарту пациента. Время тянулось медленно, в кабинете стояла духота и спину неприятно ломило от долгого сидения за компьютером. Часы показывали 18:08. Больше всего в данный момент ему хотелось бросить всё, надеть куртку, сесть в машину и умотать домой. Будни выдались тяжелыми. Куча новых пациентов, кипа бумаг, анализы и обследования… Всё это напоминало ему день сурка, из которого он не видел выхода. По правде говоря, он бы с радостью бросил всё, уехал куда-нибудь в глушь, читал бы целыми днями, наводил порядок в собственном маленьком доме и ни о чем не думал. Но, увы, это непозволительная роскошь. Непозволительная им же самим. Он не мог. Леви откинулся на спинку кресла и на миг прикрыл веки. Сколько еще он должен мучить самого себя, чтоб наконец освободиться? Взгляд упал на маленькое пятнышко, что теперь украшало его некогда безупречный белый халат. В голове сразу возник раздражающий образ несносного, лохматого и ужасно громкого врача, с которым ему посчастливилось столкнуться этим утром. Иногда ему казалось, что судьба испытывает его на прочность, подкидывая ему такие «подарки» в виде собственных коллег. Коллеги. Это вполне определенный и один-единственный человек. Ханджи Зоэ была словно не от мира сего. Вечно носилась, словно белка в колесе, пыталась быть везде и всюду и нигде не успевала одновременно. Поразительное качество для такого одаренного врача. Несмотря на недовольство её персоной, как личностью, он признавал, что она была лучшей. Действительно толковый врач, со знанием дела и той самой ответственностью, которой ей не достает в остальном, подходящий к своей работе. Эмпатка. Пожалуй, даже чересчур. В этих стенах едва ли не легенды слагают о хирурге, что плачет всякий раз, когда ей не удается спасти своего пациента. Леви этого не понимал. Спустя годы своей работы он понял две вещи. Первая: нельзя спасти всех и каждого. Вторая: нельзя переживать, если не удалось спасти всех и каждого, потому что (см. пункт 1.) Оттого он решил, что, вероятно, из-за своих диаметрально противоположных характеров и взглядов на жизнь, им не удастся найти общий язык. Если быть уж до конца честным, он и не пытался. А за пятно очень обидно. Он только утром вытащил халат из сушилки. Словно в назидание за безделие, в 18:13, в дверь постучали. Трижды, торопливо, очень громко. — Войдите. Дверь отворилась и на пороге появилась мисс Зоэ. С решительным взглядом, словно на передовую собралась, с медкартой вместо щита, она перешагнула порог, закрыла дверь и прошла до его стола. Он лишь лениво проводил её взглядом. — Мистер Аккерман, я к вам по важному вопросу. -глядя прямо на него, она положила папку с медкартой пациента на стол. — Сомневаюсь, что ты пришла бы чай со мной пить. Что у тебя? -он взял бумаги в руки и начал изучать, параллельно ожидая подробностей от хирурга. — Весьма сложный случай у моего пациента. Рецидивирующее инфекционное заболевание. Решила, что стоит проконсультироваться с вами, и совместными усилиями определить порядок действий. Леви беззлобно хмыкнул, подметив, что она так и не решилась перейти с ним на «ты», при этом намеренно игнорируя его панибратское отношение к ней. — Хорошо, что иногда ты все же видишь дальше своего носа. — И как это понимать? -она свела брови на переносице, сверля его взглядом сверху-вниз. При этом она ощущала себя так, словно это он сейчас глядел на нее сверху, язвительно ухмыляясь и уничтожая ее и без того шаткую самооценку. Самодовольный индюк. — Забудь. Давно ты наблюдаешь мистера Чикачирони? Она быстро, словно по щелчку, переключилась на рабочую тему и плюхнулась на стул для посетителей. Слегка подавшись вперед, быстро заговорила: — Альберт Чикачирони мой пациент вот уже как четыре месяца. За это время я изучила его от и до, провела множество обследований, но всякий раз, когда мне казалось, что я нашла причину его вечно ухудшающего состояния, я снова упиралась в тупик. Я не понимаю, в чем дело, почему ничего не помогает, а я ненавижу чего-то не понимать! -с чувством воскликнула Ханджи на последнем слове, едва не зарядив по столу ладонью. Леви на этот эмоциональный выпад лишь приподнял бровь. Он вернулся к изучению истории болезни и пришел к выводу, что Ханджи действительно.. едва ли не по частям разобрала бедного мужчину. Его впечатлил такой ответственный подход. К сожалению, далеко не все его коллеги могут похвастаться такой самоотдачей. И именно по этой причине он уважал женщину, сидящую перед ним. Да, она была полной его противоположностью, и да, он вряд ли бы стал коротать с ней время за беседами, пить по выходным в баре или что-то в этом роде, но… он действительно восхищался её дотошностью. В их деле это было, пожалуй, важнее многого. — Да, я вижу. Что ж, вынужден признать, что ты действительно постаралась. Весьма неплохо. Замешательство и негодование на ее лице надо было сфотографировать, распечатать и вставить в рамку. А после отнести уличному художнику, чтоб тот запечатлел этот кадр на полотне. Леви повесил бы этот кусок шедевра в своем туалете. Ханджи прикрыла ранее открытый от удивления рот, потупила взгляд и нервно заерзала на стуле. Леви показалось, что у нее даже выступил едва заметный румянец на щеках. Она поправила очки и со смешком выдавила: — Да чего уж… Это мой долг. Всего на мгновение даже ее уставший вид уступил место смущению, и Леви показалось, что он даже находит это немного.. очаровательным? Фу, какая мерзость. Давно стал таким тюфяком? Собравшись, он подкинул карту пациента в её сторону, и намеренно-холодным тоном предложил: — Пришли мне медкарту на почту. Я повторно все изучу и подумаю, что следует делать дальше. Позже приду к тебе с решением. Ханджи встрепенулась, быстро вскочила со стула, словно ошпаренная, забрала бумаги и попятилась спиной к двери, будто стоило ей отвернуться к Леви спиной, и он набросится на нее и растерзает, как дикий зверь. Образ в голове позабавил её, и она, хихикнув, ответила: — Да, хорошо, буду ждать, я, эм, мой кабинет 132, но вы знаете наверное, да, точно. Она сама не поняла, отчего несет какую-то ересь сейчас и почему так странно себя ведет, но отчего-то она чувствовала себя крайне неловко. Это чувство не было ей знакомо, обычно это другие чувствовали себя неловко рядом с ней, но никогда-не наоборот. Она подумает об этом позже. Когда покинет этот белый кабинет, с мрачной фигурой во главе. Перестав пятиться, она развернулась лицом к двери, и только открыла её, чтоб выйти прочь, как вдруг почувствовала, как теряет равновесие и начинает лететь вперед, рискуя столкнуться носом с плиткой на полу. Даже не успев ничего понять и выставить руки вперед, она почувствовала сильную хватку на своем предплечье. Леви, до этого вставший, чтоб закрыть за ней дверь, успел поймать неуклюжую женщину, схватив её за руку. Ровно встав на ноги, она слегка обернулась, чтоб поблагодарить коллегу, но не рассчитала, что он будет стоять так близко. Она впервые видела его так близко. Цепкий серый взгляд перехватил её растерянный, идеально прямые брови слегка нахмурились, бледная, почти белая кожа красиво подчеркивала черные, блестящие волосы. Сильная рука по-прежнему держала её предплечье. «А есть в нём что-то» -совсем неуместная, глупая мысль показалась сейчас совсем громкой. Почему в такой ситуации она думает о какой-то ерунде?! Она себе чуть лоб не расшибила! Однако, отчего-то он не собирался отпускать её. Продолжал вглядываться в её лицо, изучал, прям как она сама. Всего на секунду холодный взгляд упал на её слегка приоткрытый рот. Секунда, и он отшатнулся от нее, выпустив её руку. — Спасибо ,-голос показался охрипшим, она кашлянула и сделала шаг назад. Ханджи почувствовала, как румянец в очередной раз окрашивает её щеки, и на секунду ей подумалось, что она за последние полгода не краснела так часто, как за последние полчаса в присутствии этого мужчины. — Осторожнее ,-бросил Леви и захлопнул дверь. Послышался щелчок ключа. Это заставило её окончательно прийти в себя. Ханджи неимоверно злилась на свою торопливость и неуклюжесть. Второй раз за этот день она поступала так несвойственно ей по-дурацки, и второй раз именно с этим человеком. «Как в дораме какой-то, ей Богу… Ну что за дичь! Ещё нашла время, чтоб разглядеть его… Зачем вообще полезла, лучше бы сразу на почту написала.» Она почти бегом добралась до своего кабинета, решив, что на сегодня ей хватит. Хватит позориться, хватит краснеть и хватит видеть Леви Аккермана. В то же время, в кабинете номер 126, вечно хмурый, холодный и отстраненный доктор Аккерман сидел за своим столом, внутренне негодуя своим собственным мозгом. И ладно, что поймал, хотя лучше бы, наверное, ей было навернуться, чтоб впредь была внимательней и собранней. Проблема была в ином. Он что, и вправду разглядел в ней.. женщину? В Ханджи Зоэ? Почему он вообще пялился на нее, как пубертатный подросток на моделей в журнале? Надо было сразу отпустить её и захлопнуть дверь перед её носом. Но отчего-то её беспомощный вид, растерянные большие карие глаза, обрамленные пушистыми ресницами, забавный румянец на слегка смуглой коже и пухлые, приоткрытые в шоке губы заставили его задержать на себе взгляд. «Главное, чтоб она этого не заметила. Хотя какая мне вообще разница? Заметила и ладно. Или нет? Да о чём я вообще думаю?! Это же Ханджи Зоэ, приди в себя, придурок!» Может, у него просто давно не было женщины? В том дело? Или это просто усталость так сказывается? Он ведь спит по три часа в сутки, наверняка скоро окончательно с ума сойдет. Решив, что последнее наверняка и является причиной всплеска его гормонов, он выключил компьютер, собрал сумку и собрался на выход. Видимо, ему стоит отдохнуть сегодня побольше. Покидая свое рабочее место, он посмотрел в сторону кабинета номер 132, и задержал взгляд на выглядывающей полоске света. *** В кабинет постучались. Торопливо, слишком громко. — Войдите. На пороге появилась Ханджи Зоэ. Сегодня она была одета не в привычный белый халат, рубашку и черные брюки. Она надела молочную блузку, юбку-карандаш длинной до колен и распустила волосы. Леви сам не понял, в какой момент он начал подмечать внешний вид коллеги, но женственный образ вынудил его подметить тонкую талию, округлые бедра, что так выгодно подчеркивала юбка, и то, как красиво молочный цвет оттенял немного смуглую кожу. — Мистер Аккерман, жаль, что я вас беспокою, но мне срочно нужно узнать, что вы решили по поводу мистера Чикачирони. -сказала Ханджи немного тихим, спокойным голосом. Она медленно подошла к его столу, подперла его бедром и оперлась ладонью об стол, слегка склонившись в сторону Аккермана корпусом. Леви честно не хотел, но все равно обратил внимание на стройные ноги и то, как эффектно эта чертова юбка выделяла то, чего не выделяли классические черные брюки. — Я не ,-начал было он, но голос оказался слишком низким и немного хрипловатым. Ханджи продолжала сверлить его взглядом, слегка наклонив голову вбок, ожидая продолжения. — Я не решил. Пока. Говорил же, зайду. Очкастая, ты чего тут делаешь? -вернув себе самообладание, он посмотрел на нее более твердо, однако от ее взгляда почувствовал тепло внизу живота. — Ой, ха-ха, я просто решила узнать, вдруг есть какие-то идеи.-улыбнувшись, ответила Ханджи. Она обошла стол, подходя к Леви вплотную, заставляя его развернуться корпусом в её сторону, и слегка нагнулась, чтоб их глаза оказались на одном уровне. Её лицо было слишком близко к его. Он знал, что надо отодвинуться, а после прогнать её тряпкой из своего кабинета, но на деле он даже дышать ровно не мог. Что она творит? — Знаете, доктор, я ведь уверена, что у вас есть парочка идей. Не желаете обсудить их со мной? -уголок её губы подтянулся вверх, а глаза хитро сощурились. — Н-не знаю, нет, что? -он вообще не понимал, о чем она говорила, потому что почувствовал, как короткий ноготок её указательного пальца коснулся его шеи. Мурашки пробежали по его телу, он почувствовал испарину у себя на лбу и почти слышал собственное учащенное сердцебиение. Что она, черт возьми, творит?! Ханджи приблизилась еще ближе к его лицу, пальчиком опускаясь до ворота его рубашки, норовя ощупать его ключицы. Впору было схватить её за руку, толкнуть и убежать. Но он лишь беззащитно наблюдал за этой коварной попыткой соблазнения. В штанах стало тесно, ширинка брюк давила, сердце готово было выскочить из груди, взгляд, до этого облизывавший красивое лицо, упал на зону декольте. Внимание перехватило отсутствие на ней бюстгальтера. Леви, не помня себя, подался вперед и прикусил нижнюю пухлую губу. Из горла Ханджи вырвался стон. Он поднялся с кресла, наваливаясь вперед на женщину, заставляя её отступить назад, и прижал её к столу. Она схватилась левой рукой за его плечи, правой оглаживала его шею, ключицы, углубила поцелуй. Языки сплелись в развратном танце, было мокро, жарко, нестерпимо. Леви прижал её к себе вплотную за талию одной рукой, другой запутался в каштановых прядях. Им было мало. Мало поглаживаний, остервенелого, пошлого поцелуя и задушенных стонов Ханджи. Он приподнял её, усадил на стол, открываясь от нее всего на секунду, чтоб после продолжать терзать её губы, оглаживать бедра, талию, спину, все, до чего мог дотянуться. Ханджи сняла с него халат, торопливо, сбивчиво начала расстегивать верхние пуговицы рубашки. Леви прошелся рукой по внутренней стороне её бедра, сильно надавливая на нежную кожу, заставляя Ханджи нетерпеливо ерзать. Окончательно расстегнув ненавистные пуговицы, она стянула с него рубашку и откинула куда-то в сторону, взглядом облизывая его острые ключицы, точеный, сильный торс и кубики пресса. Леви повалил её на стол, начав выцеловывать дорожку от шеи до ключиц, слегка покусывая и зализывая покрасневшие отметины. Ханджи глухо простонала. Ему показалось, что он кончит от одного её низкого стона. Он целовал, целовал, исступленно проводил языком по всей длине, рукой сминая её грудь, другой приподнимая её ногу. Ее рука зарылась в его волосы, на каждом новом укусе слегка оттягивала темные прямые пряди, заставляя его зашипеть. Он оторвался от Ханджи всего на мгновение, стянул с нее блузку и голодным взглядом впился в аккуратную грудь. Одной рукой придерживая её за талию, другой он обвил её тонкую шею, обхватил губами её сосок, влажно обводя его языком, слегка покусывая, посасывая, вырывая из груди Ханджи громкий стон. Она елозила по столу, сильнее прижимая его голову к своей груди, гладила его по волосам, ногами сильнее обхватила его торс и прижала к своему телу. Леви оторвался от нее, приподнял её юбку, и начал осыпать поцелуями внутреннюю сторону бедра, двигаясь к кромке кружевного белья. Поддев её трусики, отодвинул их в сторону, и пальцем надавил на взбухший клитор. Он наблюдал за тем, как заходится в стонах, выгибается в пояснице, руками лихорадочно елозит по его торсу. Еще немного надавив, спустился чуть ниже, раздвинул складки влагалища и ввел один палец. Ханджи громко простонала, одной рукой сминая свою грудь, и подалась бедрами вперед, требуя большего. Леви ввел еще один палец, большим кружа по ее клитору, и начал набирать быстрый темп. Ему тяжело давалось сохранять самообладание, но он же врач. Это его обязанность. Он вколачивался в Ханджи пальцами, смотрел, как от поступающих покачивается ее грудь, как её подтянутое, стройное тело выгибается ему навстречу, как она стонет, поскуливает, кусая свои губы, как пожирает его взглядом, и понимал, что ничего красивее в своей жизни еще не видел. — Леви, пожалуйста, -прохныкала Ханджи, нетерпеливо подмахивая бедрами, требуя большего. Он вытащил из нее пальцы, и, глядя ей в глаза, засунул их себе в рот, языком собирая с них её влагу. Раскрасневшаяся, растрепанная, сексуальная. Вкусная. Желанная. Шумно вытащив ремень, он расстегнул ширинку, и под внимательным взглядом, приспустил штаны вместе с бельем. С удовлетворением отметил, как слегка расширились её глаза, стоило ей увидеть его член. Он подался вперед, рукой оперевшись об стол, провел головкой члена по её промежности, собирая влагу, и посмотрев ей в глаза, резко вошел в нее. Он подскочил на кровати, весь в поту, и лихорадочно обвел взглядом свою комнату. Ни Ханджи, ни секса в ней не было. Время было 4:26 утра. Что это, мать вашу, было?! Ему что, и вправду приснился секс с очкастой? Опустив взгляд вниз, он увидел свой каменный стояк и понял, что, видимо, сон ему больше не поможет. Ему уже ничего, блять, не поможет.