Кровь, связавшая время

      В комнате Эрена было тесно, когда там собрались трое. Хао сидел на кровати, поджав ноги и обхватив себя руками, словно пытаясь защититься от всего мира. Эрен устроился на стуле напротив, Микаса стояла у двери, прислонившись спиной к косяку — на всякий случай, чтобы никто не вошёл.       Тишина затягивалась. Слышно было только, как за окном шуршит снег да потрескивает свеча на столе.       — Ну, — начал Эрен, — рассказывай. Всё.       Хао поднял на него глаза. В них была такая глубина боли, что Эрену стало не по себе.       — Что именно ты хочешь знать?       — Всё, — повторил Эрен. — Откуда ты? Какое там будущее? Кто за тобой охотится? И главное — зачем ты здесь? Просто спастись или есть другая причина?       Хао помолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил — тихо, сбивчиво, но с каждой минутой всё увереннее.       — Я из 2026 года. Мир изменился. Титанов больше нет, их уничтожили. Но память о них осталась. И сила — тоже. В крови потомков.       — Потомков? — переспросила Микаса.       — Да. После того, как Эрен... — он запнулся, бросив быстрый взгляд на предка, — после всего, его род продолжился. Несколько ветвей. Моя — одна из них. Во мне течёт его кровь. А значит, и сила титанов. Слабая, дремлющая, но она есть.       — Какая сила? — Эрен подался вперёд.       — Регенерация. Чутьё на опасность. Иногда — сны. Сны о прошлом. О тебе. О стенах. О море. — Хао вздохнул. — Но главное — моя кровь может быть использована, чтобы пробудить силу заново. Есть организация... они называют себя "Возрождение". Они верят, что титаны должны править миром. Что люди слабы и ничтожны, а титаны — истинные властелины. Они десятилетиями охотились за потомками, собирали образцы, ставили эксперименты.       — Эксперименты? — голос Микасы стал жёстче.       — Да. Они похищали людей с моей кровью. Детей, взрослых, стариков. Делали с ними... — Хао сглотнул, — страшные вещи. Пытались заставить силу пробудиться. Почти все погибли. Мои родители погибли. Дед спрятал меня, вырастил в тайне, научил всему, что знал. А перед смертью рассказал правду.       — И они нашли тебя, — догадался Эрен.       — Нашли. Три месяца назад. Я думал, что затерялся в большом городе, что они никогда... но они нашли. У них ресурсы, связи, технологии. Они прочёсывали весь мир.       — Как же ты спасся?       Хао улыбнулся — грустно, тепло, с невыразимой нежностью.       — У меня есть друзья. Два друга. Ван Линь и Хо Юйхао. Мы вместе учились, вместе занимались карате, вместе росли. Когда началась охота, они сказали: "Мы тебя не бросим".       И он рассказал им всё. О слежке, о чёрных машинах, о побеге на заброшенный склад. О том, как Ван Линь, историк, нашёл информацию о местах силы и временных аномалиях. О том, как Хо Юйхао, гениальный программист, создавал цифровых призраков, чтобы запутать следы. О той ночи в горах, когда они стояли в древних развалинах, и Линь с Юйхао отправили его в прошлое, пожертвовав собой.       — Они остались там, — голос Хао дрогнул. — Одни. Против целой организации. Чтобы дать мне время. Чтобы я был в безопасности. Я не знаю, живы ли они. Не знаю, увижу ли их когда-нибудь. И это... это разрывает мне сердце.       Он замолчал, уткнувшись лицом в ладони. Плечи его тряслись.       Микаса смотрела на него, и в её глазах стояли слёзы. Она подошла, села рядом на кровать и обняла Хао за плечи — неуклюже, но искренне.       — Твои друзья — герои, — сказала она тихо. — Настоящие. Такие, каких мы чтим в Разведкорпусе.       — Они не солдаты, — прошептал Хао. — Они обычные парни. Студенты. У них вся жизнь была впереди. А они всё бросили ради меня.       — Значит, ты стоишь того, — твёрдо сказала Микаса. — Значит, они видели в тебе то, за что стоит умереть.       Эрен молчал всё это время, переваривая услышанное. Потом встал, подошёл к ним и сел на пол у кровати, положив руку на колено Хао.       — Я не знаю, что там будет в будущем, — сказал он. — Не знаю, выживут ли твои друзья. Но здесь, сейчас, ты под моей защитой. Понял? Я, Эрен Йегер, клянусь, что никто не причинит тебе вреда. Никакие охотники, никакие титаны, никто.       Хао поднял на него заплаканные глаза.       — Но ты же умрёшь, — прошептал он. — Я знаю, что ты умрёшь. И не могу ничего изменить.       — Может, и умру, — Эрен пожал плечами с такой спокойной уверенностью, что у Хао перехватило дыхание. — Но не сегодня. И не завтра. А пока я жив — ты в безопасности.       — Эрен... — начала Микаса, но он перебил.       — Микас, я знаю, что ты чувствуешь. Я тоже не хочу умирать. Но если моя смерть нужна для того, чтобы этот мир стал лучше — я приму её. И если моя кровь продолжится в нём, — он кивнул на Хао, — значит, я оставлю после себя что-то важное.       Хао смотрел на него и чувствовал, как внутри разливается странное тепло. Это был не просто предок. Это был человек, готовый принять свою судьбу ради других. Человек, которого он знал по книгам и фильмам, но который оказался в тысячу раз сложнее, глубже, человечнее.       — Я расскажу тебе всё, — сказал Хао. — Всё, что знаю. О будущем, о титанах, о том, что случится. Но не сейчас. Постепенно. Чтобы ты мог подготовиться.       — Договорились, — кивнул Эрен.       — И я хочу помочь тебе, — добавил Хао. — Чем смогу. Я знаю историю, знаю тактику, знаю, как думают люди из будущего. Может, это пригодится.       — Ещё как пригодится, — усмехнулся Эрен. — Ты теперь наш тайный советник из будущего. Только никому ни слова. Даже Армину. Чем меньше людей знают, тем безопаснее.       — Армину можно, — неожиданно сказала Микаса. — Он умный, он поймёт. И он никогда не предаст.       Эрен задумался, потом кивнул.       — Ладно. Армину скажем. Но больше никому. Леви, Ханджи — они уже знают достаточно. Остальным незачем.       — Ханджи обещала молчать, — напомнил Хао.       — Ханджи обещает, но её любопытство сильнее неё, — Эрен покачал головой. — Придётся держать ухо востро.       За окном начало светать. Серый зимний рассвет пробивался сквозь облака, окрашивая снег в бледно-розовый цвет.       — Вам пора, — сказал Хао. — Скоро подъём. Если нас увидят вместе в такую рань, пойдут слухи.       — Пусть идут, — отмахнулся Эрен. — Мы скажем, что играли в карты.       — Эрен не умеет играть в карты, — заметила Микаса.       — Научусь.       Они рассмеялись — впервые за эту долгую, тяжёлую ночь.

******

      Утром Хао сидел в канцелярии, раскладывая бумаги, когда в дверь постучали. Вошёл Армин — с встревоженным лицом и книгой под мышкой.       — Хао, — сказал он тихо. — Можно поговорить?       — Конечно.       Армин закрыл дверь и подошёл ближе.       — Микаса мне рассказала, — сказал он. — Всё. Прошлой ночью. Я знаю, кто ты.       Хао замер. Армин смотрел на него с любопытством, страхом и... восхищением?       — Ты не боишься меня? — спросил Хао.       — Боюсь, — честно ответил Армин. — Но больше я восхищаюсь. Ты прошёл через такое... И ты здесь, чтобы помочь нам. Это невероятно.       — Я не знаю, смогу ли помочь, — признался Хао. — Я не герой. Я просто маркетолог, который умеет драться.       — Этого достаточно, — улыбнулся Армин. — Знаешь, я всегда думал, что будущее — это что-то далёкое и непонятное. А теперь оно сидит передо мной и раскладывает бумаги. Странно, да?       — Очень, — согласился Хао.       Они помолчали.       — Я хочу помочь тебе, — сказал Армин. — Всем, чем смогу. Мы вместе придумаем, как использовать твои знания. Как защитить Эрена. Как изменить то будущее, которое ты знаешь.       — Изменить? — Хао нахмурился. — Но если я изменю будущее, я могу исчезнуть. Перестать существовать. Временной парадокс.       — А если нет? — Армин прищурился. — Если история — это не прямая линия, а река с множеством рукавов? Если твоё появление здесь уже изменило всё? Тогда почему бы не изменить ещё больше?       Хао задумался. Эта мысль не приходила ему в голову. Всё время, что он был здесь, он боялся хоть что-то тронуть, хоть слово сказать лишнее. А вдруг Армин прав? Вдруг его присутствие — это и есть часть истории? Вдруг он для того и попал сюда, чтобы спасти Эрена?       — Я не знаю, — сказал он честно. — Я просто не знаю.       — Тогда давай не будем спешить, — предложил Армин. — Будем действовать осторожно, шаг за шагом. А там посмотрим.       — Договорились.       Они пожали друг другу руки — потомок и друг, разделённые веками, но соединённые одной целью: спасти того, кто дорог им обоим.

*****

      Вечером того же дня Хао сидел на крыше штаба, глядя на закат. Снег искрился в лучах уходящего солнца, где-то внизу ржали лошади, слышались голоса солдат. Обычный вечер в необычном мире.       Рядом бесшумно опустилась Микаса.       — Думаешь о них? — спросила она.       — Да, — кивнул Хао. — О Лине. О Юйхао. Всё время.       — Расскажи мне о них, — попросила Микаса. — Какие они?       Хао улыбнулся сквозь слёзы.       — Линь — он как вода. Спокойный, глубокий, мудрый. У него волосы серебристые, как луна, и глаза синие-синие. Он историк, знает тысячу историй. Всегда может найти нужные слова. И он безумно храбрый. Никогда не отступает.       — А второй?       — Юйхао — огонь. Вспыльчивый, резкий, но верный. У него чёрные волосы с золотыми прядями — говорят, это из-за какой-то древней крови. Он программист, гений. Может взломать любую систему, обмануть любой алгоритм. И он смешной. Всегда мог меня рассмешить, даже в самый плохой день.       — Они любят тебя, — сказала Микаса. — Это видно по тому, как ты о них говоришь.       — Да, — прошептал Хао. — А я их. Больше всего на свете.       Микаса помолчала, потом положила руку ему на плечо.       — Мы не заменим их, — сказала она. — Но мы будем рядом. Всегда.       Хао повернулся к ней и увидел в её глазах то, чего не замечал раньше — материнскую нежность. Странную, невозможную, но настоящую.       — Спасибо, Микаса, — сказал он. — Ты даже не представляешь, как много это для меня значит.       — Представляю, — она чуть заметно улыбнулась. — Я тоже когда-то потеряла всех. И знаю, как важно иметь кого-то рядом.       Они сидели на крыше, глядя на закат, и молчали. И в этом молчании было больше тепла, чем в любых словах.       Где-то внизу Эрен спорил с Армином о тактике, Ханджи ставила очередной безумный эксперимент, Леви гонял новобранцев на плацу. Жизнь шла своим чередом.       А Ши Хао, потомок из будущего, впервые за долгое время чувствовал, что у него снова есть дом.