Зов умирающей звезды

      Свет солнечных лучей проходится по глазам, заставляя хозяина квартиры проснуться. Пробуждение всего тела было резким, поэтому в глазах защипало, бок, на котором он пролежал всю ночь, опираясь спиной к стенке, онемел. Не самое приятное утро в жизни конечно. — Чтоб тебя…-выдыхает Макс, проморгав несколько раз.       Совсем недавно он жаловался, что не смог выпить и расслабиться из-за одного глупого подростка, а теперь он сам проснулся с ужасной головной болью и небольшим звоном в ушах. Он садится на пол и расслабившись прикрывает глаза, так он хотел дать сознанию возможность прийти в работу, потому что было ощущение, если встать сейчас, то обязательно свалишься обратно. Ферстаппен делает несколько глубоких вдохов, во рту сухо осел привкус коньяка, а в голове ни единой цельной мысли. Что произошло вчера? Чего это он так напился?       Макс сидит так какое-то время, в попытках сосредоточиться на ощущениях в теле, и понимает, что сжимает что-то в руках. Он по одному разлепляет веки и сжав в пальцах пока что неизвестную вещь, пытается переключить всё своё внимание на неё. И стоило ему это сделать, по всему телу словно пустили электрический заряд, сознание резко вернулось в строй. — Когда я её достал?..-тихо спрашивает себя Макс, протягивая вещь выше к глазам, чтобы убедиться в том, что он не обознался.       В руках у него была толстовка. Та самая толстовка. Единственная вещь с эмблемой Скудерии в квартире первого пилота Ред Булл. У Макса задрожали губы. Он обрывками вспомнил то что было вчера. Бутылку, найденную где-то в полках, бокал, который иссушался тут же после наполнения, справки с надписями, чьи обрывки сейчас валялись в его кабинете, в который он так и не заходил после. Он вспомнил прикосновения холодных рук, немного насмешливый и почти забытый, но такой родной голос, и глаза, похожие на сосновый лес на рассвете, в которых он видел понимание и…печаль? — Его здесь не было, -приходит к выводу Макс, закрыв глаза ладонью, — Его не могло здесь быть…       Он правда хотел верить в это, ибо по другому не бывает.       Не бывает так что умерший человек приходит к тебе, не бывает так что он прикасается, не бывает так что говорит с тобой как при жизни. Не бывает…       Но Макс хотел бы, чтобы и это было правдой. Очень хотел, чтобы все события после того сообщения были лишь сном или шуткой. Чтобы Шарль и в правду был здесь, пришёл за своей толстовкой, которую Макс скорее всего в шутку украл. Хотел, чтобы он сейчас был где-нибудь в больнице, а всё это было лишь ведением. Однако всё не так.       Макс здесь, один, с красной толстовкой в руках, которую он к себе инстинктивно прижимает и принюхивается. Возможно из-за этого он вчера увидел то, что видел. А Шарль… Его не было здесь. Его просто не было. Значит ему привиделось? Ферстаппен прижимает к себе колени, крепче жмет к лицу толстовку, чувствует, как та намокает. Если бы его кто-то сейчас увидел, не поверил бы.       Он сидит так какое-то время, даже по новой засыпает ненадолго, а затем открывает глаза и осматривается. — Что за беспорядок я здесь устроил? -спрашивает себя.       А затем поднимается и ходит по квартире, что сейчас казалась ему и родной и чужой. Он аккуратно складывает толстовку и кладёт на стол, а затем принимается наводить порядок. Выкидывает опустевшую бутылку, моет бокал, вытирает столешницу за которой сидел, открывает окно, впуская свежий утренний воздух. Идёт в кабинет и замирает в дверном проёме, по всему полу разбросаны клочки бумаги, под одной из стен валяются осколки от банки «огнетушителя», смотря на которые Макс сжимает губы. По всей комнате раскиданы упаковки антидепрессантов и успокоительных. Он принимается собирать это всё. Сначала осколки, об которые чуть ли не режется пальцами, затем упаковки таблеток, складывает это всё в аптечный пакет, который был на столе и заворачивает, чтобы осколки не разлетелись ещё куда-нибудь. После чего собирает клочки, пытаясь на упустить ни один из них и не читать ни слова. С него хватило.       Синюю папку он несёт вместе с пакетом на кухню и выбрасывает в мусорное ведро под раковиной. — Здесь вам самое место.       Макс достаёт пылесос и включив, проходится по всему кабинету и по кухне. При свете дня квартира казалась ему через чур пыльной, поэтому он проходится по всем местам, где как ему казалось, было слишком грязно. Через полчаса апартаменты Ферстаппена стали значительно свежее.       Разобрав пылесос, он садится на диван в гостиной, уставившись на черный экран телевизора перед собой. Голова опускается на спинку, а веки сами прикрываются.       «Ты хочешь чтобы это повторилось?»       Макс резко вскакивает с дивана, словно ошпаренный, и оглядывается. Эти слова пронеслись в голове слишком знакомым голосом. Сердце бешено бьется в грудной клетке, колени предательский дрожат, а дыхание сбивается. И поняв что в квартире кроме него самого никого нет, Ферстаппен садится обратно и хватается обоими руками за голову. — Что за хрень со мной происходит?..       На весь дом послышался рингтон телефона, Макс встал и пошёл искать гаджет, про который честно успел забытья. Без задней мысли он сразу отвечает на звонок, не вчитываясь в дисплей. — Алло? — Алло, Макс? Прости если беспокою. Ты наверное отдыхаешь после гонки.       В этом голосе Ферстаппен узнал своего менеджера. — Всё нормально, -где-то он даже благодарен за этот звонок, — Что-то срочное? — Не то чтобы. Просто стало известно, что в Монако пройдёт одно мероприятие через три дня. А если точнее, художественная выставка, на которую пригласили несколько команд, включая нас. И поскольку сейчас график вполне располагает, не хотел бы ты посетить её? — Через три дня? -уточнил Макс, на что получил утвердительный ответ, — Конечно. — Правда? -не поверил его словам менеджер.       Обычно Макс не посещает подобные мероприятия, предпочитая более полезное времяпрепровождение. Но сейчас ему явно необходимо именно это, иначе он не выдержит и поедет в психдиспансер. А ведь сезон ещё не закончился.       Они с менеджером обсуждают некоторые детали, после чего Макс прекращает звонок. Он откладывает телефон и идёт в комнату с симулятором, где проводит несколько часов за виртуальными заездами. Но в середине которых ему придёт один звонок от неожиданного человека, чей контакт он сохранил не так давно. ***       Оливер проходится по коридорам Базы после небольшого интервью для прессы. Вопросы были стандартными, какие обычно задают пилотам перед звездами. Самый главный-уверен ли он в своей победе. И краткий ответ будет, да, уверен. Иначе ответить он не мог, ведь если дать слабину перед журналистами, то она обязательно проявится на трассе. Это своего рода закономерность. Но Олли правда не сомневается в своей победе, во многом потому что это одна из главных его целей и желаний. За время проведенное здесь он понял, что сомнение-не самый лучший спутник.       После интервью он шёл, переваривая его. Журналисты сами по себе такие личности, что любыми способами пытаются докопаться до истины, а чаще всего обратить свою истину в реальность, что будет очень хорошо продаваться. Поэтому он пытается держаться, пытается вслушиваться в каждый вопрос и продумать на него максимально нейтральный ответ. И по правде с каждой гонкой ему это даётся всё тяжелее.       Льюис, с которым они вместе сидели на интервью, похвалил его и похлопал по плечу. После этого Хэмилтон ушёл, двигаться по своей программе. Берман же шёл по коридору на пути к симуляторам, чьи стены были украшены портретами пилотов Скудерии, и он узнал каждого. У их команды богатая история, в которой были места и победам и поражениям, радости и горю. Оливер остановился, стоило ему увидеть Фредерика Вассёра. Руководитель стоял к нему боком и смотрел в стену, предположительно на чей-нибудь портрет. Он подошел ближе, поравнялся с ним и посмотрел в ту же сторону. — Здравствуй Фред. — Привет Олли.       Фред смотрел на портрет Шарля Леклера. С портрета же на Оливера смотрел молодой человек с улыбкой и глазами цвета леса. — Эту фотографию сделали на его первом подиуме после перехода, -уточнил Фред. — Ага, -кивнул Олли, он смотрел ту гонку несколько лет назад, помнил почти каждый поворот.       Оливер никогда не думал, что перейдёт сюда вот так, он надеялся когда-нибудь стать его напарником, или чтобы он стал ему наставником. А когда шокирующая новость прогремела по миру как звон колоколов церкви, он не мог поверить, надеялся что это чья-то шутка. С того дня, как стало известно о смерти одного из самых талантливых пилотов, он жадно ловил каждую новость, каждую подробность. Не мог до конца поверить в правдивость произошедшего. И когда первая волна спала, начали появляться слухи и теории, одна невероятнее другой.       Одна из них заключалась в том, что пилот Феррари подцепил что-то, из-за чего руководство заставило его прятать свет и тайно проходить лечение, что не возимело никакого положительного эффекта. И Берман сразу же открестился от неё, он знает об этом явлении немного, но точно знает, что заразиться им невозможно. Ещё, эта теория заключает в себе то, что Леклера устранили по заказу. И к этой версии новичок не стал прислушиваться. Да, в целом в их мире часто бывает так, что конкурентов устраняют самыми радикальными способами. Но ведь это такой же бред как и летающие кошки. Оливер на то время начитался всякого, потом перестал, ему на тот момент предложили стать вторым пилотом. Льюиса же в срочном порядке утвердили на место первого. Он даже представить себе не может, какой бюрократический ад творился тогда со всей это «рокировкой». Даже чувств своих не помнил. — Ты хорошо справился, -внезапно сказал Фред, отрывая взгляд от портрета, — И на трассе делаешь успехи. — Спасибо. Я старался, -улыбнулся Олли, пытаясь звучать увереннее. — Но определенно есть куда рости. — Конечно.       Берман закатил глаза. Куда бы он не шел, всё равно «есть куда рости». Но жаловаться по правде было не на что. — Ладно. Иди готовься, здесь у тебя не должно быть и свободной минуты.       Вассёр оставляет новичка одного и уходит. Оливер остается у портрета и смотрит, ему интересно каким был этот человек, интересно всё. Несмотря на то, что Шарль при жизни был довольно публичной персоной, есть такие вещи, о которых никто не знает, но здесь ему вряд ли об этом расскажут. Максимум-это стандартная биография и какие-нибудь неочевидные факты, но всё это было не тем что нужно. Фред вряд ли что-то поведает, всё же это не дело для руководителя, рассказывать о пилотах. Он уходит в комнату с симуляторами, выбрал ту, что в закрытой комнате. Он уже собирался начать виртуальный заезд, как вдруг его голову посетила одна, хоть и не самая светлая и даже сомнительная, но мысль.       Он берёт телефон, находит нужный, несохраненный контакт и набирает его. По ту сторону слышатся гудки, когда колонка гаджета касается его уха. Через три гудка трубку с той стороны снимают. — Алло? — Привет Макс, не хочешь погонять на симе? -как бы невзначай спрашивает Оливер.       Повисает молчание. Берман мог представить о чём сейчас думал Ферстаппен. Мог в красках представить как сменяются эмоции на чужом лице и прикинуть все варианты ответа, один из которых сбылся. — Да ты уже в край оборзел? -послышалось с раздражением.       «Ну по крайней мере не бросил трубку и не послал. Тоже успех.»-думал Оливер. — А почему бы и нет?       Через трубку Оливер мог слышать, как Макс делает глубокий вдох и выдох. Кажется он позвонил не вовремя, но ситуация его забавляет. — Обычно сначала принято спрашивать, свободен человек или нет, -цидит сквозь зубы Макс, — И ты правда думаешь, что просить своего соперника просто погонять на симе это хорошая идея?! — Ну так что? -усмехается Берман, кажется в какой-то момент он выпил храброй воды и сам того не заметил, — Или ты испугался?       Повисла тишина длиною в пять секунд. — Подключайся и готовься глотать цифровую пыль щенок, -бросил Ферстаппен, прежде чем повесить трубку.       И Оливер искренне наслаждался своей шалостью. Он даже толком не рассчитывал, что Макс согласится. Что же им движет? Хотя какая разница, если он веселится?       Трассой для их виртуальной гонки, по решению Оливера, стала Монца, пятьдесят три круга, на что Макс согласился довольно быстро. И Берману по правде это всё казалось странным, он правда во многом ведёт себя нагло, но не ожидал что такую важную вещь как выбор трассы Макс не возьмёт на себя. У Оливера есть некое преимущество, ведь он часто прогонял именно её в период восстановления после аварии, и правда думал, что у него есть шанс противостоять пилоту Ред Булл. — Как слышно? -на пробу произнёс Олли в микрофон в наушниках. — Езжай и молись. Надеюсь, ты стоишь моего времени, -сразу же пришло ответом.       И честно, его это должно пугать. Даже если это не совсем настоящая гонка, в ней есть своя опасность, свой риск, ведь то что будет на экране, вполне может осуществиться на трассе. И если судить по голосу, Макс явно не настроен на дружеские соревнования. В его тоне читается «уничтожить», а не «победить». — Стою. Определенно стою, -уверенно произнёс второй пилот Феррари.       И гонка началась. Хоть начало сразу же спустило подростка с небес на землю, ибо Ферстаппен почти сразу шел в наступление, стоило отдать ему должное. Это захватывает. Оливер старался быть начеку на каждом повороте, пытался контролировать ситуацию и не отрывать руки от руля, а ноги от педалей. Ему казалось, что даже здесь ему не хватало реакции в поворотах. Макс то и дело обгонял его, либо дышал в спину, грозясь снести его с трассы. Ему в какой-то момент начало казаться, что это правда возможно, что симулятор под ним перевернётся и прибавится к полу. Первый раунд остался за Максом, но в следующем, Олли не стал осторожничать или красиво вписываться в повороты, он стал наступать, целоваться колесами с соперническими, не стесняясь комментировать это в микрофон. Макс на это рычал утробно, что заставляло немного понервничать. Второй раунд остался за Оливером и того полностью поглотил азарт происходящего. И кажется не только его. Макс то и дело выкрикивал в микрофон что-то не фильтруя маты, но вместе с тем, осознанно или нет, давал советы. И не смотря на всё своё поглощение процессом, Оливер успевал их слушать и подмечать. Третий раунд закончился ничьей и на этом подросток попросил закончить. Руки и ноги дрожали, будто после настоящего заезда. В общей сложности они проехали чуть больше ста пятидесяти кругов, но кажется Макс не собирался останавливаться. — Что, топливо закончилось? -послышалось в наушниках, по голосу Оливер понял, что Ферстаппен не просто давит лыбу, а именно откровенно наслаждается всем этим, — Возвращайся на трассу, или уже устал? — Не дождешься, -процедил Олли.       Да, он устал. И будь он болидом, топливо в нём кончилось бы уже раза четыре, не меньше. Так они объездили ещё шесть раундов. Шесть, долгих, мать его, раундов, в которых Макс беспощадно вёл, не давая прохода, со счётом четыре к одному. У Оливера честно не осталось сил, он не вёл счет времени и не знал точно, сколько они уже вот так сидят. Однако он не мог дать слабину. По голосу Макса казалось, что тот вообще не устал и может продолжать хоть до следующего утра и в какой-то момент Второй Пилот Феррари правда пожалел о своём решении позвать именно его.       Он пересекает финишную прямую и с тяжелым выдохом отпускает пульт управления, чуть ли не падая, дышит глубоко. — Ну что ж, могу тебя поздравить, -послышался через наушник ровный тон Макса.       Оливер поднимает опушенную после финиша голову к экрану и видит результаты. Он пересёк финиш первым.       «Да ладно…»-думает Олли, широко распахивая глаза. — Ого… — Ага. Хочешь ещё один заезд? Только давай сменим трассу. — Нет! -чуть резче чем хотелось ответил Берман, — То есть, тебе наверное уже нужно идти, может дела там свои есть. — Ты прав, -соглашается Макс, но Олли может поклясться, что на его лице сейчас довольная ухмылка до ушей, хоть он этого и не видит, но чувствует всеми фибрами души, — Но давай всё-таки ещё один заезд. И если победишь, исполню одно твоё желание.       То ли Макса обуял азарт, то ли самого Оливера за ниточки дёрнул сам Чёрт, и он в порыве выдаёт: — По рукам.       Зачем ему это? Сил нет, желания чуть притупилось, руки подрагивают от нахождения в одном положении. Но это предложение зажгло в нём нечто такое, что заставило вжаться в спинку кресла плотнее. Желание. Любое желание которое выполнит чемпион мира. Такую возможность нельзя упускать.       Ферстаппен выбрал трассу Пескара, что крайне удивило Оливера. И как выразился сам первый Пилот Ред Булл, если ни у кого из них нет шанса, игра намного интереснее. И Берман просто не мог с ним не согласиться. Благо у них есть эта трасса в виртуальном виде, и в ней всего восемнадцать кругов.       Пилоты на старте, Оливер молится всем известным ему богам и своим любимым исполнителям, просит у них немного удачи, слышит тихий смех Макса через наушники. Возможно он смеётся не потому что верит в свою победу, а потому что смог заставить подростка понервничать. Гонка началась.       Берман мог поклясться, что чувствует жар по всему телу. Трасса, от которой отказались ещё в шестидесятых годах, была ему незнакома, оттого и страшна, ибо Макс мог подкрасться или сбить его в любой удобный момент. Но к его удивлению этого не происходило, он вообще был тише воды, всецело сосредоточенный на трассе. Похоже он не так часто практиковал этот заезд. Один за одним круги остаются позади, Оливер насчитал примерно три раза, когда он чуть не вылетел за ограждение. И когда виднеется финиш, Берман готов благодарить всё сущее, за то что это наконец закончилось. Он роняет голову на пульт и пытается нормально дышать. Глаза побаливают от долгого просмотра экрана. — Видимо судьба сегодня на твоей стороне, -одобрительна произнёс Макс в наушники Оливеру, отчего тот резко поднимает глаза на экран. Он обогнал Макса, всего на пару миллиметров вперёд, но обогнал его. Берман не сдерживается и визжит от радости, забывая что он всё ещё на связи, — Я из-за тебя оглохну. — Прости. — Ладно уж. Подумай хорошенько над желанием. И ещё я обязательно возьму у тебя реванш, тогда и заезды будут чуть подольше. До связи, ходячая катастрофа.       И наступила тишина.       Долгожданная, спасительная тишина после непрекращающегося дорожного ада. Олли оставшимися силами вытаскивает себя из симулятора и обнаруживает, что вся спина мокрая как после дождя. Он смотрит в телефон и понимает, что прошло почти восемь часов. А ещё прокручивает в голове ферстаппенское «заезды будут чуть дольше». — Грёбаный монстр, -не отрываясь от времени произносит Олли, — А ведь он скорее всего продолжает.       И он на сто процентов уверен в этом.       Завтра его ждёт перелёт в Монцу, а до этого он намерен просто пройтись по окрестностям. *** — …И с нами был Кими Антонелли! — Спасибо за приглашение, -улыбается Кими, махая рукой в камеру.       Съемки очередной передачи, где он выступал в качестве гостя, наконец подошла к концу. Камеры выключились, съемочная группа засуетилась. Сам же Антонелли вместе с интервьюером посидел несколько минут, позволяя себе немного расслабиться. На самом деле передача была лёгкой и бодрящей, никаких провокационных вопросов не было, но Кими всё равно чувствовал накатывающую усталость. До того как придти сюда, он приехал на Базу, где прошло несколько встреч команды, тренировки и основная подготовка. А вместе с тем и осмотр у врача, что не вывел ничего нового, только рекомендовал быть внимательнее к нагрузкам. — Андреа, -подошёл к нему менеджер, — Собирайся, нам пора на открытие реабилитационного центра. — Уже лечу, -с улыбкой отвечает тот, вскакивая с кресла, в котором сидел до этого.       На открытие ему не обязательно было идти, но он настоял на том, чтобы присутствовать там. Кими заходит в гримерку, быстро переодевается и летит на парковку. Затем садится в машину и они трогаются с места. — После открытия будет немного времени чтобы отдохнуть. — А после? — Хм… Вроде фото-съемки для спортивного журнала, если я не ошибаюсь. — Давай тогда сразу туда, закончим всё быстрее.       Менеджер смотрит на своего подопечного на заднем сидении через зеркало, тот сидит уставившись в окно. Ему следовало бы сказать, что нужно сделать перерыв, что времени ещё вагон, но он уже пытался один раз, после этого Ким просто пошёл в тренажерный зал. Всё бы ничего, но Антонелли не оправился до конца после аварии. Он, возможно сам не замечает, как хромает время от времени, что очень заметно со стороны. Поэтому было принято решение занять подростка более менее уравновешенными занятиями, не требующими физической активности. Съемки, посещение открытия центра, интервью, ещё несколько мероприятий, в таком ритме прошли эти дни, и скорее всего пройдут следующие.       Открытие проходит как по маслу, Кими улыбается и раздаёт автографы фанатам, что узнали его. Позирует для фотографии, так он похож на обычного, немного взбалмошного юношу. Но после, садясь обратно в машину, делает тяжелый, уставший выдох. — Я собираюсь заехать в кофейню по дороге, тебе взять чего-нибудь? -интересуется менеджер на пути к следующей точке, — Кофе? — Эм… Даже не знаю, -голос второго пилота Мерседес вышел чуть сорванным, после чего тот прочистил горло, — Да. Айс-американо. — Хорошо.       Они припарковались на обочине у кофейни, менеджер выходит, оставляя Антонелли в машине одного на несколько минут. В тишине салона Кими сначала смотрит в затонированное окно, на бордюр, на прохожих, на вывеску кофейни с сезонными акциями и временем подачи бизнес-ланчей. Он прислоняется лбом к стеклу, потяжелевшие веки уже собираются сомкнуться, и в этот момент Кими дёргается и резко выпрямляется. — Не спать. Не спать!       Он крутит головой, трет глаза пальцами, слегка бьет себя по щекам, чтобы не уснуть. — Надо держаться…держаться… Менеджер возвращается с двумя стаканами и одной соломинкой, Айс-латте он передаёт с соломинкой на заднее сиденье. Кими улыбается и благодарит, а про себя думает, как же ему сегодня надоело улыбаться.       Благо на фотосессии от него не требовалось улыбок, лицо просили сделать максимально серьёзным. И Кими старался, напрягал каждую мышцу лица, не позволяя усталости выйти наружу. И если в стоячем положении ещё можно было держать лицо, то сидеть оказалось самым настоящим испытанием. В какой-то момент он прикрыл глаза, голова скользнула вниз, и проснулся лишь когда фотограф крикнул «Отлично! Превосходная импровизация!». Что именно он имел в виду, Кими не понял, возможно узнает когда выйдет сам журнал, через пару недель. — Есть ли на сегодня что-нибудь ещё? -спрашивает Антонелли у менеджера, когда они вернулись в машину, он не смотрел на него, поэтому не видел долю беспокойства в чужих глазах. — На сегодня всё, -отвечает менеджер, — Я отвезу тебя в отель и заеду в восемь утра. — Может лучше на базу? Уверен, там будь встречи, на которых я должен присутствовать. — Если бы таковые были, я бы тебе сообщил. Но за последний час об это нет никаких известий, так что не беспокойся. — Ладно… — Тебе нужно выспаться, завтра после Базы ты сразу вылетаешь в Монцу.       Он не хотел возвращаться в отель, не хотел оставаться один. Но и спорить не стал. Его оставляют у дверей отеля. Он поднимается к себе в номер, открывает дверь и первым же делом включает телевизор, поднимая громкость чуть выше среднего. Затем Кими переодевается, умывает лицо холодной водой в ванной, и идёт к рюкзаку. Достаёт оттуда ноутбук, тетради и карандаши с ручками. Ему нет надобности делать домашку сейчас, но свободное время надо использовать с умом. Кими садится на пол, включает ноут и рассматривает список занятий на неделю. Когда вы гонщик, но при этом ещё не закончивший школу, приходится находить баланс, самостоятельно нагонять программу и выполнять дополнительные занятия. И если в самом начале было немного трудно, времени ни на что не хватало, то сейчас Антонелли этому очень рад. Ведь во всём хаосе чередующихся мероприятий, горе домашней работы и подготовке к гоночными уикенду, не осталось ни времени, ни пространства быть просто Кими.       Все его мысли сейчас полностью поглощены. И это идеально. По крайней мере лучше так, чем утопать в сомнениях и страхе.       Кими сидит так, записывает лекции и готовит проекты, несколько часов, и не замечает как за окном темнеет. Он закрывает ноутбук, предварительно сохранив всё, и складывает его вместе с тетрадями в рюкзак, отправлять учителям выполненные задачи сейчас нет смысла, так как дедлайны ещё далеко. Антонелли ложится спиной на кровать и свесив голову на краю, уставляется в экран телевизора. Шла какой-то местный сериал, что стоит признать, смотрелся забавно верх ногами.       И эту ночь он тоже провёл без сна.       Он понимал, что отсутствие нормального сна может плохо сказаться на здоровье. Понимал, что так скоро загонит себя в могилу. Но он не хотел возвращаться туда, в мир снов, где его разум скорее всего устроит ему очередное «весёлое» испытание. И вместе с тем осознавал, что сон ему необходим, хотя бы для того, чтобы не выглядеть как поклеванное воронами пугало на кукурузном поле. Он где-то читал, что сильные таблетки могут помочь вырубиться без сновидении, и этот вариант сейчас казался самым правильным, поэтому Кими встаёт с кровати, достаёт из аптечки одну таблетку снотворного и гасителя, а затем поглощает их, запив водой. Тем более ему не очень хотелось засыпать в самолёте. Под конец дня не хотелось думать ни о чём. Он улёгся спиной на кровать и просто уставился в потолок гостиничного номера, прикрывая глаза.