Крепость / Fortress

Зелёный авантюрин: также известен как «камень возможностей».

1 сентября 1999 года "— Ты уверена, что возвращаться сюда — хорошая идея, Миона?" "— Да." "— Ладно, я просто пытаюсь уберечь тебя." "— Я знаю, прости, что сорвалась." "— Ничего страшного…" — Мисс Грейнджер? — Да, профе.., директор? Директор Макгонагалл выдохнула и откинулась на спинку кресла за большим дубовым столом, который прежде занимал покойный Альбус Дамблдор. — Мисс Грейнджер, как я уже говорила…, вы будете не единственной ученицей восьмого курса, вернувшейся завершить образование в этом году. Мне приятно сообщить, что ещё несколько человек решили вернуться… Гермиона нервно теребила мантию — теперь ткань казалась колючей и плохо сидящей, совсем не такой уютной, как раньше, когда мягко прилегала к коже. — Оо… да, это хорошие новости. Кто ещё возвращается? Она мысленно выругалась на собственный голос — он предательски дрожал, и возвращение в стены замка совсем не помогало её расшатанным нервам. Директор тяжело вздохнула и, опершись локтями на стол, на мгновение замолчала — словно сомневаясь, какой будет реакция на её слова: — Всего несколько человек. Некоторые из тех, с кем у вас близкие отношения. Для начала — мисс Уизли и мисс Лавгуд… Гермиона тихо выдохнула с облегчением. Она и так знала об этом из писем, которые обе девушки присылали ей летом, но услышать подтверждение от директора оказалось неожиданно важно — словно появилось что-то надёжное, за что можно было ухватиться. Этот маленький вздох облегчения мог бы стать глубже, если бы не выражение лица директора, когда та продолжила: — А также те, с кем вы, возможно, не столь близки: мисс Чанг, мисс Паркинсон… "— Мне это не нравится." "— Я знаю, что не нравится, но этот замок когда-то был моим домом. И может стать им снова…" — Мистер Маклагген, мистер Долгопупс, мистер Нотт, мистер Забини… "— Разве моя задача — не защищать тебя?" "— Так и есть, но теперь ты можешь отдохнуть. Здесь я в безопасности…" — И мистер Малфой… "— Это не звучит безопасно…" "— Я сказала — отдыхай, иди спать…" "— Хорошо, Миона…" Гермиона моргнула раз, затем ещё раз… Но теперь Макгонагалл смотрела на неё с тревогой, лишь отчасти скрытой за стёклами очков. — Мисс Грейнджер, за все годы, что я вас обучала… удерживать ваше внимание никогда не было проблемой. Буду ли я права, если предположу, что ваша задумчивость связана со слизеринцами? Гермиона глубоко вдохнула, выпрямилась в кресле с высокой спинкой и мысленно отогнала всё лишнее. Перед ней была её директриса — преподавательница, которой она доверяла долгие годы. Самое меньшее, что она могла сделать, — это вести разговор, не позволяя своей тщательно выстроенной крепости отвлекать её. — Да, директор. — Могу ли я предположить, что это недоверие никак не связано с чем-то столь поверхностным, как соперничество факультетов? Гермиона покачала головой. — Нет, конечно нет. Почему они вернулись, профе.. директор? Макгонагалл улыбнулась, но улыбка не коснулась её глаз. — Визенгамот установил для них чёткие условия испытательного срока после войны — независимо от того, носили они Метку или нет. Один год домашнего ареста и обязательные сеансы восстановления разума, которые они все уже прошли. После этого было решено, что им следует завершить образование… однако каждому из них предоставили выбор: продолжить учёбу дома или вернуться в Хогвартс. Эти слова заставили Гермиону выпрямиться ещё сильнее. — О-они все решили вернуться? Даже... — Да, решили. Причины этого решения я, к сожалению, назвать не могу… поскольку сама их не знаю. Но могу сказать одно: когда я встречалась с ними до сегодняшнего дня… каждый из них принёс мне искренние извинения. — Извинения? Макгонагалл кивнула, её губы сжались в строгую линию. — Да. Несмотря на мои уверения, что в этом нет необходимости, каждый из них искренне извинился. Извинился за своё участие в войне, в которой у них, по сути, не было выбора — ведь они были всего лишь детьми… особенно мистер Малфой… Гермиона не знала, что на это ответить. Она и Гарри выступали в защиту Малфоев. Она по-прежнему считала своё решение правильным: Гермиона знала, чего стоит сказать «нет» Лорду Волдеморту. Но она не могла с чистой совестью говорить от имени Люциуса. Она не могла осуждать Малфоя за то, что он защищал своих родителей — но это вовсе не означало, что она доверяла его нравственным принципам. Хотя, если быть честной, временами она сомневалась и в собственных. В конце концов, она совершила нечто непростительное, чтобы защитить своих родителей — даже если всё оказалось напрасно… "— Не думай об этом пока что." "— Хорошо, Миона." — Учитывая обстоятельства, — продолжила Макгонагалл, — ученики восьмого курса будут размещены в отдельных покоях в Выручай-комнате. У каждого будет своя личная комната и общая гостиная. Теперь вы взрослые — общежитие вместе с остальными учениками вашего факультета показалось нам неуместным. Похоже, сам замок с готовностью предоставил вам убежище. Гермиона улыбнулась — так, как надеялась, это выглядело благодарно — и директриса поднялась, давая понять, что встреча окончена. — Полагаю, вы сможете найти дорогу в эту комнату? Несмотря ни на что, уголки губ Гермионы едва заметно дрогнули. — Смогу, директор. Доброй ночи. Когда она выходила, её взгляд задержался на портрете Дамблдора — глаза за очками-полумесяцами мягко поблёскивали. — Доброй ночи, мисс Грейнджер. Обида помешала ей улыбнуться и ответить тем же.

***

Тихий стук в дверь заставил его резко открыть глаза. — Драко? Можно войти? Драко прищурился, оглядывая свою новую комнату в Выручай-комнате, раздражённо выдохнул и бросил взгляд на тёмные очертания мебели, прежде чем остановиться на двери. — Чего тебе, Тео? Дверь распахнулась, и в комнату вошёл его самый давний друг — Теодор Нотт. Каштановые кудри падали на глаза цвета летней зелени, пока он разглядывал скромную обстановку. Он был не столь высок, как Драко, но более широкоплеч, более радушный — хотя в наши дни это было несложно. С времен войны цвет лица Драко изменился с бледного на трупно-серый, и ему всегда было холодно, а сейчас — тем более. — Просто хотел проверить, не больше ли у тебя комната, чем у меня, дружище. Тео плюхнулся рядом с ним на небольшую двуспальную кровать. Это почти напомнило Драко те времена, когда они были маленькими мальчишками и Тео оставался ночевать в Мэноре. — Думаешь, у Выручай-комнаты есть любимчики? — Может быть… проверим эту теорию, когда появятся львы… Тео повернулся к нему, и, несмотря на стыд, поднимавшийся по позвоночнику Драко, он слишком уважал друга, чтобы уставиться в потолок, когда тот задал неизбежный вопрос. Он повернул голову на подушке, встретившись взглядом с Тео, и заметил, как лучший друг изо всех сил старается не разглядывать тени под его глазами и впалые щёки. — Ты в порядке? — тихо спросил Тео, пытаясь скрыть тревогу в голосе, но получалось у него откровенно плохо. — Я в порядке, — ответил Драко почти убедительно. Но в этот момент его желудок громко заурчал, и он не удержался от мысли: «Предатель». Драко всегда был благодарен своему другу — скорее брату — за то, что тот знал, когда стоит надавить, а когда отступить. Предсказуемо, это всё равно не помешало Тео достать из кармана мантии флакон с питательной смесью Витамикс и неизменное зелёное яблоко. — Выпей это и съешь яблоко, а потом пойдём в гостиную… Пэнси хочет, чтобы мы произвели хорошее впечатление… Он сунул их в руки Драко и тут же вскочил с кровати, разминая шею, как боец перед выходом на ринг. Драко откупорил флакон и, почти не обращая внимания на приторно-сладкое послевкусие, к которому уже привык, сделал глоток, затем откусил от хрустящего яблока. Это было едва ли не единственное, что он мог без проблем удержать в желудке в последние дни. — Думаешь, львы решат нас немного потрепать? — спросил он с набитым ртом, следуя за Тео в общую гостиную, где Блейз и Пэнси уже устроились с максимальным комфортом на больших бежевых диванах перед камином. Выручай-комната действительно относилась к своей работе серьёзно, и Драко был благодарен, что теперь она совсем не напоминала кладовку забытых вещей. — Быстро ты, Тео. Мы не ожидали, что Драко прервёт свои мрачные размышления или вообще выйдет из комнаты сегодня вечером… — Пэнси улыбнулась им со своего места в одном из кресел, глядя на них тёмными глазами из-под длинных ресниц. — Ну да, ему просто понадобились объятия… правда, дружище? — Тео хлопнул Драко по спине как раз в тот момент, когда тот снова откусил яблоко. — Отвали… — выдавил Драко, закашлявшись, когда кусочки фрукта чуть не застряли у него в горле. Правда заключалась в том, что они все нервничали, возвращаясь в замок — место, где для каждого из них хранилось слишком много кошмаров. Они прекрасно понимали, что заслуживают настороженное и предвзятое отношение и, возможно, даже пары заклятий в свою сторону от других учеников — особенно от тех, кто тоже учился на восьмом курсе. С противоположного дивана Блейз заговорил, сделав глоток из своей фляги с огневиски: — Что ж, с таким пуффендуйским настроем мы сами можем стать более аппетитным ужином для львов… — Блейз! Что я тебе говорила в поезде про это чёртово настроение? — почти взвизгнула Пэнси. Тео лениво махнул рукой: — Расслабься, Пэнс… мы все справляемся по-своему… Ах да, его брат — вечный дипломат. Пэнси уже открыла рот, чтобы ответить, но разговор прервал скрип двери Выручай-комнаты. Все четверо слизеринцев глубоко вдохнули, как будто набираясь храбрости перед тем, как стая львов вот-вот набросится на них… Дверь распахнулась, и в комнату вошла Джинни Уизли, а следом за ней — Невилл Долгопупс, Чжоу Чанг и Луна Лавгуд. Драко невольно вспомнил Луну — грязную, измученную, за решёткой — и поймал себя на мысли: помнит ли она, как он приносил ей одеяла и еду, когда удавалось сделать это незаметно? От этой мысли яблоко в желудке стало свинцом. — Не хочу портить тёплый приём, но тут есть что-нибудь перекусить? Я умираю с голоду… — сказала Джинни, входя в гостиную так, будто это её собственный дом, и мельком взглянула на слизеринцев, которые, казалось, изо всех сил старались скрыть своё удивление столь непринуждённым приветствием. Тео первым вышел из оцепенения и почти вскочил со своего места — настолько быстро, насколько позволяли воспитанная с детства осанка и аристократическая сдержанность. — Здесь есть небольшая кухня, я покажу… Он поспешно направился к выходу, слегка запыхавшийся и с заметным румянцем на лице. Младшая Уизли на мгновение внимательно посмотрела на него, затем, решив, что желудок важнее, последовала за ним по коридору, ведущему из гостиной. — Теодор, верно? — Верно, но зови меня Тео… — услышал Драко, когда оба скрылись из виду, а затем донеслось: — Можно я буду звать тебя Тедди? — Здравствуй, Драко Малфой… Драко обернулся и увидел, что Лавгуд уже устроилась на месте Тео на диване и с широко раскрытыми глазами внимательно рассматривает его волосы. — Лавгуд… — Ой, пожалуйста, зови меня Луна… можно я буду звать тебя Драко? После того как я побывала в вашем доме, называть тебя просто Малфоем кажется странным. На этот раз нервно сглотнул не только Драко — он услышал, как Блейз и Пэнси неловко заёрзали, а Долгопупс и Чанг прочистили горло. К счастью, ситуацию спасло появление ещё одного гостя. Громкого, назойливого и крайне нежелательного. — Вечер добрый всем! Кормак Маклагген уже уверенно шагал по комнате. Драко вовсе не удивился, что даже остальные Львы — Лавгуд и Чанг — смотрели на него скептически. Долгопупс выпрямился, скривившись: — Кормак, как ты? Кормак улыбнулся Невиллу и опустился на диван чуть ближе к Чанг, чем следовало бы. — Теперь нормально — сходил в свою комнату, убедился, что она соответствует уровню… высокие стандарты и всё такое… — У кого это высокие стандарты? — донеслось от Джинни, которая вернулась вместе с Тео, с набитым ртом и с большими пакетами чипсов и разными сладостями в руках. — У Кормака, по всей видимости… — Блейз сделал ещё один глоток из фляги и с интересом наблюдал за Маклаггеном, который снова придвинулся ближе к Чанг — и та, судя по выражению лица, не была этому рада. — Что пьёшь, Блейз? — весело спросила Луна, заметив, как он пытается спрятать свою флягу гоблинской работы. — Если это тыквенный сок, можно мне немного? — О, милая, это не тыквенный сок… — сладко улыбнулась Пэнси Луне, и Драко заметил, как на щеках обеих девушек появился лёгкий румянец. — Ну, тогда можно мне всё равно попробовать? Пэнси вскочила с дивана, пригладила кончики своего блестящего чёрного каре и протянула Луне руку, которую та без колебаний приняла. Они скрылись в коридоре, ведущем к комнате Пэнси, пока та бормотала что-то о запасе напитков, которые ей точно понравятся. — Пэнси… — осторожно начала Чжоу, наблюдая, как девушки исчезают из виду. — По девочкам? Бисексуалка? Питает слабость к блондинам? Да, — с улыбкой ответил Блейз шотландке, бросив на Драко многозначительный взгляд, на что тот ответил резким, предупреждающим взглядом. Да, когда-то он недолго ухаживал за Пэнси — оба действовали по настоянию родителей. Но Блейз знал так же хорошо, как и Тео: это ничего не значило ни для него, ни для неё. Лишь краткая попытка угодить родителям и защитить Пэнси настолько, насколько он мог. — Где Гермиона, Джинни? Да, где же золотая девочка? — Она пока разбирает вещи, сейчас приведу её. Подержи мои чипсы, Тедди. Джинни сунула пакет прямо в грудь Тео, на что тот ответил: — Есть, босс. Судя по её довольному выражению лица, ответ её вполне устроил, и она скрылась в коридоре.

***

"— Со мной всё в полном порядке." "— Я знаю, я просто проверяю. Именно поэтому я здесь…" Гермиона смотрела в потолок, на звёзды, которые сама сотворила в тёмной комнате. Её пальцы стиснули свежие простыни, когда в дверь тихо постучали. — Да? — Это Джинни, я войду? Гермиона уже собиралась ответить «да», но дверь распахнулась, и Джинни вошла внутрь — как всегда, чувствуя себя здесь как дома. Её взгляд сразу поднялся к звёздам над головой Гермионы. — Красиво. Гермиона улыбнулась и тихо промычала что-то в ответ. — Ты собираешься выйти и поздороваться со всеми? Джинни легла рядом с ней на кровать, и это мгновенно напомнило те времена, когда они делили комнату в Норе. Гермиона почувствовала, как подруга повернулась к ней лицом, разглядывая её бледное, осунувшееся лицо, и, несмотря на стыд, медленно поднимающийся по позвоночнику, она слишком уважала Джинни, чтобы отвести взгляд, отвечая на её вопрос: — Не уверена, что сейчас смогу… Джинни понимающе кивнула и чуть улыбнулась, мягко, но с оттенком боли. Затем она нежно поцеловала Гермиону в лоб и поднялась, направляясь к двери. — Хорошо. Постарайся поспать, а завтра поговорим, ладно? — Джин? Джинни остановилась, уже взявшись за дверную ручку, и обернулась к подруге. — Возвращаться сюда было ошибкой? — Нет. Мы все заслуживаем возможности двигаться дальше, милая. Джинни вышла в коридор, тихо закрыв за собой дверь. Гермиона снова устремила взгляд к звёздам и ждала, когда придёт сон, надеясь, что этой ночью ей приснится один из менее мучительных кошмаров. Она была бы благодарна хотя бы за небольшую смену программы.

***

1 year ago... Гермиона стояла под проливным дождём перед небольшим домом на окраине Лондона. Трава вокруг разрослась, а калитка выглядела так, будто один сильный порыв ветра мог бы сорвать её с проржавевших петель. На ней всё ещё была строгая юбка и блузка, в которых она присутствовала на судебном заседании, и, несмотря на холодный зимний дождь, промочивший её до нитки, ей было жарко… Ярость текла по её венам, словно кислота, бурлящая под самой кожей, и постепенно добралась до кончиков пальцев, пока те не сжались в кулак, готовый постучать в дверь. Через несколько мгновений, прежде чем она успела поднять руку, дверь открылась — и на пороге появился человек, которого она никогда не ожидала бы увидеть, особенно в таком усталом виде. Разумеется, на доме стояли защитные чары. — Мисс Грейнджер… — протянул Северус Снейп с порога. Его длинные тёмные волосы теперь были тронуты сединой, а тёмные глаза казались измождёнными, когда он внимательно осмотрел Гермиону, после чего жестом пригласил её войти, чтобы спрятаться от дождя. Она переступила порог небольшого таунхауса, который пах пылью, но выглядел довольно обжитым. Она последовала за своим бывшим преподавателем зельеварения в комнату, которая, вероятно, задумывалась как гостиная, но больше напоминала маленькую библиотеку, с банками и флаконами ингредиентов, на которых от времени почти стёрлись этикетки. Стоило ей войти внутрь, как она почувствовала лёгкое покалывание согревающих и высушивающих чар на коже. — Спасибо… — тихо пробормотала она, глядя себе под ноги. Ярость уже подступала к глазам слезами, она услышала, как скрипнула кожа кресла, когда Снейп опустился в него. — Почему вы находитесь в моём доме, мисс Грейнджер? — сухо спросил он. — Насколько мне помнится, я не давал вам никаких оснований полагать, что рад принимать бывших учеников на чашку чая. Она знала, что не должна быть здесь. Но кто ещё мог её понять? Перед глазами снова возник образ Малфоя, сидящего в клетке — закованного за запястья и щиколотки, в тюремной робе с номерком на груди. Она ненавидела его и одновременно злилась на себя за то сочувствие, которое испытывала к нему. Она подняла голову и посмотрела своему бывшему профессору прямо в глаза. Сквозь стиснутые зубы она произнесла: — Почему никто ему не помог? Снейп тяжело вздохнул. — При всём уважении к вашему дольно большому мозгу, мисс Грейнджер, — сказал он устало, — возможно, вы наслаждаетесь говоря загадками. Но я стар и утомлён, поэтому прошу вас перейти к сути. Его ответ заставил кислоту в её венах закипеть. Кожа снова зазудела, и ощущение стало только сильнее, когда горячие слёзы потекли по её щекам. Она резко вдохнула: — Драко Малфой… не был Пожирателем смерти… а я только что провела почти три часа в зале суда, наблюдая, как с ним обращаются как с преступником. Он был истощён, весь в синяках и… Гермиона на мгновение замолчала, снова резко втянула воздух через нос и откинула со шеи растрёпанные кудри, мокрые от дождя и пота. — Всё потому, что взрослые в нашей жизни не смогли защитить нас от зла этого мира, потому что были ослеплены собственными предрассудками. Семнадцатилетний мальчик! В клетке, закованный в цепи, потому что… потому что… Её голос оборвался, и она разрыдалась, не в силах остановиться, опускаясь в кресло напротив того, на кого была направлена ​​ее истерическая тирада. Она чувствовала себя глупой и потерявшей контроль. — Я знаю, что вы его крёстный… Лицо Снейпа потемнело. — Правильно ли я понимаю, что, поскольку я его крёстный, вы задаётесь вопросом, почему я не ворвался туда как герой и не вырвал его из лап Тёмного Лорда? Гермиона всхлипнула, утирая слёзы, убрала с лица слегка влажные кудри — просто чтобы занять дрожащие руки. — Да. Снейп крепко сцепил руки на коленях. — По той же причине, по которой Драко принял поручение Тёмного Лорда… чтобы защитить свою семью. Вы думаете, он был бы благодарен, если бы я вырвал его оттуда и передал Ордену? Чтобы Тёмный Лорд затем выместил свою ярость на его матери и отце? Ярость Гермионы немного улеглась, но она всё ещё чувствовала жгучий зуд, будто он проник в шрам на её предплечье. — Тогда что вы сделали? — спросила она. — Вы убили Дамблдора из долга перед ним и из-за Непреложного обета — не ради того, чтобы спасти Малфоя. Поэтому я спрашиваю снова, профессор: что вы сделали? Снейп ответил спокойно, но побелевшие пальцы, сжатые в кулак, выдавали его напряжение. — Возможно, я не смог защитить его от наказаний Тёмного Лорда или от сомнительных методов воспитания его отца… — сказал он тихо. — Но я помог ему защитить нечто куда более ценное. Уверен, вы способны оценить это лучше, чем кто-либо другой, мисс Грейнджер. Что-то встало на свои места после слов Снейпа. Пустой, отсутствующий взгляд каменно-серых глаз, устремлённых сквозь прутья клетки. Расслабленная манера держаться — почти до скуки — пока сверху, с галереи, не донёсся тихий всхлип. И тогда каменно-серый цвет его глаз сменился почти серебристым, помутневшим, когда он встретился взглядом с матерью — матерью, тихо плачущей о своём сыне. — Окклюменция. Снейп кивнул. — Я бы присудил несколько очков вашему факультету, но не делал этого, когда вы были ученицей. Зачем начинать теперь? Каково это уметь отключать свои эмоции хотя бы на мгновение? — подумала она. Блаженство, решила она. Боль войны. Горе от потери родителей, погибших во время неудачного ограбления ещё до того, как они успели её вспомнить. Жестокие слова Рона… Слова сорвались с её губ прежде, чем она успела их остановить: — Научите меня. Ответ Снейпа прозвучал резко и отстранённо: — С какой стати мне это делать, мисс Грейнджер? Гермиона быстро сморгнула слёзы. — Я использовала свой, как вы выразились, довольно большой мозг, чтобы помочь спасти волшебный мир. Министерство может осыпать меня деньгами на восстановление сколько угодно, может изображать меня «умной подругой Гарри Поттера» на страницах «Ежедневного пророка» до конца времён. Но то, чего я хочу сейчас, профессор… то, что мне нужно… — это немного покоя. Почувствовать себя в безопасности. Под защитой. Она посмотрела Снейпу прямо в глаза и сквозь стиснутые зубы произнесла: — Я это, чёрт возьми, заслужила. Снейп смотрел на неё с бесстрастным выражением лица, затем его черты ожесточились, хотя в глазах мелькнуло понимание, которое он явно не позволял себе проявить. Он поднялся из кресла. Гермиона тоже встала, решив, что разговор окончен, но в следующее мгновение в её руках оказался учебник. — Вам не нужно, чтобы я вас учил. Если вы хотя бы наполовину та ученица, какой я вас помню, вы прочтёте это от корки до корки. Теперь вам предстоит решить, каким способом вы хотите защитить свой разум. Гермиона вопросительно посмотрела на него, и он продолжил: — Некоторые представляют, что запирают воспоминания в сундуках или возводят стены, чтобы не впускать других… Какой метод вы бы доверили для защиты своего величайшего оружия, мисс Грейнджер? Когда спустя некоторое время Гермиона вышла из таунхауса и направилась к месту аппарации, слова профессора всё ещё звучали у неё в голове. «Какой метод вы бы доверили для защиты своего величайшего оружия, мисс Грейнджер?» Когда она почувствовала знакомый рывок аппарации за пупком, она уже знала, что на этот вопрос есть ответ — вернее, другой вопрос. Дело было не в том, "что" она могла бы доверить. А в том, "кому" она могла бы доверить. Той ночью она лежала в кровати в Норе, слушая знакомые звуки тихого сопения Джинни, которые постепенно убаюкивали её, погружая в состояние, близкое к медитации. Кому она могла доверять? Никому —, честно подумала она. И прежде, чем она успела это осознать, её разум начал создавать яростного защитника своего самого ценного оружия — клетка за клеткой, сухожилие за сухожилием. Всю ночь она строила своего защитника — из стали, вплавленной в каждый атом, в каждую кость, вплоть до тёплой веснушчатой кожи и глаз оттенка карего, но без привычных тёплых карамельных искр. Она высекала своего защитника из силы, пока в воображении не увидела, как на неё смотрит она сама. Сильная. Несокрушимая. Крепость. Гермиона улыбнулась своему творению. "— Здравствуй, Гермиона." Тёмные глаза посмотрели на неё в её собственном сознании — с приторно-сладкой улыбкой, совсем не похожей на её обычную, но уже дающей ощущение безопасности. "— Здравствуй, Миона…"