Маленький принц

После звонка Наташи нервное возбуждение в теле Дэмона снова взмыло высокой приливной волной, едва не погребя его под себя. Дэмон не был сёрфером, чтобы оседлать эту волну — он был пловцом, и от утопления в собственном беспокойстве его не спасал даже опыт профессионального занятия плаваньем. Потому Келлерман не оставался уверенным в том, что до завтра, к приходу Наташи, хоть какая-то часть его волос сохранит свой первоначальный естественный оттенок. Да что там волосы — он удивится, если после этого акта скоростной рефлексии его череп не пойдёт трещинами от роивших внутри мыслей. Пересев с иглы адреналина на иглу кортизола, Дэмон бессмысленными метаниями протаптывал траншею в собственной комнате. Он обдумывал все свои возможные действия на сегодня и все вероятные исходы завтрашнего дня, когда придёт... странная знакомая Тэнэ. Как её охарактеризовать, Дэмон не имел ни малейшего понятия... Что не придавало ему оптимизма, потому что, судя по короткому телефонному разговору, она знала о жизни Тэнэ намного больше, чем ожидал Дэмон. Это вносило некоторый диссонанс, поскольку Наташа не появлялась почти год, но при этом она говорила так, словно... Нет, он не верил, что всё это время у Тэнэ имелась невероятно крепкая связь с кем-то ещё... Келлерман, точно врезавшись в невидимую стену, резко остановился: С кем-то ещё?.. Почему его мысли звучали так, словно он подозревал Тэнэ в измене?! Нет, он не подозревал, — господи, они даже не встречались, чтобы подозревать, — он просто подумал об этом такими словами. Почему это теперь звучало так, словно он оправдывался?! Перед самим собой? Но ему не нужно перед собой оправдываться, он ведь всё про себя понял... Вроде бы. И ведь дело как раз в том, что он не оправдывался, потому что привык к своим мыслям, но после разговора с Наташей резко понял, что для кого-то другого это не будет звучать так же естественно, как для него, а для него естественно не думать об этом такими формулировками, словно они встречались, но он мог бы, и как раз потому, что он мог, он не стал. Потому что они никогда не встречались. Нет. Потому что они никогда не оправдывались. В смысле, он не встречался. То есть не оправдывался за то, что не встречался. Что не думал, что не встречался. И потому он никогда не оправдывался. Точнее никогда не думал... Что? — ДА БЛЯ! — рявкнул на самого себя Дэмон, подняв голову вверх и с силой дёрнув к подбородку передние пряди, чтобы привести себя в чувство. А после с ещё большим усилием начал прокапывать пол огромными шагами. Неважно! Наташа вряд ли очень близка Тэнэ: с того дня, когда они встретили её у дома Кёнигов в сентябре, Дэмон ни разу не видел, чтобы Тэнэ как-либо общался с ней. Они точно не переписывались, тот никогда не упоминал её, они не пересекались... Дэмон бы точно заметил это!.. Или нет. Келлерман, судя по всему, много чего не замечал, что с завидной регулярностью сообщал ему Кица, светя загадочным выражением на бесстыдной роже, словно ему было известно намного больше, чем простым смертным. Благо, Тэнэ это бесило не меньше. В любом случае, сейчас это едва ли входило хотя бы в топ-десять вопросов на повестке дня (конечно же именно поэтому оно сейчас занимало его голову), и потому Дэмон попытался сконцентрироваться на насущном, раз за разом прокручивая в голове недавно завершившийся звонок. — А-Алло?.. — Тэ… Ты не Тэнэ, — донеслось из динамика довольно... ...враждебно. Видимо, она хорошо знала голос Кёнига, что так быстро определила, что это не он?.. Но откуда?.. Почему она вообще с такой интонацией это произнесла, словно обвиняла его в чём-то или была расстроена, что трубку взял не Тэнэ? Дэмон с силой прикусил щёку и осудил самого себя: что за неуместные мысли, Келлерман! — Я не Тэнэ. Я-я Дэмон. — А. Тот с белыми прядями, — Наташа едва слышно выдохнула в трубку. Дэмон нахмурился: откуда она помнила о нём, когда прошло столько времени? Едва ли он был единственным парнем с белыми прядями, которого она встретила за свою жизнь или хотя бы за прошедший год. Не мог же Тэнэ так представлять его ей? Да и вряд ли они о нём говорили, когда встреча... пересекались. Просто пересекались. Ведь не могли же они встречаться?.. Господи, он прекратит думать об этом или нет?! — Да… Это я. Тэнэ, э-э, сейчас не может ответить. Он занят. — Что-то случилось, да? Что за... Откуда она знала?! Это у неё Кёниг научился читать мысли по голосу и лицу?! Может, Дэмону тоже стоило взять пару уроков? Хотя бы в целях собственной безопасности, поскольку что-то стало слишком много людей, которые знали о нём то, о чём он сам не рассказывал! — С чего… с чего ты взяла? — Дэмон попытался изобразить естественную интонацию, что получилось у него просто ужасно, поскольку от нервов его голос как всегда сделался высоким и прерывистым. В спокойствии он говорил убедительно и сильно (по крайней мере, он хотел так думать), но стоило разволноваться — и где-то внутри включался Микки Маус. Конечно же по словам Эбэль, знакомой с беспокойством старшего брата с самых первых дней своей жизни — как и с Микки Маусом. К его несчастью. Тэнэ, который даже не догадывался о том, что чем-то «занят» по словам Дэмона, выглядывал из-за шторы и сконцентрированно щурил глаза каждый раз, когда слышал своё имя, словно бы это как-то помогло ему лучше или больше услышать, не выходя из своего укрытия. Кёниг вообще часто щурил глаза, когда пытался что-то разглядеть... Может, маленький Тэнэ считал, что так работает и со слухом? — Парочка агрессивных придурков только что заходили в кафе, где я работаю. И, скажем так, по их нетихому разговору мне показалось, что они встретились с вами в доме Тэнэ. И что это была недружеская встреча. — О, — исчерпывающе ответил Дэмон и замолчал, прикусив щёку. Он снова пустился напряжённо вышагивать. Его мозг заработал на предельной скорости, пытаясь быстро определить, заслуживала ли Наташа доверия — доверия в глазах Тэнэ, — чтобы посвятить её в курс дела. Нет, даже более того — заслуживала ли она доверия, чтобы рассчитывать на её помощь? Дэмон осторожно поинтересовался: — А как ты поняла, что они были в доме Тэнэ? — Они упоминали Кёнигов и таблетки. Келлерман тут же ошарашенно замер посреди комнаты. Таблетки?.. Неужели она знала о таблетках?! Почему она говорила об этом так легко и естественно? Откуда она знала, что он тоже знает? Тэнэ рассказал ей об этом, или она сама сейчас поняла, что он в курсе? Нет, какого чёрта она вообще знала о таблетках?! У Дэмона даже закружилась голова от волнения. Не могла ли Наташа быть с проклятыми заодно? Может быть, она действительно просто знакомая Тэнэ, одна из тех, кому он таскал таблетки? И она с ними в сговоре? И она позвонила Дэмону, чтобы выведать его адрес и... Он мысленно призвал себя успокоиться и не сходить с ума, вспомнив их первую встречу. Наташа не выглядела так, словно была одной из них — из клиентов Кёнигов, — её с Тэнэ явно связывало что-то большее, чем таблетки. Но что? Облизнув губы, он судорожно подыскивал следующие слова, слегка постукивая костяшками пальцев по рту. Расспросить её. Её нужно расспросить. Выведать что-то ещё, чтобы понять, сколько на самом деле она знала. Проглотив свои подозрения, Дэмон осторожно начал: — А-а... А эти придурки выглядели так, будто... будто у них могло быть что-то... м-м... эксцентричное?.. Что может навредить окружающим… но не явно? Может быть, ты что-то знаешь об этом? С той стороны послышался смешок. — Дэмон с белыми прядями, — с торжественным весельем начала она. Почему она продолжала так называть его? — Я знаю об эксцентричных вещах больше, чем ты можешь себе представить. Но давай ты прекратишь меня исповедовать и скажешь прямо, нужна Тэнэ помощь или нет. Из тебя просто отличный собеседник, но, боюсь, у меня есть дела поважнее, если с Тэнэ всё в порядке. Чёрт... Возможно, он не был так скрытен, как хотел. В любом случае, Наташа почти смеялась над ним, и в любой другой ситуации он бы точно разозлился, но Дэмон едва успевал переваривать происходящее. Закусив ноготь на большом пальце, он снова скосил глаза в сторону гусеничного кокона, образовавшегося в его гардинах. Привлекал внимание только краешек полосатой кофты, торчащей снизу. — Я думаю, тебе лучше прийти и… увидеть самой, — выдохнул Дэмон. — Настолько всё плохо? — Ну… Угрозы для жизни нет, но… — Дэмон сморщился и прикусил костяшку указательного пальца, словно пытаясь заткнуть себя им. Глубоко вздохнув, он всё-таки продолжил, — это всё ещё не то, с чем я... Короче, просто приходи. — Сейчас? До утра не терпит? Если это срочно, то я могу... — Нет-нет-нет, всё нормально! Терпит, — прервал её Дэмон и глянул в сторону окна. Действительно, уже поздний вечер... Он и не заметил, как стемнело. Если у Наташи не имелось в запасе волшебной таблетки для нейтрализации проклятия, то гнать её сюда на ночь глядя было не очень правильно. К тому же, возможно, ему стоило сконцентрироваться на том, чтобы наладить контакт с Тэнэ... Чтобы, когда завтра пришла Наташа, Тэнэ не чувствовал себя окружённым двумя незнакомцами. Что ж, это имело смысл. Однако... со стыдом и ревностью Келлерман отмечал и другой мотив: он боялся, что Тэнэ посчитает Наташу более располагающей и захочет остаться с ней на время своего вынужденного возвращения в детство. Что лучше отсрочить её приход и попытаться хотя бы немного, но заслужить доверие Тэнэ. Кёниг сейчас не помнил ни её, ни его, и это странным образом радовало и расстраивало одновременно, поскольку ура — уравнивало их обоих (а Дэмон всё ещё не имел ни малейшего понятия о том, насколько значимой была связь Тэнэ с этой Наташей, ведь только что выяснилось, что она знала слишком много для «просто знакомой»), но при этом блять — стирало ту связь, что была между Дэмоном и Тэнэ всё это время... И, возможно, интерес Кёнига к куриной ипостаси Дэмона не очень-то пересиливал тот шок, который ему обеспечила безумная выходка с поездом. — Завтра? — тихо предложил Дэмон, вынырнув из своих мыслей и чуть поменяв позу. От долгого разговора уже болело ухо, и он не был уверен, была ли фантомной эта боль. — Хорошо. Что-то нужно взять? Одну таблетку для нейтрализации проклятия, пожалуйста. А лучше — для решения всех его проблем. — Детскую еду. И детские вещи, — вздохнул Дэмон и оценивающе оглядел шевелящийся ком в своей шторе. — До пяти лет. Наверное. В трубку красноречиво замолчали. — Звучит действительно... эксцентрично. Не то слово, Наташа. Не то слово... Хотя может как раз то. — Если бы ты сказал, что нужно взять оружие, я бы удивилась меньше... Ты же не хочешь сказать, что... — Не по телефону! — быстро перебил её Дэмон и испуганно глянул в окно, словно проклятые через секунду материализовались бы на его улице, произнеси он вслух то, что произошло. Или прослушали бы разговор на расстоянии. И то и другое имело крайне низкие шансы на претворение в реальность и больше походило на бред сумасшедшего, но он также думал, что бессмысленно держать караул в доме Кёнигов, что проклятые не появятся, и к чему это привело? О, они появились. Звонок завершился на том, что Наташа неожиданно задала несколько пространных вопросов про отца Тэнэ, который всё ещё находился в больнице, и отключилась. Взвинченный и растерянный, Дэмон продолжал старательно укорачивать ворс ковролина своей ходьбой и усиленно думал. Насколько же Тэнэ был дорог этой Наташе, раз она оказалась готова сорваться непонятно к кому и непонятно куда, лишь бы помочь ему... Гм... Что, если она захочет сама позаботиться о Тэнэ? Дэмон в этом крайне сомневался, но не исключал и такой вероятности... Он не знал, что будет делать в таком случае. Он не мог отдать ей маленького Тэнэ — всё внутри него сопротивлялось этой мысли, а непережитый страх за их жизни — за жизнь Тэнэ — до сих пор искрился на нервах, как неисправная проводка. Дэмон не мог, но что, если бы это было тем, что просто нужно сделать? Ради Тэнэ? Чтобы знать, что тому ничего не угрожает, что с Наташей его не найдут проклятые, что с ней ему будет спокойнее, а Дэмон сможет сконцентрироваться на том, чтобы исправить свою ошибку и найти способ отменить действие проклятия?.. Келлерман замедлился и сел на кровать, упёршись ладонями о колени. В комнате стало намного тише и темнее. Он действительно не заметил, как малиновое солнце давно уже сменилось сумерками. Только тусклый фонарь тянулся к его окнам, чтобы не оставлять их обоих во тьме. Заметив, что все звуки утихли, Тэнэ аккуратно выпутался, приоткрывая лицо и щуря глаза. Его волосы от сильного трения намагнитились на штору, и Дэмон слегка улыбнулся, рассматривая его причёску. Она напоминала морского ежа, и, похоже, это единственное, о чём Дэмону сейчас хотелось думать. — Плохие люди?.. — Что? — Плохие люди. Придут? Келлерман удивлённо приподнял брови, и на этом моменте его лицо резко расслабилось, саботируя все попытки двигать чем-то помимо век. Лоб и скулы слегка сводило: Дэмон только сейчас обнаружил, с каким напряжённым выражением ходил весь последний час. Можно было только догадываться, как это всё выглядело со стороны. Его лицо во время разговора с Наташей наверняка чего только стоило... Размяв челюсть, он с сомнением взглянул на Тэнэ. Дэмон привык к тому, что Кёниг понимал всё с полуслова-полувзгляда. Может, он и сейчас понимал больше, но он был ребёнком. Ребёнком, у которого не сохранилось воспоминаний, которые помогли бы ему понять происходящее по одному только поведению Дэмона. Закутанный по шею в длинной гардине, он напоминал сжатую и напряжённую фигуру, замурованную в камне. Он шевельнулся, и рассеянный свет на мгновение осветил его глаза. Дэмон заметил, что его зрачки сузились в крохотные точки. Сожаление снова накрыло Келлермана подобно мокрому ледяному полотенцу. Сев на пол, чтобы лучше видеть Тэнэ и быть с ним на одном уровне, Дэмон тихо и спокойно произнёс, смотря ему прямо в глаза: — Нет... Не придут. Они не причинят тебе боль. Он приложит для этого все усилия. Топорщившиеся иглами волосы навострились вверх ещё сильнее, если это вообще физически возможно. Тэнэ и сам собой напоминал ежа. Колючего и испуганного. — Завтра придёт... девушка, которая, возможно, сможет нам помочь. Всё будет хорошо. Тэнэ молчал, продолжая смотреть на него в упор. Сглотнув, Келлерман кое-как справился с тем, чтобы запихнуть свои собственные проблемы в самый конец приоритетов, к иллюзорному и тёмному углу с паутиной. Это всё не имело значения. Сейчас имел значение лишь Тэнэ. — Хочешь поесть? Кёниг чуть приободрился и коротко кивнул. — Что ты обычно ешь? Тот лишь скованно пожал плечами, и Дэмон начал подозревать неладное. — Каши, наверное, какие-нибудь, да?.. Тэнэ снова ничего не ответил, отрешённо выдернув нитку из ковролина. Дэмон на полном серьёзе раздумывал о том, а не превратиться ли ему обратно в курицу, пока не вспомнил, что ничего не сможет приготовить в таком случае. А потом он вспомнил и о том, что готовить было не из чего. Родители проводили свой заслуженный отпуск в Альпах, и им с Тэнэ, оставшимся вдвоём (Эбэль на время их отпуска отправили к бабушке), лень было что-то готовить, поэтому в основном они питались доставками. Кажется, у них оставалось пюре, но Дэмон относился к этой идее с крайним сомнением... Они слишком много дурачились, пока готовили, и по итогу результат их труда мог не отлепиться от тарелки, если её перевернуть вверх дном. Дэмон решил не изображать из себя повара и просто заказать еду, как всегда и делал. Если желудок взрослого Тэнэ мог переварить и гвозди, и радиационную массу, и его вафли (которыми Дэмон абсолютно не гордился), то желудок маленького Тэнэ едва ли справился бы с неопознанным нечто, что эволюционировало из их пюре. — Надеюсь, ты не будешь против рисовой каши и паровых котлет, — сказал Дэмон и поморщился, когда сайт предложил ему добавить в корзину тушёные овощи. Эбэль ненавидела овощи в детстве. Он ненавидел овощи в детстве. И не было никаких причин настраивать маленького ребёнка против себя размягчёнными кабачками и капустой. Но, конечно, если Тэнэ застрянет в этом возрасте надолго, Дэмону придётся пересмотреть этот пункт. До приезда курьера Келлерман ещё несколько раз попытался поговорить с Тэнэ, но тот насупленно вздыхал и недовольно мычал, вытягивая рукава кофты. Дэмон уповал лишь на то, что еда сможет как-то повлиять на его бойкот. С сытым Тэнэ договориться явно будет проще...

***

— Тэнэ, ну пожалуйста! Через секунду рядом с его ухом пролетел маленький ножичек. А сразу за ним — вилка. Прекрасное отображение того, насколько хорошо Дэмон справлялся с улучшением их отношений. Тэнэ снова хлопнул по подносу, да с такой агрессией, что Келлерман возблагодарил милосердную великую Доставку, которая приносила с едой только одноразовые столовые приборы. Это спасло жизнь как минимум одному взрослому человеку вроде него. Впрочем, Тэнэ не прекратил попытки нападения и практически дотянулся до пустой тарелки на краю подноса, — не пластиковой, — как Дэмон тут же притянул поднос к себе. Тэнэ неуклюже плюхнулся вперёд и уставился на него с такой злостью, что тот на всякий случай отодвинулся. — Тэнэ, я знаю, что ты хочешь есть, ты не ел как минимум пять часов, твоя взрослая версия за это время уже пять раз бы упала в голодный обморок. Еда буквально у тебя перед глазами, клянусь-бля-богом неотравленная... Так в чём твоя проблема?! — ОТСТАНЬ. — Отстану, когда поешь! Боже, Тэнэ, да чего ты добиваешься? Чего ты хочешь?! — в отчаянном непонимании воскликнул Дэмон, хоть и догадывался, что подобными вопросами можно только ввести в пробную версию экзистенциального кризиса либо в очередной приступ гнева. Он просто не знал, что уже с ним делать! Мост к пути переговоров был сожжён ещё тогда, когда приехала еда. Казалось бы, вот он — момент перемирия. Именно так Дэмону удавалось задабривать Кёнига в самом начале знакомства. Однако маленький Тэнэ проникся к нему небывалым отчуждением, не желая покидать угол, не давая увести себя на кухню и настырно зыркая исподлобья. Когда Дэмон принёс поднос, чтобы тот поел хотя бы в комнате, Тэнэ начал кидаться и греметь, не позволяя усадить себя, брыкаясь и щипаясь. Келлерман потёр переносицу, почувствовав, как у него уже начинает болеть голова. Что ж, если не было другого выхода... — Если я превращусь в курицу, ты поешь? — Дэмон сумрачно взглянул на своего мини-недоброжелателя, пытаясь понять, связана ли эта несостоявшаяся истерика с его человеческим видом или это было что-то другое. Тэнэ, казалось, вообще его не слушал, угрюмо прислонившись к стене в углу. Этому маленькому засранцу действительно нужно было поесть... Если он умрёт с голода, наладить с ним отношения станет ещё более проблематично. Дэмон испустил долгий вздох и мысленно признал своё поражение. Через две минуты спиной к Тэнэ сидела хмурая недовольная курица, сложившая крылья на груди. Сам Тэнэ ускоренно уминал котлету, которую ещё недавно хотел запустить в него на манер гранаты. Ебучие перья. Один-ноль в пользу курицы, которой ему посчастливилось быть... Молниеносно проглотив всё содержимое подноса, Кёниг внезапно замер. Он посидел несколько секунд с абсолютно оглушённым и ничего не осознающим выражением лица, прикрыл глаза и шмякнулся прямо на пол, не в силах контролировать своё тело. Уснул. Как котёнок, вырубившись так быстро и неожиданно, словно кто-то нажал на кнопку выключения. Его волосы снова примагнитились к шторе, словно даже во сне он пытался хоть как-то за неё держаться, чтобы Дэмон не утащил его поесть на кухню или ещё куда пострашнее... Не дай боже в ванную — умыть заплаканное лицо в кусочках каши. Накинув на Тэнэ плед и аккуратно всунув под голову подушку — ставшую слишком большой на фоне крохотного тела, — Дэмон поплёлся на кухню, чтобы разогреть и наконец съесть свою собственную еду. И дождаться превращения, чтобы закурить, потому что — он подозревал — в курином амплуа он не выдержит столько никотина, сколько сейчас ему требовалось, чтобы успокоить нервы. Положение дел действительно оказалось что ни на есть эксцентричным. Наташа точно будет в восторге.